Книжная околица

Как же бесконечно радуюсь новым издательствам, и вот norma small press дропнули сегодня анонс второй книги, поэтому решила написать сразу про обе. Первый издательский сезон посвящён теме материнства, поэтому и Нина Горская, и Катерина Маруева исследуют в своих автофикшен-романах уязвимые состояния женщин в новой роли. Электронные версии книжеков можно приобрести через бот @normasmallpress_bot, а печатные версии обещали представить позже ограниченным тиражом — за рубежом. Обложки просто невероятные, а книгу Горской ждала ещё с момента первых издательских анонсов, но тема материнства — моё всё, читать буду весь сезон 😅

Москва! После небольших каникул встречаемся 23 сентября в 19:00 в уже знакомом Доме культур, чтобы почитать и послушать рассказы на тему брака! Наши авторы: Светлана Павлова Кирилл Дышловой Кася Кустова Микаэль Дессе Ксения Шашкова Модерировать мероприятия будет литературная обозревательница Лада Кулинич. Пока один из основателей проекта будет праздновать оловянную свадьбу, соберемся прекрасным коллективом авторов, чтобы услышать разные истории о браке, любви и нелюбви. Обсудим все плюсы и минусы матримонального института, боли и радости супружества и ответим на вопрос — каким брак видит современная литература. Собираемся в 19:00, чтобы занять столик и заказать напитки, а в 19:30 люди выйдут на импровизированную сцену ресторана, чтобы прочитать вам рассказы. Вход: донат. Регистрация на событие по ссылке на таймпаде. Не забывайте регистрироваться, пожалуйста, звать своих друзей и рассказывать им о нашем проекте. Мы не проверяем регистрации на входе, но это позволяет заранее оценить интерес к нашему мероприятию и сделать более комфортную посадку в зале ❤️

Смотрите, что снова придумала для вашего сентября. Послушаем рассказы о браке, обсудим наболевшее, поделимся опытом, и всё это — уже через пару недель.

+1

Архивный номер журнала «Носорог» за осень зиму 2020-2021 годов и мой большой фейл. Захотела этот номер ещё с первой нашей с ним встречи в Петербурге в Порядке слов летом из-за рассказа Полины Барсковой в нём, но как обычно это бывает тык-пык-мык и не купила. В Воронеже залпом прочла другой архивный номер, влюбилась в типографскую красоту этих журнальных выпусков и на волне шопоголизма таки заказала с доставкой этот. Сегодня открыла номер полистать и прочитать наконец-то рассказ Барсковой и поняла, что аннотации надо читать внимательнее — тот самый рассказ — это черновая глава из «Отделения связи», о котором я с упоением писала в прошлом году. Но Барскова — абсолютно великая, хоть и признанная иноагенткой, «Отделение связи» — абсолютно невероятная повесть о вероятных реалиях памяти, потери и любви. Помимо этого в номере есть просто сказочные картины Катинки Лампе из серии «Лица» и любопытные фрагменты поэтического произведения Кэролин Карлсон «Диалог с Ротко».

Про то что Криста Вольф — крутейшая немецкая писательница знает преступно малое количество человек, и даже её романы у нас переводили и издавали очень мало и скромно. Можно насчитать лишь несколько книг, изданный в ссср и на ранней заре нулевых. Собственно, последним выпущенным на русском сборником стала дилогия «Кассандра. Медея» — своеобразный ретеллинг древнегреческого канона о двух сложных женских судьбах, но, как и в любом хорошем ретеллинге, Вольф не только перетряхивает знакомый сюжет, но и даёт ему ещё более актуальный политический контекст своего времени — полураспада ГДР, критики диктаторского режима, бедности, пропаганды и войны, что, как ни печально, актуально до сих пор, здесь и сейчас. «Кассандра» — написана почти в потоке сознания женщины, которая не разделяет прошлого, настоящего и будущего, обладая возможностью проживать все три времени одновременно. В её тексте вся боль войны, ненависть к слепоте власти, которая нивелирует радости мирного времени, переиначивает распорядок жизни и переворачивает добро и зло, выдавая одно за другое. Весь текст, несмотря на вписанные в него реалии троянского мифа — это оммаж к затяжному конфликту между ГДР и ФРГ, который вполне себе могла бы поддержать Дженни Эрпенбек своими образными волнующими описаниями внутреннего разрушения государства из «Кайроса». Вот здесь можно почитать немного цитат и вот здесь тоже. Чтение «Кассандры» стало для меня буквально работой с литературной образностью, изучением исторических гомеровских прототипов и разночтений мифа о Кассандре (вы знали, что в «Иллиаде» она просто прекраснейшая троянская принцесса, а её провидческий дар появился позднее в киклических поэмах?) и, главное, разбором сложных литературных конструкций, изобличающих нелинейность и кратковременности человеческой памяти. «Медея» — более ироничный последовательный текст, рассказывающий историю созависимых отношений в невозможных обстоятельствах. Вольф выбирает путь оправдания своей героини, поэтому история её Медеи — история жертвы, сильной, но покорённой женщины, переданная через призму эха всех задействованных участников этих событий — поэтому повов в романе много. Паралелльной мыслью писательница вводит линию пропаганды общественного сознания от одной случайно брошенной искры до ярости безумной толпы, требующей кровавую жертву. В своих романах Вольф раз за разом повторяет прописные истины об отвращении к войне и о мечте тихого спокойного мира, однако, там же, в своих текстах, она признаёт, что существование человечества прочно завязано на шатком балансе ненависти и страсти. Работа Вольф с оригинальным текстом греческого канона (хотя мне сложно говорить об одном каноне, учитывая что поэмы Гомера, пьесы Вергилия, Сенеки, Овидия и прочих были составлены из множества историй бесчисленных аэдов, каждый из которых рассказывал один и тот же сюжет совершенно новым образом) — это попытка демифологизировать привычный женский образ, выписать его из рамок жила-любила-умерла, обличить жестокость мужской власти и дать своим героиням яркую индивидуальность. Кассандра и Медея — разные по характеру героини и тексты их построены неодинаковым образом, однако их, а также «Пенелопу» Этвуд, «Цирцею» Миллер, «Клитемнестру» Казати можно объединить одним и тем же желанием писательниц переосмыслить жестокость прошлого, рассказать историю второстепенных персонажек — женщин, вынужденных сопровождать древнегреческих героев и богов в их пути к немеркнующей славе порой непосильной ценой. Оба романа переведены Михаилом Рудницким, моё издание — из любимой серии аст «XX век — The Best» (rip). Очередная книга, которую невозможно найти в свободном доступе, поэтому, как обычно, рыбов ее продают, только показывают.

+1

Сегодня презентовали «Смену тигра» Тани Коврижки, обсуждали травмы поколения, травмы личные и шутили байки за жизнь в поляндрии letters. Всем спасибо, что пришли 💘 ценю, люблю, обнимаю.

Напоминаю, что вечером у нас большая туса в честь приезда Тани Коврижки в Москву и выхода её нового романа «Смена тигра», поэтому если ваш вечер пятницы свободен — ждём 🐯 Поляндрия сегодня также дропнула много материалов к выходу романа, все ссылки пароли явки можно увидеть на канале Тани.

Читаю сейчас архивный номер журнала «Иностранная литература» с романом любимки Лидии Дэвис «Конец истории» в переводе Е. Суриц про двух писателей, которые заканчивают отношения, один исчезает, а вторая пытается осмыслить их историю, деконструируя её хронологию. И удивителен не сам сюжет — он то как раз самый что ни есть бытовой — а ювелирная манера письма Дэвис, воссоздающей в тексте историю не только отношений между двумя людьми, но и отношений своей автогероини с её писательской и переводческой работой (сама Лидия Дэвис, к слову, крутецкая переводчица Пруста и Фуко), с её друзьями, с собственным стареющим телом и своими меняющимися взглядами на мир. Дэвис по щелчку разбивает все привычные каноны письма, она даже не представляет второстепенных персонажей, просто мимолётно упоминает что сказал Винсент, что сделал Митчелл, и вот мы уже сами понимаем кто есть кто, весь лор её жизни, любви и расставания. Это просто разъёб. «Я ждала его в переполненном зале. Он не пришел меня встретить, и я думала: больше он не придет, никогда не придет. Он бросил меня, я думала, ну что ж, и недельки не выдержал, бросил. И так пусто, так одиноко стало мне в битком набитом зале, и заныло сердце, и стало трудно дышать. Люди, кресла, диваны, окна, шторы, кафедра, микрофон, стол и солнце в окне — все стало пустой шелухой, а нутро пропало. Но когда он в самом деле меня бросил, через несколько месяцев, мир уже не опустел, мир хуже чем опустел, а было так, что сама пустота свернулась и превратилась в яд, и, прикидываясь живым и здоровым, все сплошь было спрыснуто этим ядовитым составом. Но тогда еще он меня не бросил, а просто он опоздал. И стоял в толпе у дверей, когда я собралась уходить. И все вдруг ожило. Он мне объяснял, что забыл о времени. Вдруг отключился, забыл о времени, забыл, что делал тогда, с ним бывает, он не всегда помнит, что делал, что собирался делать, иногда ему трудно выполнить то, что он обещал. И мы ушли вместе, и пошли к знакомым, и вяло переругивались по пути».

В поляндрии no age спустя целые томительные полгода с момента официального анонса вышел новый, второй роман Тани Коврижки «Смена тигра». Его называют романом-квестом, магическим реализмом, камбэком в нулевые и все эти утверждения в равной степени верны — всё начинается с того, главная героиня Таня едет в лагерь своего детства, где она прожила одни из самых счастливых моментов своего взросления, чтобы найти антидот для своей личной травмы и в целом разобраться о причинно-следственных связях событий своей жизни. В лагере — герметичном пространстве своей памяти — Таня оказывается наедине с фигурами своего прошлого — утопленницами Яной, Тоней и Анной, её собственными откривозеркаленными копиями разных возрастов. Тоня отражает юность, совсем далёкую от беззаботности, наполненную ненужной, а порой и страшной свободой, Яна иллюстрирует хаос подросткового возраста, вынужденная каждый день совершать выбор к которому не готова, а Анна не появляется в тексте почти до самой развязки, но ощущается на каждой странице как закономерный безжалостный финал этой бесприютности, непонятости и всех неправильных сиюминутных выборов, с последствиями которых приходится столкнуться уже автогероине романа. Когда ноблевку по литературе присудили Анни Эрно, её сопроводили фразой «за храбрость и клиническую остроту, с которыми она раскрывает корни, отчуждённость и коллективные ограничения личной памяти», и это, пожалуй, самая точная формулировка автофикшена, которую я могу предположить, хотя сама Эрно с опрелелением автофикшена применимо к своим романом совсем не согласна (ну и ладно). Таня Коврижка с той же храбростью и хладнокровной остротой пересобирает историю коллективного детства целого поколения миллениалок, выросших на стыке тысячелетий. Об этой же оторванности, беспризорности и обнадёженности говорит и Ольга Аристова в другом романе серии «есть смысл» «Раз, два, три — замри» и Елена Кречман в романе «Возраст согласия». Одна из удачных находок «Смены тигра» — это его кроссжанровость, которая усложняет повествование с каждым новым сюжетным витком — инфернально-дружелюбные газетные статьи, кино-сценарные разбивки с кадра на кадр, литературно-игровой квест чередуются с магическим реализмом, вписанным в чисто российский культурный код. Каждая глава представляет читателю новый фокус, обсуждая и личные переживания девочек из-за повсеместной ранней сексуализации и объективизации, поощряемой обществом, и ту самую неизменную «тигриную» природу мужчин, и слепые дочеринско-родительские отношения, которые оставляли так много простора для ненужных болезненных ошибок. «Смена тигра» — вышла абсолютно топовым романом о травме целого поколения, и, конечно, тот самый narrating trauma — не всегда (да никогда) лёгкий разговор, но как будто бы сейчас в наши нелёгкие времена как никогда нужный. Обязательно приходите на московскую презентацию романа Тани со мной 4 сентября или позже в сентябре на презентацию в Петербурге с авторкой романа и книготорговкой «Все свободны» Любовью Беляцкой, которая, к слову, написала к «Смене» очуменный блёрб или 17 сентября подключайтесь к онлайн презентации в cws с Таней и литературной обозревательницей Диной Озеровой.

Моя прелесть наконец-то ко мне приехала. На этих выходных Подписные издания намутили в Петербурге фестиваль «Книжный сад» с потрясающими гостями и совершенно крутецкой программой, которую можно теперь посмотреть через бот @StoIzdaniyaBot Жёстко завидую всем петербуржцам, но в воскресенье поеду на встречу с Чжан Юэжань в Переделкино, что, конечно, немного утешает 😎

Раз в пятилетку (буквально — последний пост об этом был пять лет назад) делаю план чтения на осень, потому что составлять списки я люблю, а выполнять их нет, но я хотя бы попробую. Выбрала по одной интересующей меня книжке из старинок разных издательств, но скоро к нонфику дропнут десятки новых очень желанных книг, и я вновь потону в своём хаотичном чтении. 🔥Шарлотта Макконахи «Миграции» (поляндрия no age) — абсолютно точно полюбила её яростные сюжеты о любви, смерти и экологической катастрофе, и ещё пока читала первый роман Макконахи, мечтала о том, как завернувшись в тёплый шарф буду читать на природе «Миграции», смотреть на птиц и думать о вечном. 🔥Робин Уолл Киммерер «Жизнь в пограничном слое» — очень скоро у ad marginem выйдет красивущее переиздание, но я читерю и называю книгу старинкой, потому что первому изданию много лет. Осенью мне как никогда хочется остановиться, чтобы потрогать землю и успокоиться, а что как не книга про мхи мне в этом поможет. 🔥Лорри Мур «Запертая лестница» (подписные издания) — уже год грежу этим романом и периодически пишу про него посты. Аннотация называет роман историей о жестокости взросления, но, смотря на тексты «лестницы» и более ранних рассказов, можно проследить как повзрослела и сама Мур после страшной катастрофы 11 сентября. 🔥Шан Хьюз «Пёрл» (livebook) — трогательный роман о родительско-детской любви. Этой теме будет посвящено ещё несколько книг из списка, но Хьюз мне кажется очень сильно недооценённой и малоизвестной в России, потому что цитаты, пойманные из её текстов — совершенно великолепные. 🔥Тове Дитлевсен «Лица» (no kidding press) — я уже люблю эту книгу, но я живу в страхе из-за того что произведения моих любимых писательниц, переведённые на русский, не бесконечны, а я хочу вытаскивать их из волшебной шляпы и читать каждую осень своей жизни множество десятков лет. «Лица» вновь возвращают читателя к боли жизни, изображенной Дитлевсен в своей копенгагенской трилогии. 🔥Ирина Ратушинская «Серый — цвет надежды» (музей истории ГУЛАГа) — выбирала из своего обширного списка непрочитанной гулаговской литературы и решила остановиться на той книге, которую достала с огромным трудом. Эго-документы, частично сохранившиеся и иллюстрирующие текст, рассказывают об ужасах советских лагерей. В конце октября — день памяти жертв политических репрессий, как его отмечать иначе, если не исследовать их реалии. 🔥Маргит Каффка «Цвета и годы» (художественная литература) — в этом феврале открыла для себя совершенно крутецкую писательницу двадцатого века и тогда же заказала в букинистике её роман, посвящённый неосуществимой «женской эмансипации» среди венгерского дворянства. Уже весной роман переиздали в магистрали, но я решила оставить старую версию книжечки с меланхоличной иллюстрацией на обложке у себя на полках. 🔥Маргерит Дюрас «Лошадки Тарквинии» (libra) — безумно красивое оформление книги о материнской любви среди отголосков войны из уже закрытой французской серии. Описание синонимизировало меня с романом «Крис идёт домой», но я открыта ко всему во многом ещё и из-за того, что только учусь принимать и любить французскую прозу. 🔥Нора Эфрон «Оскомина» (книжники) — не хочется задумываться о моих гигантских тратах на авито, но каждый рубль должен быть отработан, а значит, надеюсь, в скором времени прочитать маленькую книжку про абсолютно типикал американский пригород (привет Роту и Франзену), в котором всё хорошо, но на самом деле хуже некуда, потому что дело доходит аж до развода. 🔥Мона Авад «Всё хорошо» (inspiria) — какая осень без Авад? Это, конечно, не бимбо хоррор дарк академия, но тоже занятная история с толикой магического реализма про Шекспира, студентов и хронические боли, написанная бойким сатирическим языком. 🔥Анамели Сальгадо Рейес «Моя мать прокляла моё имя» (фантом пресс) — не знаю, почему именно осенью во мне так велико желание соприкоснуться с латиноамериканским магическим реализмом, но эта история — рассказывающая о сложных отношениях поколений женщин в одной семье, уже завораживает своим началом. Выбирала между ней и «Сшитым сердцем». А что у вас?

+1

Собственно, сейчас как раз постепенно воскрешают дневники с записями самой Софьи, исследуя её образ — тоже очень сложный, как и любой человеческий характер, но достойный большего описания, чем короткая строчка в резюме «жена Льва Толстого». Кучково Поле Музеон издали двутомник с полными дневниками Софьи под названием «Моя жизнь», в магазине Ясной Поляны можно найти небольшую книжку-репринт со сказками, написанную ещё дореволюционным языком «Куколки-скелетцы и другие рассказы», которую Софья написала для своих и просто яснополянских детей (почитайте что о ней пишет Таня Фонарёва). Ставятся прекрасные спектакли, посвящённые жизни Софьи — вот здесь, например, Даша Кошкина пишет про калининградский спектакль «Соня, уйди!», поставленный по книге-исследованию Павла Басинского, а к своему посту я прилагаю фотографии с поразительного спектакля «Толстого нет» в московском Театре на Трубной. В обоих спектаклях сам Лев Толстой выносится за скобки повествования, становится константой истории, но не её сердцем и фокус смещается на его семью, детей и слуг, наполнявших его дом жизнью. И также в обоих постановках актера в роли Льва заменили куклой — удачный образ, пытающийся вывести под свет софитов вместо великого русского писателя тех его домочадцев, которые жили и умерли — в его тени.

На прошлой неделе дослушала роман Татьяны Дыбовской «Проект «Борода», изданный альпиной.проза совместно с яндекс книгами и во многом именно благодаря аудиосериалу мне так понравилось это безумное приключение. По сюжету сразу в двух временах раскручивается детективная линия, исследующая, казалось бы, совершенно безумную теорию — что если Лев Толстой — это Эмиль Золя? Аудиосериал исполнен голосами известного актера озвучки Алексея Багдасарова (линия прошлого) и крашихи сердца моего актрисы кино театра Александры Урсуляк (линия настоящего). Дыбовская очень качественно упаковывает все линии любви, ненависти и предательства в политический и исторический контекст жизни Льва Толстого. Там оно и в реальности, прослеживая нить его творчества, можно заметить как в какой-то момент произведения становятся более религиозными, да и само мировоззрение писателя претерпевает трансформации, и Дыбовская предлагает идею некоторой прелюбопытной мистификации — а что если настоящему Льву Толстому пришлось бежать и занять место Эмиля Золя, а вследствие сложившейся литературной рокировки место самого Льва Толстого в Ясной Поляне занял специально подобранный провластными агентами двойник. В романе Дыбовской даётся подробное объяснение тому, как время затирает любые договорённости с безликой сциллой и харибдой власти — изначально лояльный к императору Михаил Михайлович, воодрузивший на себя львотолстовские регалии, тоже с течением лет впадает в немилость и игрушечные преследования понарошкрвой оппозиции становятся реальным прессингом реальной подпольной деятельности. Одновременно с Россией во французский политический водоворот попадает Эмиль Золя, отчего факт его исторической гибели окутан множеством загадок — Дыбовская в своём романе прекрасно обыгрывает и это. При этом, несмотря на то, что основное обсуждение «Проекта «Борода» в литературном поле затрагивает историческую достоверность линии прошлого, самыми важными и любимыми частями для меня оказались главы настоящего, где учительница литературы Ольга влипает в совершенно невероятные приключения под руководством загадочного СФ и его бравой и немного отбитой команды. Собственно, именно с помощью фокуса Ольги на толстовскую линию, становятся более понятными и человечными все невероятные перипетии самой громкой подмены в истории, ведь далёкая от всемирных загадок героиня современности оказывается вполне синонимична читателю. Однако, есть вещи, которые мне читать было больно — хотя прописаны Дыбовской в тексте они замечательно — но доколе Лев Толстой у нас будет добродеятельным святым образом, при том что в романе его положительность прослеживается и в качестве Эмиля Золя, чью личину на себя примеряет Толстой в бегах, который нарушает обещания, заводит молодую любовницу из прислуги при живой как бы жене, заводит детей, которых то бросает, то привечает, то снова отталкивает (ради их безопасности, естественно) и в качестве лжеТолстого, оставшегося в Ясной Поляне, который буквально насилует Софью Толстую, но, раз уж им все равно приходится строить совместный быт, они продолжают и жить друг с другом, и даже в каком-то роде любить. Эта деталь, к слову, очень укладывается в быт и нравы девятнадцатого века — амбивалентная человеческая натура, дихотомия любви и ненависти, любви, выросшей из ненависти и неприязни и построенная на привычке, любви, которая могла бы также стать частью романов самого Толстого «Война и мир», «Анна Каренина», но как же уныло смотреть на положительность этого человека сейчас с высоты своих моральных устоев из двадцать первого века — невероятно.

+5

Пока собирала фотографии в пост подумала, что а может и не такое уж длинное было лето — пролетело оно в итоге как один день. Прочитано тридцать пять книг, но мне всё время кажется, что можно было и больше, если постараться 🤣

Раз уж я профессиональный участник книжных клубов и модератор литературных проектов со своим микро стажем, то от души рекомендую программу литературной премии «Просветитель». 8 сентября состоится бесплатный вебинар, на котором авторы книжного клуба «Просветитель» — Екатерина Аксенова и Александр Гаврилов — расскажут, как и зачем читать научпоп, даже если кажется, что такие книги сложны и совсем не для вас. А уже с 15 сентября начинается новый сезон книжного клуба с современным нон-фикшеном в небольших онлайн-группах, где будут разбирать не только научпоп литературу, но и авторский метод исследования. В программе — девять книг о языке, вероятности, климате, истории, биологии и обществе. Еще три книги станут известны после объявления новых лауреатов премий «Просветитель» и «Просветитель.Перевод». А если вы когда-нибудь задумывались о своем книжном клубе, то приходите 6 октября на курс модераторов и организаторов книжных клубов. За 2 месяца участники получат возможность не только собрать с нуля свой книжный клуб или прокачать уже существующий, но и научиться профессионально модерировать любые дискуссии. Я, как вы понимаете, там тоже планирую быть и учиться, чтобы совершенствоваться в модерировании литературных мероприятий на все сто 💅 Польза от этого курса по словам его выпускников — мощнейшая, как минимум познавательная, как максимум — практическая. Самое приятное: по промокоду OKOLICA скидка 15% на любой из проектов (на всю корзину) — до 20 сентября!

У дорогого Дениса Лукьянова на днях в альпина.проза вышел новый приключенческий роман «Пока пророки молчат», в котором сразу чувствуется вайб «Индианы Джонса», «Мумии» и «Библиотекаря» — вот всего того, на чём я росла в детстве и безумно фанатела от драйва и необъяснимого волшебства. Но за магическим флёром всё те же самые знакомые попытки убежать от чувства вины и прожить своё горе, которое главный герой журналист Герман увозит в загадочный Судан к джинам, пещерам, тайнам и сокровищам. Фольгирование на обложке выглядит под стать содержанию — волшебно 🤌✨

+1

Превращаться в лайфстайл блогера не хочется, показывать красивые фотографии своих выходных — хочется, поэтому расскажу про свой книжный фейл. Посвятила несколько месяцев бдительному отслеживанию на авито книги Уники Цюрн «Темная Весна», изданную в давно закрывшемся издательстве kolonna publishing после её упоминания на лекции Оксаны Васякиной и Надежды Плунгян. Пару дней назад наконец-то выловила за более-менее удобоворимую цену и приобрела. Сегодня в Фаланстере жизнь случайно столкнула меня со сборником лапидарной прозы под названием «Безрадостное детство» (он на первом фото как раз висит у меня на бедре, но его вау обложка с картиной Лори Липтон достойна пристального рассмотрения). И в этот сборник, посвящённый детству, входят рассказы Пола Боулза, Карсон Маккаллерс, Сальвадора Дали, Даниила Хармса, Аготы Кристоф, Бориса Виана и, конечно, та самая «Тёмная весна» Уники Цюрн. Книга издана издательством Опустошитель, серия «мёртвый текст», тираж 300 экземпляров, в пару ей идёт сборник тоже с чумадчечей иллюстрацией на обложке, посвящённый старости. Но, самое главное, что, в отличие от архивной книги kolonna publishing, сборник опустошителя стоит сущие копейки. Стала счастливой обладательницей обоих. Утешаю себя, что в архивном издании Уники Цюрн, помимо самой «Тёмной весны» есть «Жасминовый человек» и короткий рассказ «Красная точка на белом фоне», но (тоже открытие сегодняшнего дня) издательство после закрытия выложило pdf файлы своих книг у себя на сайте. А у опустошителя ещё рекомендую приглядеться к книге Симоны де Бовуар «Очень лёгкая смерть».

Если вы в Москве, настоятельно рекомендую посетить спектакль «На Соловки» театра.doc, прочитать многомерное исследование Алисы Кусти и обсудить её в каком-нибудь книжном клубе. Например, в книжном клубе «Секреты» через неделю 😳

В этом году сразу в двух издательствах вышла очень важная книга Алисы Кусти «Dendrarium. Пять садов заключённого Дегтярёва» — электронный вариант романа доступен у shell(f), бумажный вариант с фотоархивом можно приобрести у individuum. Книга представляет из себя журналистское расследование, посвящённое заключённому Соловецкого лагеря, ботанику и путешественнику Владимиру Дегтярёву, но любой масштабный исследовательский проект в один момент начинает влиять на жизнь своей исследовательницы, поэтому в журналистскую часть вплетены автофикициональные ноты бытования самой Кусти, путешествующей по миру в поисках своего дома и своего сада. Эта редкие авто-фрагменты в книге Кусти сильно отличаются от той же автофикциональной части, предложенной нам Алёной Махониновой в «Хелле», потому что в обоих случаях женщины балансируют между своим писательским альтер-эго и своей другой, второй профессией. Махонинова будучи переводчицей, выстраивает зеркальный лабиринт переперевода с языка на язык, Кусти выбирает отстранённое документальное повествование, фиксирующее точки событий, по максимуму смягчая внутреннее мятущееся смятение от того объема боли, который ей приходится изучить в поисках нужной информации — письма, автобиографию, официальные документы, содержащие разрозненные, а порой и противоречащие сведения о человеке и его жизни. Описывая методы своей работы, Кусти предлагает читателю не только проследить историю своего проекта, но и начать свой собственный по изучению истории своих предков, и это бесценная информация с ссылками на действующие архивы и шаблоны заявлений, упакована в полухудожественную полудокументальную структуру её исследования. Совсем недавно я столкнулась с материалами дела другого узника советских лагерей — Леонарда Доронина и с его стихотворением «Письмо к отцу-коммунисту», посвящённому диалогу поколений, безответному вопросу почему одно поколение допустило существование репрессий, а другое вынуждено разбираться с последствиями этой политической слепоты. Работа Кусти тоже своего рода попытка вернуться к этому диалогу, возобновить его с поправкой на современные реалии, используя инструменты прошлого, чтобы понять настоящее. Сады её собственной жизни перекликаются с садами, которые в разное время создавал Дегтярёв в разных уголках планеты от Японии до Аргентины. Сейчас мы бы назвали его хипстером, но тогда, в красной мексиканской рубахе, ковбойской шляпе и в трусах с кистями (не спрашивайте) его считали просто чудаком, хотя этот уникальный взгляд на жизнь не давал ему загнуться на протяжении бесконечных ссылок и злоключений. Владимир Дегтярёв — человек вне времени, вне территории и вне эпохи всегда находил выражение для своего чувства прекрасного — в сборе и посеве семян, создании зелёного места обетованного. Сама Алиса Кусти в книге много раз сталкивается с «белыми листами» — засекреченной до сих пор информацией, которая является отказом в общечеловеческом праве на память. Имеющиеся у нас сейчас свидетельства жизни и смерти Дегтярёва до сих пор наполнены неточностями, как и свидетельства существования и исчезновения множества других людей. Упоминаемые на страницах книги документы не всегда собирают пазл воедино, но дают яркую характеристику человеческой широты души и доброты сердца. Одними из самых важных частей для меня оказались письма заключенных лагерей. Так другу Дегтярёва, Сергею Шибанову, сразу после ареста трогательное письмо пишет его мама, тревожно расспрашивая, целы ли его перчатки, держит ли он ноги в сухости, работает ли по воскресеньям и не нужны ли ему новые сапоги, и Шибанов пытается понять, как дать знать матери о реальном положении дел в трудовых лагерях, чтобы это пропустила цензура, но при этом не дать ей испытать ужас безысходности за него. Поэтому большая часть писем заключенных, особенно переписки с самим Дегтярёвым, наполнены описанием погоды, растений, садов и огородов, взрастающим на земле, несмотря на сопротивление среды и человеческой жестокости, потому что всё переменно, природа вечна, и как бы человечество не пыталось разрушить надежду на мир, она обязательно прорастёт.

+5

Вчера презентовали новую книжку Оли Птицевой «Провалы», которая вышла на бумаге в альпина.проза и в качестве аудиосериала на яндекс книгах. Городское фэнтези с детективным сюжетом, которое, конечно, как и другие книги Оли — о человеческом принятии, сложных отношениях и попытках не только разобраться с самим собой, но и не потерять связь с другими людьми. Каждый раз испытываю невероятную нежность — и от Олиного коммьюнити бёрдридинга, которое делает жизнь светлее, звёзды ярче, а настойки крепче, и от всех мыслей, заложенных в её романы, пытающиеся сблизить людей между собой и с помощью разных ярких сюжетов поговорить о самом насущном — как не задепрессовать в нынешней современной турбулетности, найти в хаотичном мегаполисе близких друзей и разобраться, что ты хочешь от этой жизни. Уже с утра начала слушать аудио в исполнении Сони Ардовой — эффекты вау, актерское исполнение топ. В самом начале героиня романа — тоже Соня — пытается понять что у неё там вообще сейчас происходит с мужем Максимом, довольно приятным так то человеком, с которым, однако, Соня давно потеряла связь. На презентации модераторка Ксения Гриценко как раз подняла вопрос грин и рэд флагов в отношениях, и Оля ответила классную вещь, что порой самое важное — это не терять любопытства друг к другу, потому что быть просто хорошими людьми в отношениях может в один момент оказаться недостаточно и вы проснетесь всё ещё очень хорошими, но и очень чужими людьми в одной постели. Вчера вайбовали на презентации в баре «Do not disturb», который до 28 сентября предлагает всем своим посетителям шикарную акцию — вкуснейший коктейль, созданный в тематике «Провалов» вместе с бумажным экземпляром романа. В целом, иногда книги можно уносить не только из книжных магазинов 💅