кинобудет

В силу того, что 13-го, допустим, числа этого самого месяца у меня будет первая лекция по режиссуре в школе кино Индустрия (ничего себе, Яна Петровна!), я стала копаться в своих затуманенных тревогой и солнцем мыслях, обсыхая от солёного моря, лёжа мирно, глядя в небо, тоскуя и томясь о чём-то неописуемо недостижимом (в силу отсутствия достигаемого), и забралась в закрытую внутреннюю комнату, которую открывать себе строго-настрого запретила лет двести назад, потому как так посчитала это верным. Размышляя о режиссуре в контексте её качественности, эту комнату пришлось отворить и ступить туда самым краем ботиночка, а дверь возьми и распахнись. В этой комнате, как бы сказать скромнее, в этой комнате уродство. О! Режиссёр — наблюдатель, это знает каждый первый. Не видя уродства, не увидеть полноты картины. И я, увы, так хорошо вижу уродство, вывернутое его разбухшее вымя, глупость его и вязкую злобу, холодную его наглость, отчаянную его утомительность, самолюбование его и скупость, что выбираю это как бы не замечать. Усердно, как школьница, я наклоняю буквы вправо, чтобы они ровными рядами написали мой рассказ, где красота пробивается сквозь сырую почву очевидной серости и раскрашивает мутное поле свежими, яркими бутонами. Это мой выбор, и я научилась как никто. Мир разделился на субъективный (мой) и тот, что я впинала в ту комнату, которую не хотелось открывать. Но сегодня, буквально сейчас, я лежала, смотрела в потолок, думала о том, что игры в «вижу — не вижу» мне будто уже и опостылели. Заглянуть что ли в полный рост туда? Иначе мне придётся говорить со студентами из благостной своей, построенной личности, которая прижилась мне и понравилась, а говорить со студентами лучше из личности более пылкой, тяжеловесной, выстраданной. Вы скажете: «а кто же ты сама?» А я скажу: доброй ночи, коллеги, и выключу свет.