БОЖЕНА ✔

То, что Блаватник женолюбив зело, и когда-нибудь его попробуют за это прихватить, я давно предполагала. Но эта актриса совершенно не в его вкусе, кстати. Его секшуал тип это Софья Синицина, Ксения Соловьева. Не секси-блонды ни разу.

Антиглянец спрашивает, одобряем ли мы вернувшийся тренд на волосатую мужскую грудь. Господи, конечно одобряем! Мех на мужской груди это супер-секси, это такое мур-мур-мур. Но давайте без крайностей. Одно дело — furry beast energy, как у Роберта Редфорда, когда хочется преклонить голову и затихнуть на его сильной груди. И совсем другое — когда перед тобой не мужчина, а мохеровый шарф с паспортом и мнением. Есть разница между «естественностью» и «экосистемой». Нас пугает, когда в мужских зарослях можно заблудиться, как Беловежской пуще. Looks hot ровно до момента, пока это выглядит как тестостерон, а не питекантроп. Так что, чуть-чуть дикости — да, намёк на зверя — да, но ощущение, что он сейчас достанет из подмышки бурундука — уже нет.

В Русском музее завтра открывается выставка Петра Кончаловского. Очень поучительно посмотреть, как масштабный сезанист, матерый бубнововалетец превратился в обласканного привилегиями совка. Его поздняя сирень не пахла ничем, кроме звания академика В 1910-е он писал как Сезанн — формами. Яблоки у него не лежали, а давили. Лица были собраны из плоскостей, цвет не был красивым — он спорил, иногда орал. Это был сезанист, но русского разлива — грубее, телеснее, нахальнее. Не живопись для гостиной, но живопись, которая портит гостиную. А потом случилась Октябрьская революция. И Кончаловский быстро понял, что быть дерзким — это прекрасно, но быть дерзким без еды, заказов и будущего — это… ну такое. Менее прекрасно, в общем. Это сакральное знание он аккуратно передаст по наследству. Его внуки — Никита с Андроном — тоже выгодно разменяют талант на комфорт. И более того, переплюнут деда — станут не просто удобными, а первыми учениками. Гении — Василий Кандинский, Марк Шагал — уехали, но не изменили себе. А Кончаловский остался. И — как лягушку в теплой воде — его затянуло постепенное удобство. Он не проснулся однажды и не сказал: «С сегодняшнего дня я пишу сирень для советской власти». Нет. Просто в какой-то момент он перестал спорить с формой — она стала обтекаемой и мягкой. Он перестал ломать пространство — в него вернулась классическая перспектива. Цвет перестал быть дерзким. Яблоко снова стало красивым, удобным, продаваемым. Ранний Кончаловский спрашивал: а что если? Поздний знал ответ заранее: большая дача, премия, хорошая квартира. Сталинская идея о том, что искусство должно быть понятным, радостным и безопасным, Кончаловскому прекрасно зашла. Его никто не ломал в буквальном смысле: не было ни разгромных статей в Правде, ни ночных визитеров. Он сам выбрал комфорт и плыть по течению. Но в этот момент для него кончилось искусство и началось мастерство. Сирень у него выходила великолепная и абсолютно безвредная. Только не пахла ничем, кроме звания академика. Это живопись не задавала вопросов и потому так хорошо вписалась в эпоху, где вопросы не приветствовались. Со стороны выглядит, как трагедия: талантище аккуратно обменял всё, что у него было, на удобство. Но Кончаловский ни капли не страдал, не рыдал по пьянке: «жизнь растратил я по мелочам». Напротив, он остался весьма доволен сделкой, чего и нам желал, и детям с внуками завещал.

Инфобизнес последнего издыхания. Им пробовал заняться покойный Умар Джабраилов. Теперь вот Пётр Листерман. Выглядит он, как человек в стадии предсмертного промысла, — вместо зубов — воронки, мешки под глазами кричат о циррозе. И вот этот полуразложившийся труп сутенера открыл новый сезон сериала «Как монетизировать отчаяние». Сначала Петр завирусился в рилсах, где сообщил сенсацию: — все олигархи теперь хотят женщин 40–60 лет. Модели никому не нужны! 40-60! Не просто хотят, а не знают, где вас найти. (Ага, где же тетку под полтос найти, такой дефицит, это ж как снег на Чукотке). Тетки с кошками оторвались от сериалов и хейтерских сайтов и воскликнули: это ж я! А как этот жук зарабатывать на них собрался, подумала я. А вот и ответ. После прогрева Пётр сообщил, (и тут звучит барабанная дробь из кастрюли): чтобы попасть в его знаменитую базу олигархов, нужно купить консультацию у конкретного психолога, которого Пётр вытащил из рукава. Что ж, и билет на собственную деградацию можно продать. Дура не мамонт, не вымрет.

Как-то обидно за евреев стало. Вроде всегда во всем первые были.

🤡Ну, с 1 апреля! У вас все списки белые! В смысле, телеграм работает. Но еще и не вечер.

🎹А в Барбикане в Лондоне прямо сейчас играет Евгений Кисин. Программа такая: Бетховен, мазурки N 27, 29, 35, 39, 51 Шопена, Шуман Kreisleriana и Лист Венгерская рапсодия №12. Шлягеры, короче. Билеты за восемь месяцев раскупили. Достать нереально. Кстати, в Париже в январе я на Кисина тоже не попала — даже у перекупов билетов не было. Так что, завидую лондонцам.

А вот выставка Ники Нееловой — биологической дочери Гарри Каспарова и актрисы Марины Нееловой — в Зальцбурге во время фестиваля, куда съезжаются самые богатые олдмани мира. Неплохо биологическому отцу, который знать ее не желал, дочь нос утерла: востребованная художница, живет в Лондоне. Успешная женщина. Папашки, отвергнувшие дочерей, не имеют права потом примазываться к их успеху — считать себя причастными, делить славу, любоваться результатами и уж тем более рассчитывать на место в жизни их детей. Всё логично

О! Тут Рикардо Мути опоздашкам люлей навешал. Говорят, раньше он ругался на кашлюнов. Представляю, какой разнос он бы устроил юрмальчанам. В воскресенье на Плетневе несчастные обитатели Балтики кашляли в рукава, правый сектор — сухой кашель, левый — влажный, носами шмыгала половина зала с такой регулярностью, что нас можно было брать в оркестр как метроном. А что мы можем сделать, если это не страна, а чашка Петри?! Одна знакомая знакомой выбежала наружу именно потому, что концерт был прекрасный — не хотела оскорблять великого пианиста всхрюками. Мути бы не выдержал. Он бы остановил концерт на третьем такте и сказал: Signori, это не туберкулёзный диспансер с роялем. Если вы хотите кашлять — у вас есть улица, взморье и вся Латвия. Здесь — Бах, а не бронхит. А Плетнев не держал зла на нашу симфонию бронхов и даже, в благодарность за героическую борьбу с кашлем, сыграл Грига на бис. Аплодировали ему остервенело.

Как повторяется история. У Довлатова в «Иностранке» самые щирые предлагали похитить гастролера Бронислава Разудалова и обменять его на узницу Ирину Ратушинскую. Отличная идея ловить россиян и менять их на что-то полезное в быту. Ну, если не на политзаключенных, так на цистерну бензина. На баллон газа. Можно на хорошие часы. В центрально-африканской республике так и поступают. Именно такой Европы нам и не хватает.

А говорили, она у него вроде няней работала. Или у него, или у Эмина. Адольфино, враки, что ли?

Внимательно слежу за западными рецензиями на берлинского «Нуреева» Серебренникова. Такое ощущение, что критики побывали не на спектакле, а на прайде. Увы, пресса предсказуемо редуцировала произведение до удобного кейса про «преследуемый в Москве гомосексуализм». Упор делается на возвращение запрещённого балета в международный контекст. В основном, хвалят повестку, подчеркивая, что Серебренников — жертва режима. И это затмевает оценку режиссуры. Критики почти не разбирают, как это сделано, а упиваются повесткой, и этим как будто освобождают себя от разговора о режиссуре. И тут — ловушка для самого Серебренникова. В свое время театр невероятно одаренного Романа Виктюка превратился в специализированный «театр для пидарасов». Мне не жалко. Гей сауны же есть, пусть будет и гей-театр, чем бы парни не тешились. Доносы не пишут, с кистенем по дорогам не разгуливают, ну и на здоровье. Но это обедняет самих режиссеров. И Виктюк, и Серебренников слишком одарены, чтобы тратить свой сценический век на дикпики. Вспомните, с чего начинал Виктюк, какие спектакли были, и во что это выродилось. Половые предпочтения не должны становиться центральным мотивом творчества. Это губительное мелкотемье. Талант Серебренникова не в том, что он рассказывает, с кем спал Нуреев, (это новость из разряда «вода мокрая»), а в идее рассказать человека через посмертную инвентаризацию его имущества. Это большая театральная форма: после смерти личность гения распадается на лоты. Это уже не шило да мочало об альтернативной сексуальности. Это разговор о том, а что вообще остается от человека, когда он заканчивается. Главный вопрос, на который должны были, ИМХО, ответить критики это работает ли спектакль без своего контекста? Выдающаяся ли там хореография? Об этом почти не писали, тем интереснее редкие замечания по сути. Звучит робкий упрёк, что постановка перегружена режиссурой. Но именно в случае «Нуреева» этот избыток ИМХО не недостаток, а метод. Перегруз соответствует материалу: это спектакль о человеке, который и сам был избытком — таланта, тщеславия, эротики, воли, стиля, трагизма. Tanz International ругает за «смешение всего со всем» — балет, опера, драматический театр, и в итоге — размывание танцевального языка. Это выглядит скорее как театр Серебренникова с танцами, чем как балет. Я об этом написала сразу же, приятно совпасть в оценке с профессионалами. Есть и более жёсткие формулировки: хореография лишена тонкости и вкуса, движения прямолинейны, сцены иллюстративны. Вместо танца — пересказ биографии, пантомима и символы. Плюс стилистическая неровность: скачки между классикой, contemporary и почти мюзиклом, без единого пластического языка. Это уже разговор по существу. И именно он почти теряется на фоне общего восторга контекстом. Если убрать историю запрета, политику и фигуру изгнанного режиссёра, — что останется от художественного высказывания? Хороший ли это балет? Или это в первую очередь событие, а уже потом — спектакль? Вот о чем хотелось бы поговорить. Когда балет начинают ценить за идею, а не за танец, а режиссуру— за актуальность, а не за форму, это плохой сигнал для искусства. Правильная повестка соберет пять полных залов, но полет и прыжок не заменит.

На Балтике в разгаре сезон тюленят. Каждый день выползают на пляжи. Трогать их нельзя ни в коем случае.

Фигасе, Ускова из Tatler убрали. Ну, он такой сервильный, не пропадет.

Лен, если он взорвал и убил, рыжиков растерзал руками очередных, то он уже не ребенок. Око за око. Ребенок за ребёнка. А так, со всем согласна. Поддерживаю Израиль 🇮🇱.

Олег Дерипаска предложил россиянам перейти на шестидневную рабочую неделю. Лучше на семидневную и за еду.

Константин Шавловский многословно и нудно объяснил, почему у Павла Таланкина столько хейтеров. И все — мимо кассы. Хейтят его потому, что под маской карабашского простачка скрывается цепкая крестьянская продумашка. И продюсера на сайте для мальчиков нашел, а вовсе не так, как нам втирает в своем фильме, случайно, по объявлению в газете. Это выдающийся мастер селф-пиара, а никакой не Иванушка-дурачок. Вот смотрите, какое пиар-шоу он устроил из освящения Оскара. И знаменитый священник отец Уминьский случайно в деле оказался, и маститый Андрей Лошак случайно мимо проходил. «И так восэм раз». И также случайно отписались все канальи и телевидение вместе с радио. О. Кураев уже обсуждает, можно освящать Оскар или нет. Фейсбук гудит. Я совершено не против освящения Оскара — прикольная шутка, молодцы попы, что не спасовали, религия не должна быть угрюмой бухгалтерией грехов. Был бы этот Оскар за менее болезненную и трагическую тему, я б сказала: следующий Оскар — пиарщику, гениальный PR-ход. И я не против PR-мышления. Я не против того, что фильм просчитан. Все кассовые фильмы просчитаны. Но одно дело — честный коммерческий расчёт, как в «Красотке» или «Джеймсе Бонде», где никто не делает вид, что это духовный подвиг. И совсем другое — когда холодную продюсерскую механику выдают за искренность, скорбный труд и души прекрасные порывы. Бесит всех маска «я тут случайно, я простой, я не понимаю, как всё получилось», при том, что всё выстроено как швейцарские часы. Тема слишком трагичная, слишком болезненная для того, чтобы пенки с говна снимать. *Павел Таланкин, о.Уминьский, о.Кураев, Андрей Лошак признаны иноагентами.

Блокбастерная выставка Рафаэля в The Met. Вот чего мне реально не хватает в Риге, так это хороших выставок. С музыкой все прекрасно, вчера был прекрасный Плетнев, в августе будет Соколов. А вот картины не привозят, надо самим к ним ездить. В Париже сейчас full house — Матисс, Ренуар и Руссо. А NY щеголяет шикарной выставкой Рафаэля в Метрополитен, на днях открылась, и те, кто там на районе — счастливцы, не упустите, Бога ради. «Raphael: Sublime Poetry» это первая полноценная ретроспектива Рафаэля в США вообще когда-либо. Более 200–230 работ: картины, рисунки, гобелены, даже фрагменты фресок. Сборка запредельного уровня: вещи из Лувра, Уффици, Альбертины, Прадо, королевских коллекций. Подготовка заняла 8 лет переговоров и уговоров. И главное: выставка не поедет дальше — это разовая история. Куратор Кармен Бамбах сказала: собрать Рафаэля это как выпросить у королевской семьи первенца Она восемь лет доставала все музеи и клевала их так методично, что стало легче дать, чем отказывать. Эта выставка — попытка снять с Рафаэля образ приторного красавчика Ренессанса. Упор делают не только на смазливых мадонн, но и на контекст — смерть при родах, религию, политику, бизнес художника. Например, экспонируется «Книга воска» — бухгалтерская книга монастыря в Урбино, где зафиксированы расходы на похороны матери Рафаэля и его новорождённой сестры (1491). Из Барджелло привезена трагическая сцена гибели матери и младенца. Кураторы признают, что мадонны с младенцами стал слишком заезженными. Поэтому выставка делает интеллектуальный поворот. Много подготовительных рисунков, чтобы увидеть, как гений думал. Фактически, музей говорит: «мы сами устали от открыток с ангелочками». Из рассказа кураторов видно, что Рафаэль был не просто гений, а весьма прагматичный CEO эпохи Возрождения. Это выставка не про гламурную мадонну с младенцем в сахарных перевязочках, а про самого Рафаэля: гения, карьериста и продюсера, по сути, создавшего главный бренд XVI века. Чувствую, что если не прилечу посмотреть, буду всю жизнь культурно неполноценной.

Обожаю колонки моего берлинского друга Бориса Фельдмана. Вот чудесное про Дубай и Иран. Вкрации: Десятилетиями Иран пользовался Дубаем как финансовой крышей и лазейкой. За деньги — да! Нефть — пожалуйста. Деньги — проходите. Схемы — милости просим. Все всё знали, но делали вид, что это просто оживлённая торговля. (Что конечно говорит нам и об арабском облико морале). Там крутились такие суммы, и Тегеран там так привечали, что КСИР чувствовал не средневековой шайкой дикарей, а уважаемым инвестором с дворцами и парковкой под яхту. Но вдруг Тегеран охуел в край решил: ну, раз они за нас не вписались по полной, давайте в них бомбами пошвыряемся. Что может пойти не так? Ответ: всё. Эмираты не стали устраивать пресс-конференции, не начали писать длинные письма в ООН и выражать озабоченность. Это вам не европейцы. Они сразу конфисковали иранские активы на 530 миллиардов долларов. Без суда и следствия. Представьте, вы пришли в гости, разбили хозяину телевизор, а он не стал вас корить, вызывать полицию, а просто в ответ спокойно забрал вашу машину, часы и дом. И пожелал хорошего вечера. Пусть теперь Хаим не спит и выражает озабоченность. И пишет в ООН. В этой истории — две морали. И обе понятны даже горилле. Намбер уан: если вы годами храните бабло в чужом доме, не стоит бить его окна. А намбер ту: не будь чем кисель наливают, будь чем кирзу раздают. Но увы, эту вторую мораль, очевидную и Израилю, и умственно отсталому гамадрилу, Европа так и не поймет.

РЫБОВ БОЛЬШЕ НЕ ПОКАЗЫВАЮТ В субботу я советовала вам прокатиться в Париж — посмотреть Ренуара, Матисса и Руссо. Сегодня я советую бросать все и мчать в Париж на Ренуара, Матисса и Руссо, пока их не вынесли. Париж сейчас — это последний вагон уходящего поезда. Не запрыгнете — будете смотреть репродукции и рассказывать детям, что когда-то это было в музеях. Как с драгоценностями Лувра. Их так и не нашли. На днях трем картинам — «Натюрморту с вишнями», Сезанна, «Рыбам» Ренуара и «Одалиске» Матисса уже приделали ноги. Ночью четверо людей в масках взломали дверь фонда Маньяни-Рокка в Мамиано-ди-Траверсетоло и за три минуты вынесли трех козырных художников. Все это происходило в месте, которое называется «вилла шедевров». Название в данном случае сработало как подсказка для грабителей. В этом фонде хранится серьезная коллекция — там и Дюрер, и Рубенс, и Моне, и охраняли их вроде. Но видимо, также добросовестно, как драгоценности Лувра. Увы, с сегодняшнего дня, «Рыбов» Ренуара там больше не показывают. Так что, торопитесь смотреть «кросивое». А то оно стало чересчур мобильным. Ограбление музеев — тренд начала года, кто раньше встал, того и Ренуар. Кто не успел посмотреть Матисса, тот скоро будет смотреть новости о том, как его больше нет.