БОЖЕНА ✔

ТРИУМФ ВОВЫ В петербургском Манеже открылась выставка-прокламация «Русский императив». Наконец-то Z-культура произвела что-то не совсем бездарное. Они ж даже срать не умели: ни стихи написать, ни прозу, ни картину, ни павильон на биеннале. А тут вполне художественное произведение. Поэтому приличные люди отреагировали на него не привычным: «это бездарно и стыдно», а почти ужасом: нет, к сожалению, это как раз талантливо. Он пугает, и нам страшно. Ну, с «Z-культура произвела» я, конечно, загнула. Все было напечатано в одесской синодальной типографии в Третьем Рейхе уже до них. Собственной эстетики Z-Россия так и не родила. Но в этот раз спиздила не бездарно и немецкий экспрессионизм, и Звёздные войны, и Лени Рифеншталь, и арт-деко, и эстетику Мотовилова, и превратила выставочное пространство Манежа в храм государственного тестостерона. Архитектор «Русского императива» Алексей Комов, учился в Мархи. Автор концепции «Маяки русского мира». Сын известного скульптора-семидесятника Олега Комова, был такой высокостатусный советский монументалист, плотно встроенный в систему госзаказа, при этом с хорошей профессиональной школой и чувством стиля. Он делал памятники Пушкину, Лермонтову, Венецианову, Ярославу Мудрому, Андрею Рублеву. При этом Олег Комов не был соцреалистическим агитскульптором в прямом смысле. Его манера — скорее позднесоветский неоклассицизм с примесью модернизированного ар-деко: вытянутые пропорции, тяжёлая складка, крупные силуэты, героизированная статика, отсутствие бытового реализма. Он сделал много мемориальных композиций в России и в странах соцлагеря, и из произведения сына все это торчит. Своего сын не превнес, но отцовское перепел профессионально. Куратор выставки — Антон Беликов, философ, скульптор, специалист блядь по Павлу Флоренскому, хотел когда-то вводить Вхутемасовские методики в художественной школе при Академии художеств на Крымском валу, где преподавал. Позже зэтанулся по полной: от проекта «После иконы» перешел к проекту «Русский Стиль». Финально дал ебу и пошел воевать. Вернулся, и теперь курирует это. «Русский императив» в Манеже это очень выразительная и осознанная прокламация, иллюстрирующая, что происходит — в головах, умах, и куда осознанно идёт Россия. «Нет, у него правдивый взгляд, глаза его не лгут». Они впервые честно декларируют, кто они есть и чего хотят. Выставка не называется «Люди мира, обниметесь!» или «Мы за мир, за дружбу, за улыбки милых!». Нет, мы хотим не мира, а величия, иерархии, империи, триумфа, подчинения. Визуально всё выглядит дорого: красно-чёрные стены, драматический свет, гигантский шлем, суровый подбородок и мертвое лицо под каской. Всё кричит: «Ты песчинка». Тоталитарные режимы вообще всегда прекрасно понимали одну вещь: человеку невероятно нравится чувствовать себя частью чего-то огромного и пугающего. Поэтому эстетика «сурового подбородка» — модернистского монументализма — работает уже много лет. Многое режимы XX века — советский, фашистский, нацистский пользовались одним и тем же набором художественных приёмов для производства ощущения величия, судьбы и коллективной силы. Самое сильное сходство — не в конкретных символах, а в задаче. Подавить, уменьшить индивидуальность, превратить человека в функцию Истории. Выставка давит, эстетизирует силу и смерть, создаёт ощущение великой судьбы народа. А шлем с пустыми глазами — это практически архетип «человека-государства». Лицо без личности. Сравнение со Шпеером тут не случайно. Не в смысле масштаба, конечно, а в смысле художественного механизма: не агитка, а эстетизация власти. Когда пластика, свет, ритм, монументальность собираются в единый язык сверхгосударства. И язык этот не врёт. Он не прикидывается гуманизмом. Выставка не лицемерит. Она говорит нам всем: теперь мы будем жить так. Этот гигантский moodboard к лозунгу «можем повторить» и надо было везти на Венецианскую Биеннале, а не жалкую икебанину в цветуечках. Это надо катать по Европе, тыкать в морды политикам, заставлять смотреть принудительно. Чтобы судьбоносные решения они принимали, только насмотревшись до отвала.