БОЖЕНА ✔

Про Венецианскую Биеннале я уже все сказала в 2009 году: «Щас забашляем и признаем произведением искусства какашку» И что же? Прошло 17 лет. Какашка с Марсова получила международную карьеру, эмигрировала во Францию, попала в каталог Venice Biennale, и теперь обсуждается арт-прессой как высказывание о стыде и репрессиях. Говно сделало свой замкнутый цикл, всплыв в 2026 году в Австрийском павильоне. Проект так и называется “La Merde”. Моча тоже зря время не теряла, делала карьеру, — в этом году в ней плавает главная экспонатка Все-таки я — пророк. Освежим в памяти мой старый прогноз. Божена Рынска 2009 год. Журнал SNC. Дело было в Лондоне. Пригласили нас на обед к коллекционеру современного искусства. И прямо с порога он повел нас осматривать свои приобретения. Миновали закорюки, хреновины и пятна. И наконец хозяин, сияя от гордости, подводит нас к финалу: серебряной треноге, на которой аккуратно свернулась закрученная колбаска. Тоже серебряная. Колбаска — не в смысле пепперони или мортаделла, а человеческая фекалия, утренний стул, очень натурально воссозданный из драгметалла. И вот хозяин, с виду абсолютно нормальный богач, цепкий такой парень, хлопает вокруг какашки крыльями и вдохновенно расписывает, какой, оказывается, автор этого шедевра выдумщик: чтобы придать артефакту натуральный коричневый оттенок, на фекалию мочились. И результате окисления, увлеченно продолжал хозяин, и появился эффект подлинности! В Москве рассказала о волшебном ужине в компании светских активистов. Как минимум троим стало за меня неудобно. Переглядываются, смотрят с сожалением: Понимаешь, эту работу надо рассматривать в контексте... Эх, нравятся мне все эти собиратели контекстов!!! Есть у них свое дао, незамутненное и нам, лохам, недоступное. «Возможно, эта работа кажется тебе непривлекательной», — говорят люди, вошедшие в искусство, — «но у нее есть инвестиционная ценность». Кстати, Дональд Томпсон, профессор Гарварда и исследователь современного искусства считает, что инвестиционная ценность произведений современного искусства — это миф. Из пяти покупок выстреливает максимум одна. А экономист Джон Пикар Штайн вообще рассчитал, что инвестиции в искусство чуть выгоднее покупки государственных облигаций. Но арт-проходимцам эти рассуждения не указ. Они продолжают покровительственным тоном: "Есть неплохой Пупкин — свинья на веревке из кишок. Еще не оценена. Но гниющую коровью голову и дохлых мух Херста купил в свое время сам Саатчи". Вообще-то, туша, которую показывали на недавней выставке в Москве, была не свиньей, а потрошеным теленком, но ведь все зависит от контекста... У кого в коллекции ты сейчас, теленок, висишь? Кого убедили, что ты, по примеру гнилой головы своей мамы-коровы, вот-вот подорожаешь? И как устроена голова человека, который не просто ставит на треножник окисленную мочой какашку натурального цвета, но и прется от нее, любуется на нее — царицу своего сердца? Тут надо заметить, что олигархи люди малосимпатичные, но отнюдь не слабоумные. И если эти люди скупают требуху за немыслимые суммы, то может, это я — и мракобес? Краеугольный вопрос современного искусства, который не дает мне покоя: ведь если говешку лакируют, так значит, это кому-нибудь нужно?! Так кому именно? Рынок, вообще говоря, понятие не безликое. Это кучка очень богатых людей, которые и создают спрос на отвратительное. То есть спрос на гниение, дохлых мух, коровьи лепешки, свинью на веревке из собственных кишок. Обличать любителей разложившейся акулы и потрошеного теляти можно только осторожно. Рубанешь с плеча, и ты уже в ловушке, — а ну как выяснится лед эдак через 50, (то есть, при твоей еще жизни), что ты действительно не догонял. Исторический опыт показывает, что все гении работали на опережение, а ретрограды и мракобесы кричали им в спину: «Да разве это глаз?!» Над Пикассо издевались. Матисса не принимали. Хрущев пидарасами обзывался. ➡️➡️➡️➡️➡️👇