Грандиозный финал «Дау» – Илья Хржановский* представил в Венеции четырёхчасовой «материнский» фильм. С идеи создания байопика о советском физике Льве Ландау 20 лет назад начался проект «Дау». Затем последовал своего рода Большой взрыв, породивший целую мультивселенную. И вот круг замкнулся: в рамках венецианского конкурса показали тот самый фильм о Ландау, меланхоличном физике, вынужденном идти на компромиссы с совестью. В центре сюжета – его отношения с женой и властью. В западной прессе о фильме отзываются сплошь положительно. 📌Jordan Mintzer, «The Hollywood Reporter»: «Если замысел Хржановского а-ля «Шоу Трумана» на бумаге казался безумием, то при просмотре фильма становится очевидно, что в этом и заключался режиссёрский метод. Необходимость актёров (от исполнителей главных ролей до массовки) жить так, будто ими управляет Сталин, по-видимому, сильно отразилось на их самоощущении и помогло вжиться в шкуры тех, кто вынужден постоянно идти на компромиссы ради выживания. Автократический характер съёмок ощущается в каждом зернистом кадре: Хржановский показывает людей, стремящихся к свободе и счастью там, где это недостижимо, по крайней мере, без предательства собственных убеждений. <...> Он снял «Дау», а сегодня мы все живем в нём». 📌Peter Bradshaw, «Guardian»: «Представьте, что Кристофер Нолан, работая над «Оппенгеймером», отвлёкся бы от темы и решил бы потратить 20 лет и миллионы чьих-то долларов на реконструкцию штаб-квартиры в Лос-Аламосе в мельчайших деталях. Превратив её в место реализации гигантского иммерсивного мультимедиа-проекта, он стал бы поначалу выпускать эпические и откровенно сексуализированные фильмы-вставки: о работниках столовой, о каком-то жутком парне из ЦРУ, прежде, чем, наконец, был бы представлен главный фильм с Киллианом Мёрфи в роли создателя атомной бомбы. <...> «Дау» – что-то вроде этого». 📌Jonathan Romney, «Screen International»: «Невероятно амбициозный проект, источающий безудержное авторское безумие, так редко встречающееся в современном кино, – с отголосками фон Триера, Кубрика и покойного русского визионера Алексея Германа. <...> «Дау» начинается с визуального «взрыва»: доски, исписанные формулами, мерцание окровавленной плоти, обрывки разрозненных изображений, ураган звуков. Затем – расцвет монументального безумия с полчищами статистов и «говорящих» деталей: горы капусты, люди, шагающие по диагонали, башня, на которую взбираются толпы полуголых мужчин. Постепенно двигатель начинает стихать, и мир фильма сжимается, вызывая клаустрофобию: красный бархат «Дау» блекнет, сменяясь серыми и синевато-зелёными аквариумными оттенками». 📌John Bleasdale, «Time Out»: «Дау» — это трагедия невозможных решений. <..> у героев нет иного выбора, кроме как подчиниться. В духе Толстого они философствуют о том, что хуже, физическая боль или душевная, но резиновый шланг, в конце концов, оказывается решающим аргументом». 📌Nicholas Bell, «IONCINEMA»: «Благодаря работе трёх разных операторов (Юрген Юргес, Мануэль Альберто Кларо, Лол Кроули), трёх художников-постановщиков (Денис Шибанов, Ольга Гуревич, Борис Шаповалов) и двух монтажеров (Илья Пермяков, Роб Майерс), эта версия «Дау» (по-видимому, финальная), представляет собой поистине впечатляющее зрелище, воплощение чистой кинематографической смелости». *Илья Хржановский признан в РФ иноагентом