БОЖЕНА ✔

Ну и совершенно шикарная книга — воспоминания Леона Дегреля. Это любимый «сын» Гитлера. Упоротый фашик. Не раскаялся до конца жизни. Очень ловкий — в конце войны смог на своем самолете смыться в Испанию и еще и судился с Израилем, который считал его военным преступником. Воспоминания прекрасно написаны. И даже те, кто утратил способность офигевать, все равно офигеют от устройства головы фашиста. Рядом с селом моего деда Белозерье были расстреляны 18000 евреев Смелы, Черкасс, Белозерья. Рядом стояла дивизия Дегреля. И его повар вечером пошёл на огород взять несколько картошек для супа. Украинские партизаны , сидевшие в засады, его застрелили. И Дегрель искренне поражается, как можно быть такими жестокими: безоружный повар, всего несколько картошек, а они его убили. Жестокий, жестокий народ эти азиаты! А какие коварные украинцы! Добрые крестьяне радовались приходу дегрелевцев, угощали их картошкой и курой, а сами по ночам убивали их, сливали все партизанам и травили немцев. Как это можно — улыбаться и угощать, а потом убивать? Какое двуличие! Почитайте, будете впечатлены. И там очень хорошо рассказано, какую важную роль сыграли партизаны в ВОВ. Вот они-то отравляли жизнь фашистам по-взрослому.

Это записки о войне Бориса Слуцкого. Тоже рекомендую. Тоже бесплатная ссылка. <…Старик и старуха, жившие одиноко и скромно, послали письменное приглашение всем соседям — посетить их дом завтра утром. Собралось несколько десятков человек. Они увидели старинную двуспальную кровать, застланную белыми покрывалами. На кровати рядом лежали застегнутые на все пуговицы, в черном, старики. На столике нашли записку — не хотим жить проклятой жизнью.>

«Война — самое большое свинство, которое когда-либо изобрел род человеческий». Одна из самых лучших книг о войне это воспоминания Николая Никулина. Наверняка многие из вас ее читали. Но для тех, кто случайно прошел мимо, вот ссылка. Тут бесплатно можно прочесть.

Не отпускает военная тема. Посмотрите, какой под Ригой, в Бикерниекском лесу мощный мемориал жертвам Холокоста. На месте массовых расстрелов евреев.

📌Наталья Резник: Акции протеста против российского участия в венецианском биеннале похожи на конкуренцию двух борделей. Российский бордель уехал, антироссийский остался.

+1

Важный пост Сергей Ерженков написал. Советую очень прочесть.

+3

А вот вам и сами картинки с выставки, и референсы.

ТРИУМФ ВОВЫ В петербургском Манеже открылась выставка-прокламация «Русский императив». Наконец-то Z-культура произвела что-то не совсем бездарное. Они ж даже срать не умели: ни стихи написать, ни прозу, ни картину, ни павильон на биеннале. А тут вполне художественное произведение. Поэтому приличные люди отреагировали на него не привычным: «это бездарно и стыдно», а почти ужасом: нет, к сожалению, это как раз талантливо. Он пугает, и нам страшно. Ну, с «Z-культура произвела» я, конечно, загнула. Все было напечатано в одесской синодальной типографии в Третьем Рейхе уже до них. Собственной эстетики Z-Россия так и не родила. Но в этот раз спиздила не бездарно и немецкий экспрессионизм, и Звёздные войны, и Лени Рифеншталь, и арт-деко, и эстетику Мотовилова, и превратила выставочное пространство Манежа в храм государственного тестостерона. Архитектор «Русского императива» Алексей Комов, учился в Мархи. Автор концепции «Маяки русского мира». Сын известного скульптора-семидесятника Олега Комова, был такой высокостатусный советский монументалист, плотно встроенный в систему госзаказа, при этом с хорошей профессиональной школой и чувством стиля. Он делал памятники Пушкину, Лермонтову, Венецианову, Ярославу Мудрому, Андрею Рублеву. При этом Олег Комов не был соцреалистическим агитскульптором в прямом смысле. Его манера — скорее позднесоветский неоклассицизм с примесью модернизированного ар-деко: вытянутые пропорции, тяжёлая складка, крупные силуэты, героизированная статика, отсутствие бытового реализма. Он сделал много мемориальных композиций в России и в странах соцлагеря, и из произведения сына все это торчит. Своего сын не превнес, но отцовское перепел профессионально. Куратор выставки — Антон Беликов, философ, скульптор, специалист блядь по Павлу Флоренскому, хотел когда-то вводить Вхутемасовские методики в художественной школе при Академии художеств на Крымском валу, где преподавал. Позже зэтанулся по полной: от проекта «После иконы» перешел к проекту «Русский Стиль». Финально дал ебу и пошел воевать. Вернулся, и теперь курирует это. «Русский императив» в Манеже это очень выразительная и осознанная прокламация, иллюстрирующая, что происходит — в головах, умах, и куда осознанно идёт Россия. «Нет, у него правдивый взгляд, глаза его не лгут». Они впервые честно декларируют, кто они есть и чего хотят. Выставка не называется «Люди мира, обниметесь!» или «Мы за мир, за дружбу, за улыбки милых!». Нет, мы хотим не мира, а величия, иерархии, империи, триумфа, подчинения. Визуально всё выглядит дорого: красно-чёрные стены, драматический свет, гигантский шлем, суровый подбородок и мертвое лицо под каской. Всё кричит: «Ты песчинка». Тоталитарные режимы вообще всегда прекрасно понимали одну вещь: человеку невероятно нравится чувствовать себя частью чего-то огромного и пугающего. Поэтому эстетика «сурового подбородка» — модернистского монументализма — работает уже много лет. Многое режимы XX века — советский, фашистский, нацистский пользовались одним и тем же набором художественных приёмов для производства ощущения величия, судьбы и коллективной силы. Самое сильное сходство — не в конкретных символах, а в задаче. Подавить, уменьшить индивидуальность, превратить человека в функцию Истории. Выставка давит, эстетизирует силу и смерть, создаёт ощущение великой судьбы народа. А шлем с пустыми глазами — это практически архетип «человека-государства». Лицо без личности. Сравнение со Шпеером тут не случайно. Не в смысле масштаба, конечно, а в смысле художественного механизма: не агитка, а эстетизация власти. Когда пластика, свет, ритм, монументальность собираются в единый язык сверхгосударства. И язык этот не врёт. Он не прикидывается гуманизмом. Выставка не лицемерит. Она говорит нам всем: теперь мы будем жить так. Этот гигантский moodboard к лозунгу «можем повторить» и надо было везти на Венецианскую Биеннале, а не жалкую икебанину в цветуечках. Это надо катать по Европе, тыкать в морды политикам, заставлять смотреть принудительно. Чтобы судьбоносные решения они принимали, только насмотревшись до отвала.

Кстати, до того, как российским обществом овладело победобесие, при Ельцине, Латвия и латыши отмечали 9 мая вместе с русскими и весьма уважительно к этому дню относились. Вот это президент Латвии Гунтис Улманис в 1996 году на 9 мая у памятника советским воинам.

Месяц назад мне пришлось поехать в Москву по финансовым делам. Свою поездку я описывала уже. Интернет мобильный таки да, почти не работал. И это дико бесило. Но стационарный интернет почти все время был. И я все время была на связи. Спасал меня Винни-Пух по имени Badger. Причем, я на него особо не рассчитывала, у меня был личный Винни-Пух, индивидуальный. И вот он как раз отвалился, едва я оплатила его на пять месяцев вперед. И не работал неделю минимум. А Badger, резервный, работал идеально, не подвел ни разу. Ни одного сбоя, ни одного глюка. И еще и ни копейки не заплатила, там 14 дней бесплатно, тестовый период. Этот Винни-Пух дает бесплатно две недели, потому что уверен в себе, и знает, что кто с ним поведется, то останется на все ППЖ. Попробуйте подружиться с Барсуком. Гарантирую, идеальный. Кровавые его пытались ущучить, но не смогли. Вот ссылка на бесплатные две недели. Поставьте, не повредит. Лишним не будет. А там решите.

Мы от вас, талантливых, не зависим. Нам-то бог не дал, не одарил, но мы в ответ вздуем цену на пустоту так, как она вздута на нас самих — заурядных мальчиков и девочек, выплывших в мутной воде девяностых-двухтысячных. Купцы, восставшие против дара Божьего, устанавливают собственный диктат: щас забашляем и признаем произведением искусства какашку. У работника contemporary art и в помыслах нет попыток найти Грааль, услышать музыку высших сфер. Это Третьякову, Морозову и Мамонтову, было свойственно преклонение и глубокое уважение перед настоящим искусством. Главной их чертой было благоговение перед Творцом и его посланниками — художниками. Нынешние меценаты с контемпорарщиной запанибрата: эх, брат какашка, мы с тобой одной крови. Оба из дерьма вылезли, на дерьме приподнялись, в дерьмо и уйдем. P.S. … В одном только NY более 150 000 художников. А сколько их в России — страшно представить. Наверняка сидит где-нибудь в норе художник и тихо хорошо пишет. Это, как говорится, вселяет. Но если вдруг появится новая волна кураторов, даст отпор мертвой и претенциозной хурде-мурде и заявит лозунг «Даешь талант», пойдут ли новые богатые за этим? Признают ли талант выше себя? Думаю, что нет.

Ввязываться в дискуссию о современном искусстве страшно. Ляпнешь, что тебя не прет от говна, а потом окажется, , что его создатель— гений. Но я все-таки выскажусь. Анализа, который может точно выявить, таки да или таки нет, не существует. Божья искра — не триппер, на нее не проверишь. Тем не менее, у продвинутой части общества от рождения ли, от воспитания ли встроен неведомый радар, который улавливает настоящее оно или нет. <…..> Биеннале Венеция 2009. На фоне общебиеннальской требухи работы Кабакова под маской Шарля Розенталя ощущались. настоящими. Воспевал ли Кабаков соцреализм, пародировал ли, но даже перепевы этого хороши, и женщина с ковром — живая. Галеристка Стелла Кесаева привезла серьезные имена, «крупняков», давно вошедших в цену. Показ шел в залах старинного палаццо Ка’Реццоника. В соседних залах были выставлены живописцы XVII-XVIII веков — интерьерщики, не великие, но честные труженики кисти и холста. И тем, кто, наплевав на охранников, сунул нос в эти залы, становилось ясно: в сравнении с мастерами нового времени эти маленькие художники — боги. И зрителя они за идиота не держат, и ничего объяснять не надо. В том же палаццо неожиданно выяснилось, что художники, которых я держала за пройдох, рисовать все же умеют. Александр Пономарев, например, успел сделать маленькие наброски дирижера Гергиева в блокнотике легендарного куратора Ника Ильина. Пока Гергиев махал концерт, куратор подсунул художнику блокнотик, вовремя убрал его, и в итоге у него в кармане — живые жанровые наброски хорошего художника: спина Гергиева, зал, концерт. Пономаревские наброски — живенько. Пономаревская субмарина у причала КаРеццоники — мертвенько. Так почему же?! А потому, что сволочь-куратор убил в художнике художника, ибо хороший художник для куратора — мертвый художник. Можешь корову нарисовать, — глумится куратор, — ну поздравлю, иди витрины молокозавода разрисовывай. Живая корова сейчас никому не нужна. Вот c кишками наружу и на крюке — это тема. В закрытой касте арт-пройдох сговорились: отныне мы будем считать сапожные шнурки вкусными, чтобы мишленовские повара не залупались и не воображали, что они главные. Мы свои рестораны откроем, будем дружно жевать подметки и причавкивать. А всех, кому невкусно, запишем в лохи. И вот ходит по павильонам Жардини министр Авдеев. Жует подметку. Занюхивает шнурком. И выражение лица у него при этом очень серьезное. Вроде как к ощущениям прислушивается. Вот гробик несут навстречу министру. «Что это за хуйня», — хочет спросить министр, но боится. Вот из гробины вылезает девка и елозит по тарелкам. Тема мертвечины вообще красной нитью проходит сквозь contemporary art. Зачем убивать в художнике художника? Почему богатый заказчик транслирует спрос на смерть? И какие они — любители контемпорари? Во-первых, они не любители. Они ценители — от слова «цена». На последней Биеннале были Владислав Доронин с Наоми Кэмпбелл. Знающие его люди говорят, что холодный он, этот Доронин, как мертвый крокодил. Под стать ему и Наоми Кэмпбелл. Такого рода публику — живых трупов — и сносит в современное искусство. Что роднит известных российских собирателей контемпорари? Талант выстраивать отношения с властью и сопутствующие такого рода дару безразличие к людям, ограниченность и малодушие. А еще снобизм, брейнфакерство и брендфрендство. Не собирает современное искусство Михаил Ходорковский. Банкир Петр Авен, увидев новогоднее яйцо Кунса за несколько миллионов, так и просто назвал деятельность Ларри Гагосяна «разводкой для лохов». А вот Леонид Михельсон — этот да, в тему вошел. Как человека с внешностью типичного красного директора может это привлекать? Думаю, тут дело в контроле. Кураторское искусство контролируемо. Нет рисков. Талант, творец, искра божья — области, недоступные деньгам. Творец в небесной иерархии стоит однозначно выше купца. И вот как капитал давно уже прикупил право назначать мертвечину певицами, теперь прикупил и право назначать художниками. Мессадж такой: имели мы весь этот так называемый талант в принципе — вот кого мы назначим искусством, тот и будет. ➡️➡️➡️➡️➡️👇

Про Венецианскую Биеннале я уже все сказала в 2009 году: «Щас забашляем и признаем произведением искусства какашку» И что же? Прошло 17 лет. Какашка с Марсова получила международную карьеру, эмигрировала во Францию, попала в каталог Venice Biennale, и теперь обсуждается арт-прессой как высказывание о стыде и репрессиях. Говно сделало свой замкнутый цикл, всплыв в 2026 году в Австрийском павильоне. Проект так и называется “La Merde”. Моча тоже зря время не теряла, делала карьеру, — в этом году в ней плавает главная экспонатка Все-таки я — пророк. Освежим в памяти мой старый прогноз. Божена Рынска 2009 год. Журнал SNC. Дело было в Лондоне. Пригласили нас на обед к коллекционеру современного искусства. И прямо с порога он повел нас осматривать свои приобретения. Миновали закорюки, хреновины и пятна. И наконец хозяин, сияя от гордости, подводит нас к финалу: серебряной треноге, на которой аккуратно свернулась закрученная колбаска. Тоже серебряная. Колбаска — не в смысле пепперони или мортаделла, а человеческая фекалия, утренний стул, очень натурально воссозданный из драгметалла. И вот хозяин, с виду абсолютно нормальный богач, цепкий такой парень, хлопает вокруг какашки крыльями и вдохновенно расписывает, какой, оказывается, автор этого шедевра выдумщик: чтобы придать артефакту натуральный коричневый оттенок, на фекалию мочились. И результате окисления, увлеченно продолжал хозяин, и появился эффект подлинности! В Москве рассказала о волшебном ужине в компании светских активистов. Как минимум троим стало за меня неудобно. Переглядываются, смотрят с сожалением: Понимаешь, эту работу надо рассматривать в контексте... Эх, нравятся мне все эти собиратели контекстов!!! Есть у них свое дао, незамутненное и нам, лохам, недоступное. «Возможно, эта работа кажется тебе непривлекательной», — говорят люди, вошедшие в искусство, — «но у нее есть инвестиционная ценность». Кстати, Дональд Томпсон, профессор Гарварда и исследователь современного искусства считает, что инвестиционная ценность произведений современного искусства — это миф. Из пяти покупок выстреливает максимум одна. А экономист Джон Пикар Штайн вообще рассчитал, что инвестиции в искусство чуть выгоднее покупки государственных облигаций. Но арт-проходимцам эти рассуждения не указ. Они продолжают покровительственным тоном: "Есть неплохой Пупкин — свинья на веревке из кишок. Еще не оценена. Но гниющую коровью голову и дохлых мух Херста купил в свое время сам Саатчи". Вообще-то, туша, которую показывали на недавней выставке в Москве, была не свиньей, а потрошеным теленком, но ведь все зависит от контекста... У кого в коллекции ты сейчас, теленок, висишь? Кого убедили, что ты, по примеру гнилой головы своей мамы-коровы, вот-вот подорожаешь? И как устроена голова человека, который не просто ставит на треножник окисленную мочой какашку натурального цвета, но и прется от нее, любуется на нее — царицу своего сердца? Тут надо заметить, что олигархи люди малосимпатичные, но отнюдь не слабоумные. И если эти люди скупают требуху за немыслимые суммы, то может, это я — и мракобес? Краеугольный вопрос современного искусства, который не дает мне покоя: ведь если говешку лакируют, так значит, это кому-нибудь нужно?! Так кому именно? Рынок, вообще говоря, понятие не безликое. Это кучка очень богатых людей, которые и создают спрос на отвратительное. То есть спрос на гниение, дохлых мух, коровьи лепешки, свинью на веревке из собственных кишок. Обличать любителей разложившейся акулы и потрошеного теляти можно только осторожно. Рубанешь с плеча, и ты уже в ловушке, — а ну как выяснится лед эдак через 50, (то есть, при твоей еще жизни), что ты действительно не догонял. Исторический опыт показывает, что все гении работали на опережение, а ретрограды и мракобесы кричали им в спину: «Да разве это глаз?!» Над Пикассо издевались. Матисса не принимали. Хрущев пидарасами обзывался. ➡️➡️➡️➡️➡️👇

Катя Мцитуридзе вспомнила этот прекрасный отрывок из любимейшего фильма «Женя, Женечка и Катюша». Господи, снимали же кино. Были же люди.

С днём Победы всех нас, и союзников — США, Англию, Францию тоже. Не надо обесценивать этот день. Да, кровавая военщина присвоила его себе. Но кровавая военщина и одним воздухом с нами дышит, и по одной земле ходит. Это не значит, что мы должны не дышать теперь. У них своя победа, агрессивная, угрожающая, у нас своя — праздник со слезами на глазах. 🎆🎇

+1

День Победы всегда был очень значимым для меня. Моя бабушка в День Победы грустила. С первой же недели войны ее отправили на торфоразработки — трудовой фронт. Воды питьевой не хватало. Сердце в жару не справлялось. И вокруг запястий опухали манжеты. Потом ее перевели санитаркой в военный госпиталь у Лавры. Везли эшелонами совсем мальчишечек, — вспоминала бабушка, — школьников вчерашних, и почти все они умирали. Прямо классами везли, школами. Бабушка не спала ночами, - приляжешь, а заснуть не можешь, вдруг опять эшелон придет. Слушали, гудят рельсы или нет, идёт ли эшелон. Потом бабушку и прабабушку эвакуировали с Военно-транспортной академией, где работала прабабушка. Их эшелон проехал. А следующий уже не успел. Остановил стрелочник и сказал, что во Мге высадился десант немцев. И эшелон задним ходом поехал обратно - в блокаду. В эвакуации в Костроме встретили их плохо. Потом первая похоронка — убили одного из братьев Аржаковских Георгия, дядю моей бабушки, брата прабабушки. Затем телеграмма — Пётр совсем плох, забирайте к себе. Петр был любимцем семьи, самым красивым, самым умным. Ему дал бронь ЛОМО — оптику для фронта выпускать. В блокаду Петр пошёл за водой на Неву и простудился. Прабабушка знала, что работает в эвакуации только она, то есть, Петра надо забирать на ее карточки. Но быстро ответила: немедленно привозите. И нет Петра и нет. И вестей нет. А потом телеграмма: Петр скончался. Выжил только третий брат — Василий, выдающийся артиллерийский мастер, налаживающий арт-установки в самых важных точках фронта. Говорят, был еще самый младший брат Борис, и он тоже погиб на фронте, но узнать о его судьбе мне ничего не удалось. Сразу после войны бабушку отправили в Германию. Там, в Шверине в замке содержалось немецкое командование. Бабушка их допрашивала и обучала немецкому советских офицеров, чтобы они могли вести допросы сами. Семья со стороны отца. Дедушкину сестру с тремя детьми немцы сбросили в шахты в Николаевской области. Бабушкину семьи — отца, мать, брата, сестру — немцы расстреляли, как евреев. Дедушка и бабушка в первые дни войны были эвакуированы в Куйбышев на Первый Авиационный. Они делали штурмовики Ил-2 для фронта. Брат деда и его жена работали на Харьковском военно-ремонтном заводе, там брат совершил подвиг — в свободное время отремонтировал списанные тягачи для артиллерии (трактора), за что его и наградили. У моих предков война украла жизни и молодость. Труженики тыла это тоже украденная молодость, — военные заводы это не фронт, конечно, но тоже каторжный труд. Задача человечества вообще не допускать войн. Жизнь и ум человеку даны для другого. Все поджигатели войны должны быть наказаны. Никогда снова. На фото: Пётр Аржаковский, ЛОМО, погиб в блокаду. Георгий Аржаковский, погиб на фронте, Василий Аржаковский, артиллерист, наладил арт установки на всех кораблях Балтфлота, гастролировал по горячим точкам фронта, налаживая артиллерию. И моя бабушка, военный переводчик. Первый Авиационный в Куйбышеве. Вот такие штурмовики выпускали дед и бабушка по линии отца

⚡️Марат Гельман объяснил, что подписанты антисокуровского письма руководствовались заботой о безопасности Сокурова. Господи, ну какие же вы мерзкие все. Чума на все ваши дома. Противно ужасно.

Дорогие читатели, вы, наверное, обратили внимание, что я целую неделю веду каналью на отъебись. Нет, это не лень. Это по случаю весны я ушла из медиа в аграрный сектор. Сад это не посидеть с секатором в красивой шляпе, как Памела Андерсон. Хозяйство вести — не грудями трясти. На практике это: сажать землянику, рыхлить землю, сыпать раскислитель на газон и лить подкислитель под рододендроны, обрабатывать яблони, вишню, розы и смородину сульфатом, бордо и еще каким-то говном. Сад это хоронить две штамбовые розы, вышедшие из зимы зелеными, но без почек. У нас зимой была неделя по -23, и несмотря на качественное укрытие, две штамбы не выдержали. Короче, ТГ проиграл войну розам, коих у меня уже 25 штук. Мне не до интриг элит сейчас, — завтра придут насос для автополива запускать, и кажется, проснулись слизни. А еще я развязала священную войну с огромными кусачими муравьями. Я не написала ничего о безобразном поступке Скочиленко и Таланкина в адрес Александра Николаевича Сокурова потому, что мне надо посадить три новых родика, и я по уши в земле. Целыми днями работаю, как стахановец, чтобы вечером с гордостью показать соседям три листика и сказать: «Вот это пошло!». ПошлО, а не пошло. Глагол, а не наречие. Извините за перебои в вещании. Я — раб своей аграрной одержимости. Stay tuned, скоро возобновлю вещание и принесу эксклюзив. На фото мои цветы в прошлом году

Кто хочет побродить по павильонам Венецианской Биеннале? Вот, извольте.