БОЖЕНА ✔

И да, эти великие и знаменитые картины Шагала — «Прогулка» и «Над городом» — можно будет увидеть живьем.

Через два дня в Пушкинском в Москве откроется крутейший Шагал. Все айда.

Ого, какой своевременный пост. Старым людям начи­нает казаться, что когда они были молоды, все было много лучше: снег был белее, вода прозрачнее, колбаса вкуснее. Таким старым человеком был после войны всесильный диктатор России - Иосиф Виссарионович Сталин. Старость подходила все ближе и ближе. Оставалась слабая надежда, что ощущение молодости может вернуться, если все вокруг примет те самые формы, которые окружали его когда-то. Та же мелодия, но в исполнении гобоя. Он был счастлив в молодости в СССР, и вот теперь методично собирает его обратно. Не потому что это лучше работает, а потому что именно так ему было удобно и понятно. Это не политический проект, а ностальгический запой, растянутый на десятилетия. И сейчас страной управляет не идеология, а личный альбом воспоминаний. Поэтому возрастные ограничения для голосования и президентского кресла — это не дискриминация, а техника безопасности. Старость почти всегда означает неофобию: раздражение от непривычного, желание законсервировать мир в том виде, в каком ты его запомнил. Человек на выходе из жизни начинает относиться к будущему как к своей гостиной. Мол, не трогайте мебель, пусть стоит, мне и так уже недолго осталось. Уходящие натуры, даже если в их головах они еще ого-го, и могут два раза за ночь, не должны определять вектор развития жизни стран и молодых поколений.

+1

Смотрите, как приоделась Галерея Лафаетт к Рождеству. Фото Галины Гужвиной

Вчера забыла спортивную форму в машине и выбежала из фитнеса в лоферах на босу ногу. Сегодня с утра — расплата: горло дерёт, нос заложен, лимфоузел с одной стороны недоволен. Сначала грешила на босые ноги календарной зимой. Но потом прочла пост Романа Зарипова и выдохнула. Оказывается, зимой можно вообще без одежды ходить. Главное, не забыть, что дело в вирусах, а не в том, как ты укутан. Остаётся лишь вопрос: если холод ни при чём, почему вирусы так любят зиму, сухой воздух и женщин, проебавших очередной шарф? Ответы на этот и на другие вопросы даёт мой приятель Роман Зарипов и его очень полезный канал лайфхаков. Из последних полезностей: радость, оказывается, тоже надо планировать. Она сама не приходит. Я думала, планировать радость это как заводить будильник на спонтанный секс. Технически возможно, но момент безнадёжно испорчен ещё на стадии напоминания. Но Роман, проверяющий каждый лайфак лично, утверждает, что радость любит приходить строго по расписанию, прямо как поезда в углеводородных деспотиях. Если вам лень самим проверять все лайфхаки, и вам нужны только проверенные, то можно подписаться на Романа. Весьма полезно.

Золотые слова.

Украина на четвертом месте в рейтинге количества биткоин-резервов в 2025 году. На АЭС что ли майнят?

Читатель ждет уж камбэка. Если герой зашёл в кадр один — значит, следующая серия обязательно про возвращение. Но нет. Федору просто хотелось куда-то прийти.

📌Опять читаю в Spigel: Америка может сдать (в смысле предать) Украину, предупреждает Макрон. А когда именно Америка присягала Украине на верность? Где, в каком году и под какой люстрой США становились на одно колено и обещали: «в радости и в горе, в бедности и в войне? Предать можно того, кому клялся в чем-то. Ну или просто близкого. Но предать даже не соседа, а постороннего жителя глобуса? Опять про Будапештский меморандум будете талдычить? Придётся ответить по пунктам. Будапештский меморандум — это не договор о защите. Это вообще не договор в нормальном юридическом смысле. Это политическая бумажка из серии «мы все хорошие люди и будем вести себя прилично». Там нет: — обязательств воевать; — автоматического вмешательства; — чего-то даже отдалённо похожего на Article 5 НАТО; — санкций за невыполнение. Зато там есть слова уровня: respect — уважать; refrain from — воздерживаться; seek UN Security Council action — обратиться в Совбез ООН (да, именно туда, где сидит Россия с правом вето — аплодисменты). Это называется security assurances, а не security guarantees. Разница принципиальная. Assurance — «мы постараемся». Guarantee — «мы обязаны, и если нет — будет больно». НАТО — второе. Будапешт — первое. Даже если трактовать меморандум максимально широко, (чем и занимается Украина), то там написано: в случае угрозы стороны проводят консультации. Не вводят войска. Не закрывают небо. Не спасают ценой собственной шкуры. Консультируются. И, к слову, США эти консультации провели. Санкции ввели. Деньги дали. Оружие поставили. То есть, если уж быть честными, они сделали больше, чем были обязаны даже по этому расплывчатому документу. Будапештский меморандум: — не ратифицирован как договор; — не имеет механизма принуждения; — не содержит арбитража; — не предусматривает ответственности. Это не контракт. Это джентльменское «ну мы вообще-то за всё хорошее». Красиво звучит в фейсбучных срачах. Плохо работает под артобстрелом Что мы имеем прямо сейчас: сильный наглый булли бьет слабого. Слабый одной половиной бесстрашно и героически даёт отпор, второй половиной сбежал и давать отпор не хочет, а третьей половиной пиздит бабки. Самый сильный силач на районе мог бы булли въебать так, чтобы тот долго ел через трубочку. Просто, чтобы сохранить порядок на районе. Но не хочет. Слушайте, говорит, вы мне все со своими разборками надоели. Ты сам его задирал, сам залупался, я-то чего вечно должен за всех пиздюли получать? Я вообще живу на отшибе. У самих семеро по лавкам. Отстаньте все чохом, не до вас. Я вообще, может, хочу с булли торговать краденым. Он мне дрова ворованные за половину уступить обещал. Нельзя брать ворованное? Ой, тебе ли говорить! Все вы — одним вором мазаные. Я тебе вчера рубль дал, а ты полтинник из него спиздил. Нравится ли мне такой силач и его позиция? — Нет. Была бы я такой же сильной, я бы вписалась? — Да, причем еще четыре года назад. Имею ли я право требовать у силача защиты только потому, что я — слабая? Нет. Америка не предала Европу и Украину. Она их послала. Мол, кому я должен — всем прощаю. Как писал мой любимый Огден Нэш: все это случилось потому, что Джек пренебрег важнейшим правилом во взаимоотношениях беззащитного и агрессивного: Никогда не поддерживай слабого, если не уверен в том, что можешь опереться на сильного. Подло звучит, да? Да, подловатенько. Но к несчастью разумно. Международная политика — это не клуб благородных рыцарей, а сборище людей, которые всегда в первую очередь считают: что им за это будет и стоит ли оно того.

Кто-то из европейских политиков прилюдно заплакал, когда Трамп с Уиткофом послали Европу нах. И вот буквально на днях песня та же, поет она же: «Трамп разрушил всю систему европейской безопасности». Может хоть кто-нибудь внятно объяснить, с каких херов система европейской безопасности должна опираться на Америку? Начнём с обязательной оговорки, чтобы никто не подавился капучино. Я — последний человек на Земле, кого можно заподозрить в симпатиях к мистеру оранжевый загар. Он хам, барыга, говнюк и к тому же влюблён в Путина. Но — чёрт побери — я не понимаю одной вещи. Почему, собственно, Америка должна должна ночами сидеть над европейской кроваткой, подсовывать одеяльце и бубнить: «Не бойся, солнышко, дядя всех обидчиков прогонит»? Америка — не наш папа. Не наш старший брат. Она даже не сосед. Это дядька с другого континента, который помогал просто потому, что он приличный и богатый человек. Но как можно от посторонних дядек требовать приличия? «Мы маленькие, все вокруг должны немедленно нас защищать». Как избалованные младшие дети. И вот теперь старший — Америка, которой все остопиздело — повернулся к младшим и сказал: «Знаете что? Идите-ка вы в пень». И это он еще лещами не отоварил. За все юзанье. А мог бы. Самое удивительное часть в этой истории — Европа не слабая. Она просто привыкла быть слабой за чужой счёт. Все эти годы Европа занималась примерно следующим: — сносила собственные армии; — экономила на безопасности; — раздувала социальные программы; — и подкармливала всех приживалов. А теперь Европа стоит перед лицом опасности и удивляется: «Америка, почему ты меня не защищаешь?» Потому что ты, идиот, потратил плюшки на приживалов-дикарей. «Заимела, дура, в доме ворога». Твои гости убивают хозяев за запах свинины. Объясняют твоим женщинам, как им одеваться. Громят рождественские елки. Законы объявляют «неуважительными». И вместо того, чтобы гнать их поганой метлой, Европа стоит перед зеркалом и любуется собой, приговаривая: «Ну мы же хорошие. Мы же за гуманизм!» Гуманизм гуманизмом, но когда расходы на гуманизм превышают расходы на безопасность, получается идеальная среда для вымирания гуманистов. И при этом Европа смотрит на Америку: «Но ты когда-то же обещал нас защитить!» Во-первых, это было давно и неправда. А во-вторых, вы сами сначала защитите себя. Хотя бы от собственной глупости. Вкладываться в Европу — все равно что сливать деньги в унитаз Любые вложения в безопасность Европы исчезают, как зарплата в семье алкоголика: — пособия; — бесплатные квартиры; — адаптационные центры — фестивали толерантности. Конечно, у вас нет денег на армию. Вы всё отдали тем, кто считает работу угнетением. Хочешь безопасности — стань взрослым, а не морально превосходным. Если Европа хочет жить, а не нравиться себе в зеркале, ей придётся сделать страшное: — строить укрепления; — производить оружие; — заставить людей работать. Да, всех. Сен-Дени, Марсель, Марцан и прочих чемпионов по получению пособий. Не хочешь работать? Хочешь громить рождественские елки? Отлично. Вот самолёт. Дверь там. Европа — не благотворительный фонд и не религиозный лагерь перевоспитания. Депортация — это не фашизм. Это санитария. Европе пора понять: слабость — это не моральное превосходство. Это просто слабость. И начать взрослеть. И растить бицуху.

⚡️Окопный сдох. Олды помнят, кто это такой. Он еще мне угрожал на митинге одном. Ничего, пережили одного, переживем и других.

А еще Фрэнк Гери как-то сказал критикам, которые считали его здания вычурными: Позвольте объяснить вам, ребята. В нашем мире 98% от всего, что проектируется и строится, является чистым дерьмом. Там нет никакого дизайнерского смысла и уважения к человечеству. Это жуткие здания, и точка. Аминь.

+2

Сегодня не стало самого крутого в мире архитектора Фрэнка Гери. (Да, мне кажется, он круче Захи Хадид). Для меня он — первый номер. Ему было 96 лет. И почти все эти годы он доказывал одно: архитектура — вовсе не застывшая музыка, а музыка в движении, в полете. Металл у него тек, стекло вздувалось, фасады изгибались и танцевали. Когда в 1997 году открылся Музей Гуггенхайма в Бильбао, стало ясно: это взрыв. Гери дал миру «эффект Бильбао» и вместе с ним новую одержимость: города начали мечтать о знаковых зданиях от Гери. Бильбао заблестел титаном. Лос-Анджелес обрел складки Disney Hall, а Париж — паруса Фонда Louis Vuitton. Прага плясала. Гери был неудобным. Его обвиняли в нарциссизме формы. Говорили, что он строит ради фотографий. На самом деле, за всей этой мятой, ломаной беспорядочной архитектурой стоял фанат порядка: точнейшие инженерные расчёты,раннее использование 3D моделирования, жестокий контроль формы. Он выглядел анархистом, но работал как часовщик. Френк Гери разрешил миру быть кривым. Сам, правда, термин «деконструктивизм» терпеть не мог. Он предпочитал, чтобы его дома называли не стилем, а переживанием. Он вернул архитектуре эмоциональность.

Писатель Голявкин ехал в поезде. На одной из станций зашли пограничники, стали проверять документы. Попутчица Голявкина, юная девушка, наивно спросила: «Зачем вы проверяете?». Пограничник подумал и сказал: «Знакомого студента потерял, Лопахин фамилия, вот и ищу его все время, вдруг найду...».

А тем временем вышла замуж наша Саманта — Ким Кэтролл. За молодого, пригожего. Ей — 69, ему — 55, он звукорежиссер. И это не романтическая победа над возрастом. Это контрольный выстрел в голову всем теориям о том, «как женщина должна себя вести, если хочет быть любимой». Я люблю Саманту со времён сериала. Она — мой антагонист. И она мстила за всех за нас, несчастных Керри, мужскому миру. Она отбирала у мужчин власть и жизнеобразующую иллюзию уникальности. Большинство мужчин же искренне верят: если она со мной — значит, я особенный. Не обязательно лучше других. Не обязательно умнее. Но выделенный. И тут входит Саманта. Секс с ней не делает избранным. Он делает — одним из. Поздравляю. Следующий. Для тех, кто годами подпитывал самооценку женским вниманием, это даже не пощёчина. Это нокаут. Старая, как мир, мужская технология влияния из «Опасных связей» работает так: женщина вовлекается →женщина ждёт →женщина боится потерять. Рычаг простой. Надёжный. Проверенный поколениями. Саманта поступает радикально: она не вовлекается, не ждёт и, что особенно оскорбительно, не боится. И мужчина внезапно обнаруживает, что у него в руках — набор инструментов, которые не подходят ни к одному болту. Тут начинается самое интересное. Внезапно мужчина ловит себя на странной, новой мысли: Я что, блин, объект? Меня, что ли, используют? А самым эмпатичным прилетает мыслишка и пострашнее: если мне неприятно быть объектом… может, моим женщинам раньше тоже было неприятно? В этот момент комната тихо наполняется совершенно ненужной и мешающей to fuck around моралью. С Самантой нельзя: стать опорой, быть спасителем, быть нужным. А для огромного количества мужчин «быть нужным» — это и есть вся конструкция мужественности. Саманта не нуждается в мужчине. Ей нужен хуй. Всё. Стандартная (и кидальная) сделка между М и Ж выглядит так: секс ↔ надежда. Женщина даёт тело. Мужчина даёт ощущение «может быть, когда-нибудь». Иногда — неосознанно. Иногда — вполне целенаправленно. Саманта подходит и говорит: секс ↔ секс. И здесь выясняется шокирующее: мужчины к такой честности не готовы. Им нужен не просто контакт. Им нужна надпись: «ты что-то значишь». Саманта никого не унижает. Не наказывает. Не разоблачает. Она делает страшнее: живет без мужецентричности. И это лишает мужчин власти. В новых версиях сериала героини Ким Кэтролл нет. Она слишком откровенно плевала на мужские чувства. В новой этике за такое по головке не гладят. И вот теперь — 69 год. Муж моложе на 16 лет. Идеальный финал для героини, которая всю жизнь доказывала одну простую мысль: мужчина может быть удовольствием, приключением, но никогда — центром вселенной. За это я, мужикоголик, люблю Саманту.

Инфьюз ми! Вообще в правильном переводе с «инфьюз» это насыщение напитков дополнительными вкусами и ароматами. Ну вот, обогатили чаек вкусом кипятка. Хозяйке на заметку. Это у меня не «вторая производная» вчерашней заварки, а инфьюз. ПС: Пошла топить свое горе в инфьюзе ППС Евреи, не жалейте инфьюза

«Инфьюз» переводится с кофеманского как: «Вам бы домой, барин, там вода из-под крана бесплатная»

⚡️Скоро все население РФ будет состоять из иноагентов, которыми управляют патриоты России из своих особняков в Лондоне и Дубае

И еще вопрос к вот этим вот журналистам: Ребят, а почему вы не фронте? Не под Авдеевкой? Вы — здоровые лбы призывного возраста. С вашей работой — травить беззащитную девчонку с семейной травмой в анамнезе — и женщины бы справились. А то интересно получается: один брат погиб на фронте, а второй — в Париже лоботрясничает. Как и тысячи таких же лбов призывного возраста в Риге, Берлине, Мюнхене. Доебались, пердилы здоровые, до девочки, которая уж даже и не огрызается. Идёт, голову повесила. Это ж надо было восстановить против себя и анти-путинистов тоже. Мой друг, ярый анти-путинист, написал мне: вот встретил бы я их в этот момент, реально бы в репу отгрузил. А ты, Лиза, не тушуйся. Ты за отца, кем бы он ни был, не отвечаешь. Прямо спрашивай: ребят, а почему вы не на фронте?