Чуть напитала свою утомленную душу на Босфоре (а он сильный и смелый, бери и опирайся о его плечо), до этого спала под чернильным небом в лодке на Эгейском море, почувствовала, что будто подзатягивается рана, невидимая, но серьезная. А сейчас и вовсе, похаживая по венецианским каналам, будто и выдохнула и даже ощутила новые силы (только вот к чему?). Ужасно хочется домой, лечь на свой диван, укутать тельце одеяльным коконом и смотреть в подмосковные синие сумерки, но лето кружит предо мною скатертями-самобранками, а в Подмосковье (как и в Москве) меня никто не ждет, стало быть, чего бы и не похаживать? Много думаю о Венеции и о том, что она, вероятно, сон, не быль, небыль даже. Декорация с пробками из лодок, пахнущая мороженым и слезами, одурманивающая красотой, безумная, теплая, чужая и ужасно интимная, личная, бесконечная, ласковая, хрупкая, обнимающая и тут же уходящая в свои черные, вековые лабиринты. Когда-то я влюбилась в Венецию. Буквально. Я истинно влюбилась, будто и страдала даже. Тосковала. Это в прошлом. Теперь есть чувство родства, уважение, близость, но влюбленности нет. Впервые переживаю такое с городом. Грустно даже. Не пишу стихов, а так — всякие строчки и без страсти. Но я благодарна Венеции за неё. Посмотрев в её зеркала, я увидела, что будто и выросла. Однако не могу сказать, что очень уж этому рада. Вырастаешь всегда трагично, а это, откровенно говоря, утомляет душу, но вернемся к началу поста.