кинобудет

+5

господи, я наивный влюбленный, мое право, оставьте меня и мою любовь в покое

Для тех коллег, которые не смотрели наш выпуск, я буду репостить нарезки от коллег, которые посмотрели)

▪️Агата Дранга переживает, что про нее забудут, так как сейчас она предпочла карьере материнство В новом интервью актриса рассказала, что «угомонилась в своей жизни», и сейчас рабочие проекты для нее отодвинулись на второй план. По словам Агаты Дранги, материнство сейчас занимает практически все ее время. «Я отключилась от гонки осознанно. Просто у меня так уже не первый раз, что я так отхожу на второй план в связи с материнством, и каждый раз этот период как сейчас, когда тебе кажется, что поезд куда-то ушел, а ты не в нем», — прокомментировала она в проекте „простое наблюдение“. Агата Дранга добавила, что пытается не бояться этого периода и надеется использовать его для того, чтобы потом возродиться как птица феникс в новом амплуа. 🪷 ЛОТУС МЕДИА

Половина третьего ночи, меня страшно раздражает, что «набережной неисцелимых» Бродского нет на Литресе. В онлайне читать невозможно, потому что жуткие рекламы всплывают и портят мне читательский ритм. Скорее всего, чтобы не раздражаться до злости, мне следовало бы спать в половину третьего ночи, но та самая тяга к Бродскому когда я в Венеции, неодолима как и всякая тяга, ведь будь она одолима, в чем бы был её фокус?

Агата Дранга была «блатной» студенткой во ВГИКе Актриса вспомнила в проекте "Простое наблюдение", как улизнула с последнего конкурса, а потом однокурсники косо на нее смотрели. Кстати, Агата сама оплачивала обучение. Уже на первом курсе она начала сниматься👍 Подпишись на 7Дней.ru в MAX

АГАТА ДРАНГА герой простого наблюдения человек-сердце, человек-энергия и яркий, ослеплявший свет Агата 🖤 выпуск уже в VK видео в YouTube *простое наблюдение за явлением неизбежно изменяет его приятного 🖤

Как не беги, а не убежишь. Стоит прибыть в Венецию, как кроме тяги к городу, настигает необузданная тяга к Бродскому. Особенно к Бродскому частых его венецианских состояний. Неизбежность. «Любовь есть бескорыстное чувство, улица с односторонним движением. Вот почему можно любить города, архитектуру как таковую, музыку, мёртвых поэтов, или, в случае особого темперамента, божество. Ибо любовь есть роман между отражением и его предметом». Иосиф Бродский

+5

Очень просто и так красиво, будто спичка случайная ночью, это нужно запомнить глубинно, практикуя свой личный почерк. Мой — наклонный и мятый в дугах, но писать я им буду твёрдо: этот город подал мне руку в час, когда я была бездомной. 25.07.26

+5

Один день (вчерашний) на вот таких вот фотографиях. Писала, что не влюбленная, не влюбленная я в Венецию, а она возьми и схвати меня снова за трепетные и мягкие зоны души моей. Остаться что ли здесь навсегда? Ходить тенью, не понимать итальянского, думать о разном. Но что-то я буду понимать. Например, музыку. Вчера вот синие сумерки я встретила в старом храме, под изображениями воскресшего Христа и под Вивальди, которого страстно играл оркестр. Было душно, мелкие мухи садились мне на колени, слушатели обмахивались программками как веерами, дети зевали, скрипачи заводили и заводили свои скрипки, отдавая дань уважения Антонио, который, кстати, родился в Венеции. Я думала о том, что хорошо бы разузнать, не имеет ли отношения храм, в котором играла музыка, к Вивальди непосредственно, но знала, что никогда не стану искать ответов, ведь какая, впрочем, разница. Всё это сон, всё это музыка, и единственно главное здесь то, что музыка пока еще звучит.

Чуть напитала свою утомленную душу на Босфоре (а он сильный и смелый, бери и опирайся о его плечо), до этого спала под чернильным небом в лодке на Эгейском море, почувствовала, что будто подзатягивается рана, невидимая, но серьезная. А сейчас и вовсе, похаживая по венецианским каналам, будто и выдохнула и даже ощутила новые силы (только вот к чему?). Ужасно хочется домой, лечь на свой диван, укутать тельце одеяльным коконом и смотреть в подмосковные синие сумерки, но лето кружит предо мною скатертями-самобранками, а в Подмосковье (как и в Москве) меня никто не ждет, стало быть, чего бы и не похаживать? Много думаю о Венеции и о том, что она, вероятно, сон, не быль, небыль даже. Декорация с пробками из лодок, пахнущая мороженым и слезами, одурманивающая красотой, безумная, теплая, чужая и ужасно интимная, личная, бесконечная, ласковая, хрупкая, обнимающая и тут же уходящая в свои черные, вековые лабиринты. Когда-то я влюбилась в Венецию. Буквально. Я истинно влюбилась, будто и страдала даже. Тосковала. Это в прошлом. Теперь есть чувство родства, уважение, близость, но влюбленности нет. Впервые переживаю такое с городом. Грустно даже. Не пишу стихов, а так — всякие строчки и без страсти. Но я благодарна Венеции за неё. Посмотрев в её зеркала, я увидела, что будто и выросла. Однако не могу сказать, что очень уж этому рада. Вырастаешь всегда трагично, а это, откровенно говоря, утомляет душу, но вернемся к началу поста.

Ну мне было кайф, коллеги. Из Венеции провела онлайн встречу с супер талантливыми, крутейшими коллегами, студентами курса режиссуры в школе кино «индустрия». Как хорошо, что существует всякое онлайн. Писать друг другу бумажные письма было бы долго. Но в тех письмах было бы исключительно про «событие», потому как мы говорим и говорим об этом. Дальше заговорим о другом, а еще дальше еще о другом, а потом вообще о другом. Так и будем топтать тонкий лед на поверхности бесконечного озера, где берега — мираж припорошенный вековым снежком.

Кроме того, что в стамбульском книжном я купила Гессе, я купила и Гете. Это пьянящее чувство от находки русских изданий в иностранном книжном... Признаюсь, что тоскливо бродила по книжным во многих городах и странах, но кириллицы там не сыскать, а вот Стамбул пожалуйста. Добрые люди! Причём было так — я сказала громко: — Ну неужели ни одной книжечки на русском? И тут же из-за спины услышала родное: — Вон там книги на русском. Сбоку. Юноша тонкий, рыжий, в бежевой рубашечке и летних брюках, в сандалиях и с пятью, как минимум, книгами в руках. Я вскрикнула, возможно чрезмерно и кинулась к полке. Юношу я сразу полюбила, однако проскочила тревога, что он держал в руках лучшие экземпляры литературы. Я изучила полочку: слишком большой акцент был на Мураками и Коэльо. Это объяснимо. Бизнес есть бизнес. Маргарита решающая умереть, подмигивала мне, но я отказала. Всё это было изучено, давно и безвозвратно. Думаю, Паоло не обидится, не тот масштаб. А вот Харуки Мураками, я, кстати, очень ценю и множество дней и ночей проводила с ним когда-то. Но в данный период я не пошла в его знакомые объятия. Каприз! Еще на полочке было что-то из школьной программы, что-то из детективного жанра, немного Пушкина (само собой) и так, по мелочи. Я взяла Гессе и Гете. «Демиана», как выяснилось, я уже читала, так что, все надежды в данный момент, на «страдания юного Вертера». Судя по его позе на ложе (а кто запретит мне судить книги по обложке?), страдания Вертера будут мне вполне созвучны, потому как поза вроде бы и моя. А еще он один в один тот юноша, что подсказал мне о полке. Мистика! Всё в этом мире зеркалится, отражается, повторяется и крутится юлой: лежи себе, страдай и смотри. Или ходи в сандалиях по книжным — всё одно. UPD хотя по позе на обложке, герой, может быть, не очень и жив, а тем не менее, весь текст остается уместным

Купила в книжном магазине Стамбула «Демиана» Германа Гессе. Радостно! Иностранный книжный, книга на русском. Удача. Два дня ходила с книгой, ни о чём не подозревая. Гессе. Демиан. Прочитала даже несколько страниц. Чудно! Предвкушала... И только сейчас, начав нормально читать, поняла, что читала эту книгу. Причём не так уж и давно. Странное чувство. Моя память существует условно, отдельно. Я помню всё и я ничего не помню. Жизнь — сон. Пока сон снится, есть в нём что-то плотное, но стоит ему закончиться, как образы тают тенями на стене когда-то возводимого дома.

Гессе. Демиан.

Школа кино «Индустрия» открыла набор сразу на шесть программ: 📺 Шоураннер — курс Сергея Кальварского и Натальи Капустиной, авторов сериала «Фишер». Логлайн, питчинг, сценарная комната — путь от идеи до готового сериала. Старт — 15 сентября 2026, приём заявок до 10 августа. Подать заявку 🔗 🎥 Мастерская синтетической режиссуры — мастерская Ивана И. Твердовского («Класс коррекции», «Зоология», «Конференция»). Три языка кино — документальный, авторский, жанровый. Старт — 15 сентября 2026. Подать заявку 🔗 🎭 Актёрское мастерство для начинающих — с Павлом Табаковым и Натальей Павленковой. Снять зажимы, поработать с камерой, выйти с портфолио этюдов. 6 месяцев. Старт — сентябрь 2026, приём заявок до 10 августа. Подать заявку 🔗 🎬 Второй режиссёр — курс Оксаны Кравчук («Вторжение», «Псих», «Балет», «Актрисы»). Как организовать съёмочную площадку и управлять процессом здесь и сейчас. Старт — 7 сентября 2026. Подать заявку 🔗 👔 Исполнительное продюсирование — базовый курс Сергея Ерофеева («Вызов», «Последний богатырь. Наследие», «Союз спасения. Время гнева»). Бюджеты, КПП, вызывные листы — вся механика площадки. Старт — октябрь 2026. Подать заявку 🔗 🎞 Режиссура. Полный цикл — 18 месяцев под руководством Яны Климовой-Юсуповой («Просточеловек», «Походу любовь»). От первых упражнений до дипломного короткого метра. Старт — июль 2026. Подать заявку 🔗 Осталось только выбрать направление 🫰🏼

О чем грустит Босфор?

Голос ко второму часу подсел, много раз были зафиксированы мурашки, очень вдохновилась коллегами, которые поступили на курс, чувствую в этом что-то живое (а такое не перепутать ни с чем). Не знаю закончился ли набор, но, как будто, даже и советую присоединиться. Я поняла сегодня, что это будет красивый путь в сторону себя (и кино). Обратите внимание.

+1

Сегодня в Севкабеле показали походу любовь. В Кинотеатре у Моря (Okko). Я, кстати, сегодня тоже у моря, но у Босфора. Пролив который разделяет Европу и Азию — красив, но, давайте честно: где он и где Финский… Спасибо за видео с показа Вере и за добрые слова — спасибо. Без такого тягостно, а с таким — легче 🩶

В силу того, что 13-го, допустим, числа этого самого месяца у меня будет первая лекция по режиссуре в школе кино Индустрия (ничего себе, Яна Петровна!), я стала копаться в своих затуманенных тревогой и солнцем мыслях, обсыхая от солёного моря, лёжа мирно, глядя в небо, тоскуя и томясь о чём-то неописуемо недостижимом (в силу отсутствия достигаемого), и забралась в закрытую внутреннюю комнату, которую открывать себе строго-настрого запретила лет двести назад, потому как так посчитала это верным. Размышляя о режиссуре в контексте её качественности, эту комнату пришлось отворить и ступить туда самым краем ботиночка, а дверь возьми и распахнись. В этой комнате, как бы сказать скромнее, в этой комнате уродство. О! Режиссёр — наблюдатель, это знает каждый первый. Не видя уродства, не увидеть полноты картины. И я, увы, так хорошо вижу уродство, вывернутое его разбухшее вымя, глупость его и вязкую злобу, холодную его наглость, отчаянную его утомительность, самолюбование его и скупость, что выбираю это как бы не замечать. Усердно, как школьница, я наклоняю буквы вправо, чтобы они ровными рядами написали мой рассказ, где красота пробивается сквозь сырую почву очевидной серости и раскрашивает мутное поле свежими, яркими бутонами. Это мой выбор, и я научилась как никто. Мир разделился на субъективный (мой) и тот, что я впинала в ту комнату, которую не хотелось открывать. Но сегодня, буквально сейчас, я лежала, смотрела в потолок, думала о том, что игры в «вижу — не вижу» мне будто уже и опостылели. Заглянуть что ли в полный рост туда? Иначе мне придётся говорить со студентами из благостной своей, построенной личности, которая прижилась мне и понравилась, а говорить со студентами лучше из личности более пылкой, тяжеловесной, выстраданной. Вы скажете: «а кто же ты сама?» А я скажу: доброй ночи, коллеги, и выключу свет.