Про то что Криста Вольф — крутейшая немецкая писательница знает преступно малое количество человек, и даже её романы у нас переводили и издавали очень мало и скромно. Можно насчитать лишь несколько книг, изданный в ссср и на ранней заре нулевых. Собственно, последним выпущенным на русском сборником стала дилогия «Кассандра. Медея» — своеобразный ретеллинг древнегреческого канона о двух сложных женских судьбах, но, как и в любом хорошем ретеллинге, Вольф не только перетряхивает знакомый сюжет, но и даёт ему ещё более актуальный политический контекст своего времени — полураспада ГДР, критики диктаторского режима, бедности, пропаганды и войны, что, как ни печально, актуально до сих пор, здесь и сейчас. «Кассандра» — написана почти в потоке сознания женщины, которая не разделяет прошлого, настоящего и будущего, обладая возможностью проживать все три времени одновременно. В её тексте вся боль войны, ненависть к слепоте власти, которая нивелирует радости мирного времени, переиначивает распорядок жизни и переворачивает добро и зло, выдавая одно за другое. Весь текст, несмотря на вписанные в него реалии троянского мифа — это оммаж к затяжному конфликту между ГДР и ФРГ, который вполне себе могла бы поддержать Дженни Эрпенбек своими образными волнующими описаниями внутреннего разрушения государства из «Кайроса». Вот здесь можно почитать немного цитат и вот здесь тоже. Чтение «Кассандры» стало для меня буквально работой с литературной образностью, изучением исторических гомеровских прототипов и разночтений мифа о Кассандре (вы знали, что в «Иллиаде» она просто прекраснейшая троянская принцесса, а её провидческий дар появился позднее в киклических поэмах?) и, главное, разбором сложных литературных конструкций, изобличающих нелинейность и кратковременности человеческой памяти. «Медея» — более ироничный последовательный текст, рассказывающий историю созависимых отношений в невозможных обстоятельствах. Вольф выбирает путь оправдания своей героини, поэтому история её Медеи — история жертвы, сильной, но покорённой женщины, переданная через призму эха всех задействованных участников этих событий — поэтому повов в романе много. Паралелльной мыслью писательница вводит линию пропаганды общественного сознания от одной случайно брошенной искры до ярости безумной толпы, требующей кровавую жертву. В своих романах Вольф раз за разом повторяет прописные истины об отвращении к войне и о мечте тихого спокойного мира, однако, там же, в своих текстах, она признаёт, что существование человечества прочно завязано на шатком балансе ненависти и страсти. Работа Вольф с оригинальным текстом греческого канона (хотя мне сложно говорить об одном каноне, учитывая что поэмы Гомера, пьесы Вергилия, Сенеки, Овидия и прочих были составлены из множества историй бесчисленных аэдов, каждый из которых рассказывал один и тот же сюжет совершенно новым образом) — это попытка демифологизировать привычный женский образ, выписать его из рамок жила-любила-умерла, обличить жестокость мужской власти и дать своим героиням яркую индивидуальность. Кассандра и Медея — разные по характеру героини и тексты их построены неодинаковым образом, однако их, а также «Пенелопу» Этвуд, «Цирцею» Миллер, «Клитемнестру» Казати можно объединить одним и тем же желанием писательниц переосмыслить жестокость прошлого, рассказать историю второстепенных персонажек — женщин, вынужденных сопровождать древнегреческих героев и богов в их пути к немеркнующей славе порой непосильной ценой. Оба романа переведены Михаилом Рудницким, моё издание — из любимой серии аст «XX век — The Best» (rip). Очередная книга, которую невозможно найти в свободном доступе, поэтому, как обычно, рыбов ее продают, только показывают.