Алёна Барсова

Добрый! У меня всё хорошо. Проходим жестокую проверку роспотребнадзора с клиникой и параллельно работаю по летальному исходу. Всё, как всегда. Если что, пожалуйста, звоните +7 911 224 79 84

Минздрав России подготовил Программу госгарантий бесплатной медпомощи 2027 год https://www.garant.ru/news/2292174/ Пациенты всех групп получат право на определение коронарного кальциевого индекса, и изменится порядок диспансеризации участников СВО.

Ниже среднего Бюллетень Петростата «Оплата труда в Санкт-Петербурге и Ленинградской области в январе – июне 2026 года» даёт возможность сравнить, сколько получают медики в двух соседних регионах, образующих единую агломерацию. Цифры показывают: зарплата в здравоохранении растёт, но отстаёт от средней по экономике, а разрыв между городом и областью остаётся значительным. В Санкт-Петербурге среднемесячная зарплата по всем видам деятельности составила 130 431 руб. В сфере «Здравоохранение и социальные услуги» – 119 727 руб. (91,8% от средней). Если брать только «деятельность в области здравоохранения», то 126 477 руб. (97,0%). То есть медицина в городе почти догнала средний уровень зарплат, но всё же немного отстаёт. В Ленинградской области цифры скромнее: средняя зарплата – 100 137 руб., в здравоохранении и соцуслугах – 87 509 руб. (87,4%), в "чистом" здравоохранении – 91 924 руб. (91,8%). Разрыв с региональным средним здесь заметнее. Сравнение двух регионов показывает, что петербургский врач (или медработник) получает в среднем 126,5 тыс. руб., а его коллега в области – 91,9 тыс. Разница – 1,4 раза. Для единого рынка труда, где специалисты могут ездить из области в город, это создаёт стимул к перетоку кадров. Областные больницы и поликлиники могут терять специалистов, которые предпочитают работать в городе, даже если живут за его пределами. Сравнение с другими отраслями: медицина в середине Чтобы понять место здравоохранения на рынке труда Петербурга, сравним его с другими сферами (данные за январь–июнь 2026): Финансовая и страховая деятельность – 233 541 руб. Информация и связь (IT) – 199 285 руб. Профессиональная, научная и техническая деятельность – 157 735 руб. Обрабатывающие производства – 135 734 руб. Здравоохранение – 126 477 руб. Строительство – 119 493 руб. Торговля – 102 119 руб. Медицина опережает торговлю и строительство, но существенно уступает финансам, IT и науке. Для врача с высшим образованием и высокой ответственностью это создаёт понятный соблазн - уйти в смежную сферу деятельности, где зарплата выше. Дефицит кадров, о котором мы писали ранее, имеет и эту – сугубо экономическую – подоплёку. По данным федерального наблюдения по форме № 57-Т за октябрь 2025 года (Ленинградская область), можно увидеть структуру зарплат внутри медицины: Специалисты в области здравоохранения (высший уровень квалификации) – 125 718 руб. (83,2% от зарплаты всех специалистов высшего уровня в области). Средний медицинский персонал – 75 818 руб. (97,3% от зарплаты среднего специального персонала). Таким образом, средний медперсонал получает около 60% от зарплаты врача. Этот разрыв – один из факторов, почему сестринская профессия теряет привлекательность: выпускники медколледжей уходят туда, где при меньшей ответственности можно получать сопоставимые деньги. Данные Петростата подтверждают выводы, которые мы делали ранее на федеральном уровне: рост расходов на здравоохранение не транслируется в опережающий рост зарплат медиков. Даже в Петербурге зарплата врача ниже средней по экономике. В области разрыв ещё больше. Это означает, что дефицит кадров – не только следствие «оптимизации» или бюрократической нагрузки, но и результат конкурентного проигрыша медицины на рынке труда. Пока зарплата в здравоохранении будет отставать от финансового и IT-секторов, а разрыв между городом и областью сохраняться, переток кадров будет продолжаться. И это не абстрактная проблема: она напрямую влияет на доступность помощи – чем меньше врачей и медсестёр, тем длиннее очереди и короче время на приём. Алёна Барсова - юрист на стороне врачей, имеет высшее медицинское и высшее юридическое образование, представляет интересы врачей и клиник 20 лет, звоните +7 911 224 79 84 Подписаться на канал Алёны Барсовой - юриста на стороне врачей

Много ли в России врачей? Формально да, фактически – нет Ответ на этот вопрос зависит от того, что считать «много». Если смотреть на абсолютные цифры, Россия – одна из стран с наибольшим числом врачей: в 2023 году их было 758 тысяч, рекорд как минимум с 2000 года. За четверть века общее число выросло на 10%. Но если оценивать не количество, а доступность и структуру, картина меняется, объясняют создатели проекта «Если быть точным» Росстат считает всех врачей с высшим медицинским образованием – включая частный сектор, ведомственные клиники, НИИ, службы надзора и соцобеспечения. ЦНИИОИЗ учитывает только работников государственных и муниципальных учреждений Минздрава – и здесь цифра иная: 549 тысяч в 2023 году, и за 20 лет она снизилась. Более того, по данным ЦНИИОИЗ, в 2024 году лечащими были лишь 63% врачей Минздрава. Иначе говоря, каждый третий «государственный врач» не ставит диагнозы и не назначает лечение – он занят лабораторной диагностикой, функциональными исследованиями, санитарно-эпидемиологической работой или администрированием. Справка. ЦНИИОИЗ – Центральный НИИ организации и информатизации здравоохранения Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «ЦНИИОИЗ» Минздрава России). Этот институт собирает и обрабатывает ведомственную статистику по государственным и муниципальным медицинским организациям, подведомственным Минздраву. В отличие от Росстата, который учитывает всех врачей страны (включая частный сектор и ведомственные клиники), данные ЦНИИОИЗ позволяют оценить ситуацию именно в государственном здравоохранении – то есть там, где пациент получает помощь по ОМС За 25 лет обеспеченность врачами в госклиниках снизилась с 42,2 до 38,2 на 10 тысяч населения. Обеспеченность средним медперсоналом с 2005 года упала с 95,4 до 80,5 на 10 тысяч. То есть врачей в абсолютном выражении больше, но на душу населения – меньше, потому что население и структура занятости изменились. В стационарах врачей даже больше, чем нужно: в 2023 году профицит составил 8 тысяч. В первичном звене не хватало 29 тысяч врачей. На участкового терапевта приходится 2,8 тысячи человек при норме 1,7 тысячи – перегрузка на 65%. Врач скорой помощи обслуживает 16 тысяч человек вместо 9,5 тысячи. Четыре из пяти бригад скорой – фельдшерские, и именно на фельдшеров ложится нагрузка, которая по закону относится к компетенции врача. В госсекторе стоматологов в пять раз меньше нормы: 1,2 врача на 10 тысяч населения вместо 5,6. Не хватает урологов, гастроэнтерологов, отоларингологов. При этом кардиологов и онкологов формально больше нормы, но значительная их часть работает в крупных столичных центрах, что не делает помощь доступнее для жителей регионов. По данным опроса «Врачи РФ» (2020), 67% врачей работают на полторы ставки и больше. Даже при такой нагрузке они тратят на немедицинские задачи в среднем 18% времени. Это не «много врачей», а «много обязанностей у каждого врача». Средний персонал – отдельная проблема. Численность среднего медперсонала в учреждениях Минздрава упала на 16% с 2000 года. Каждая пятая медсестра увольняется в первый год работы. Это влияет на доступность медицинских услуг - если врачи вынуждены выполнять сестринские обязанности им не хватает времени на свою работу. Так что в России много врачей по абсолютному счёту, но недостаточно, если считать по обеспеченности и структуре. Общее число врачей растёт за счёт частного сектора и непрофильных специальностей, тогда как в государственном первичном звене врачей не хватает. На вопрос «много ли врачей?» точнее ответить так: формально – да, фактически – нет. И проблема не столько в количестве врачей, сколько в том, где и с какой нагрузкой они работают. Алёна Барсова - юрист на стороне врачей, имеет высшее медицинское и высшее юридическое образование, представляет интересы врачей и клиник 20 лет, звоните +7 911 224 79 84 Подписаться на канал Алёны Барсовой - юриста на стороне врачей

Никто мне не поверил про рэйв в Ленинской библиотеке, а он, вот. Инфернально, да.

Действительно страшное в Hellowin.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Хорошего всем дня, насколько это возможно!

Однако, Душа Розы написана плюс минус в то же время, когда построен особняк, Ульяна участвует в этом проекте вместе с британскими художниками и всё это как-то объединяет людей и страны.

Есть ещё момент свободы. «Душа розы» (англ. The Soul of the Rose) картина Джона Уильяма Уотерхауса, прерафаэлита. Их принято за многое ругать.

Это репродукция картины Джона Уильяма Уотерхауса «Душа розы», созданная художницей Ульяной Полоз на фасаде исторического особняка архитектора Виктора Шретера (в районе Коломна, угол улицы Писарева и набережной Мойки). Работа является частью международной инициативы Outings, в рамках которой репродукции известных полотен из музеев мира размещают в городской среде. Русский стрит арт движется со всем миром, дышит, идёт вперёд, получает признание.

Доброго утра! Сегодня мы про амбиции и свободу. Российские художники оказались несколько выпилены из мирового сообщества. Но стрит-арт пробивается и сквозь асфальт.

Четверг, утро. А все уже примерно, как Глеб Самойлов. Не?

Доступность здравоохранения: что именно скрывает рост расходов Обзор Национального рейтингового агентства «Цена здоровья» фиксирует ключевую развилку: денег в системе становится больше, но получить помощь легче не становится. Раздел «Здравоохранение» федерального бюджета в 2026 г. растёт лишь на 0,9%, тогда как ФОМС - на 10%. Платный рынок за пять лет вырос более чем вдвое, до 2,1 трлн руб., но за счет роста цен, а не физического объёма услуг. Медицинская инфляция устойчиво выше общей на 6–7 п.п. и по итогам 2026 г. может достигнуть 13%. Среднедушевые расходы на платную медицину выросли почти в 2,7 раза, но это номинальный показатель, не очищенный от инфляции. ДМС остаётся около 12% рынка и здесь очевидна сверхцентрализация - более 90% выплат приходится на столицу, в то время как в регионах платная медицина – это в основном прямые платежи из кармана пациента. Отсюда главный вывод: доступность медицинских услуг нельзя измерять только расходами. Она складывается из четырёх измерений – финансового (хватает ли денег), временного (как быстро можно попасть к врачу), территориального (есть ли врач и учреждение рядом) и качественного (поможет ли помощь). Рост расходов может улучшать одно измерение, ухудшая другое: человек платит, потому что не может ждать, а не потому, что стал богаче. Это и есть «ценовой, а не количественный рост». Почему это важно с точки зрения экономической теории? Здравоохранение – не обычный рынок. Здесь сильна информационная асимметрия (врач знает больше пациента), действует агентская проблема (врач выбирает за пациента), есть страховые искажения (моральный риск), внешние эффекты (здоровье населения влияет на всех) и свойства общественного/мериторного блага. Цена не выполняет роль главного сигнала: спрос часто вынужденный, предложение ограничено кадрами и лицензиями. Поэтому рост расходов и цен не означает роста благосостояния ни людей, ни врачей. Это классическая «болезнь издержек» в трудоёмких услугах зарплата и оборудование дорожают быстрее, чем растёт производительность, поэтому цены неизбежно растут. Если человек платит, потому что не может попасть к врачу бесплатно, экономика растёт, а благосостояние – нет. Почему это важно для врачей. Врач – первый, кто принимает на себя последствия ограниченной доступности медицинских услуг. Когда очередь растягивается, приём уплотняется, на пациента остаётся меньше времени, растёт административная нагрузка и риск ошибки. Когда бесплатная помощь недоступна, пациент приходит в платный сектор – но и там цены растут быстрее доходов. В результате при обращении к врачу растёт напряжённость, требовательность и агрессия. Врач оказывается «амортизатором» системного дефицита: он вынужден объяснять очереди, отказывать в госпитализации, работать на ставку с совмещением, нести юридические риски. И даже рост платного рынка не улучшает положение большинства врачей: частные клиники всегда перекладывают издержки в тарифы, но не в зарплаты. В итоге доступность медицины снижается, а нагрузка на врача и его моральная и юридическая ответственность растут. Алёна Барсова - юрист на стороне врачей, имеет высшее медицинское и высшее юридическое образование, представляет интересы врачей и клиник 20 лет, звоните +7 911 224 79 84 Подписаться на канал Алёны Барсовой - юриста на стороне врачей

Российское здравоохранение становится дороже, но не обязательно доступнее (2/2) (начало здесь) С 2023 года «медицинская» инфляция опережает общий рост потребительских цен. В 2025 году разрыв достиг 6,4 п.п.: 12,0% против 5,6% соответственно. В августе 2026 года медицинская инфляция сохранилась на уровне 12,1% в годовом выражении, а разрыв с общей инфляцией достиг 7 п.п. По прогнозу НРА в 2026 году цены на медицинские услуги могут увеличиться на 13%, в 2027 году – замедлиться до 9% на фоне общей дезинфляции. То есть даже при замедлении рынка темпы роста цен останутся двузначными. Если доходы населения не будут расти сопоставимыми темпами, доступность платной медицины будет снижаться. ⬆️ Таблица цен НРА показывает, что быстрее всего дорожают услуги с высокой долей квалифицированного труда, дорогостоящего оборудования и расходных материалов. Стоматология стала лидером роста: цены выросли более чем вдвое за пять с половиной лет. Первичный приём врача-специалиста подорожал на 120%. Это те услуги, которые формируют «вход» в платную медицину и определяют воспринимаемую доступность. Медленнее дорожали стандартизированные и менее технологичные услуги: лабораторная диагностика, стационарный койко-день. В трудоёмких услугах рост зарплаты и стоимости оборудования не компенсируется ростом производительности, поэтому цены растут быстрее. НРА прогнозирует в 2026 году рост рынка платных услуг – 9%, объём – 2,1 трлн руб.; в 2027 году возможно ускорение до 12–15%, объём – 2,3–2,4 трлн руб. на фоне смягчения денежно-кредитной политики и роста потребительской активности. Среднедушевые расходы – 14,4 тыс. руб. в 2026 году и 16 тыс. руб. в 2027-м. Ключевая характеристика периода – ценовой, а не количественный рост. НРА пишет: «… для конечных потребителей доступность коммерческой медицины может снизиться, а фокус спроса может сместиться в сторону ОМС, учитывая расширение финансирования бесплатной медпомощи и повышение качества услуг, предоставляемых по ОМС» . Если ОМС действительно станет доступнее и качественнее, часть платного спроса может вернуться в бесплатный сектор. Но это произойдёт только если что рост финансирования ОМС будет сопровождаться устранением кадрового дефицита, сокращением очередей и повышением качества. Обзор НРА подтверждает, что платная медицина в России выполняет роль компенсатора ограниченного бюджетного финансирования. Но теперь добавляется важный нюанс: рост платного рынка всё больше обеспечивается ценами, а не объёмом. Это означает несколько вещей. Доступность платной медицины снижается. Если цены растут на 12–13% в год, а реальные доходы – медленнее, домохозяйства вынуждены либо сокращать потребление медуслуг, либо откладывать лечение, либо переходить в ОМС ОМС остаётся главным «стабилизатором». Рост ФОМС на 10% в 2026 году – это попытка расширить бесплатную помощь. Но если качество и доступность ОМС не улучшатся, платный рынок продолжит расти даже при высоких ценах. Люди будут платить потому, что не могут ждать. Региональное неравенство усилится. В богатых регионах платная медицина будет развиваться, в бедных – станет ещё менее доступной. Это подтверждает значительный разрыв по подушевым расходам на здравоохранение. Бюджетный дефицит давит на федеральную часть выплат. Рост всего на 0,9% означает, что федеральный бюджет почти перестал наращивать прямые расходы на здравоохранение. Основная нагрузка ложится на ОМС и регионы. А региональные бюджеты не равны по возможностям. Обзор НРА «Цена здоровья» демонстрирует, что российское здравоохранение становится дороже, но не обязательно доступнее. Госфинансирование растёт неравномерно: ОМС прибавляет 10%, федеральный раздел – менее 1%. Платный рынок растёт на 9–18% в год, но всё больше за счёт цен. Медицинская инфляция устойчиво выше общей на 6–7 п.п. и в 2026 году может достигнуть 13%. Главный риск – не в том, что платная медицина растёт. Главный риск в том, что она растёт быстрее доходов населения, а бесплатная медицина не успевает компенсировать разрыв качеством и доступностью. Подписаться на канал Алёны Барсовой - юриста на стороне врачей

Российское здравоохранение становится дороже, но не обязательно доступнее (1/2) К такому выводу приходят аналитики Национального рейтингового агентства (НРА) в обзоре «Цена здоровья: медицинская инфляция обгоняет рынок» (2026). Главный тезис сформулирован в самом названии: медицинская инфляция растёт быстрее рынка, а рост платной медицины всё больше обеспечивается ценами, а не физическим объёмом услуг. Иными словами, денег в системе становится больше, но получить помощь от этого легче не становится. Это не первый и не единственный документ, фиксирующий такую развилку. Данные Росстата, НИУ ВШЭ и региональная статистика уже показывали, что российское здравоохранение живёт в режиме перманентного дефицита, а люди доплачивают за своё здоровье всё больше. Обзор НРА добавляет к этой картине важный штрих: рост платного рынка перестал быть экстенсивным. Он всё больше становится ценовым. Начнём с денег. По данным НРА, в 2026 году расходы федерального бюджета по разделу «Здравоохранение» предусмотрены в объёме около 1,9 трлн руб., что всего на 0,9% выше уровня 2025 года. Это почти нулевой рост в номинальном выражении, то есть с учётом инфляции – реальное сокращение. Основной источник финансирования – Федеральный фонд ОМС. Его бюджет на 2026 год утверждён в размере 4,8 трлн руб., что на 10% больше расходов 2025 года. Динамика выглядит так: федеральный раздел за семь лет вырос в 1,4 раза (с 1 334 млрд в 2020 году до 1 877 млрд в 2026-м), тогда как ФОМС – в 2,04 раза (с 2 351 млрд до 4 794 млрд). Это означает, что государственная поддержка отрасли всё больше зависит от страховой модели, а не от прямых бюджетных вложений. При этом федеральный бюджет почти перестал наращивать расходы: рост на 0,9% в 2026 году фактически означает стагнацию. Если ОМС увеличивается на 10%, а федеральный раздел стоит на месте, то нагрузка по софинансированию и текущему содержанию системы ложится на ОМС и региональные бюджеты. А регионы, как мы видели ранее, живут в разных измерениях: разрыв в подушевых расходах на здравоохранение между Ямалом и Ингушетией достигает 20–30 раз. Платный рынок: рост в два раза за пять лет Рынок платных меуслуг остаётся одним из самых динамичных сегментов социальной инфраструктуры. По данным НРА, за последние пять лет он вырос более чем в два раза. В 2025 году рынок прибавил 18% относительно 2024 года, подтвердив прогнозы агентства. В 2026 году рост может замедлиться до 9%, а объём – достичь 2,1 трлн руб. (с учётом ДМС – около 2 трлн). В 2027 году темпы могут составить около 11%. НРА выделяет три сдерживающих фактора: постепенное снижение инфляционного давления, ограничивающее рост цен; замедление динамики реальных располагаемых доходов населения; исчерпание эффекта низкой базы. Четвёртый фактор – увеличение расходов ФОМС, которое создаёт условия для расширения бесплатной помощи и может частично перераспределить спрос в пользу ОМС. Доля ДМС остаётся стабильной – около 12% рынка. Это означает, что основная нагрузка ложится на прямые платежи граждан, а не на страховые механизмы. И это важно: ДМС в России крайне централизован, более 90% выплат приходится на Москву. В большинстве регионов платная медицина – это не страхование, а прямые расходы из кармана. Среднедушевые расходы на платную медицину выросли с 5 856 руб. в 2020 году до 13 041 руб. в 2025 году. Прогноз НРА: 14 421 руб. в 2026 году и 16 039 руб. в 2027-м. За рассматриваемый период среднедушевые расходы увеличились почти в 2,7 раза. Но, как подчёркивает НРА, это номинальный показатель, не очищенный от инфляции. Он не означает, что каждый россиянин стал получать в 2,7 раза больше медицинской помощи. Он означает, что платная медицина стала дороже и/или что часть граждан была вынуждена чаще к ней обращаться. Авторы пишут: «Увеличение среднедушевых расходов не означает пропорционального роста объёма медицинской помощи, получаемой каждым россиянином. Данный показатель формируется под влиянием как расширения спроса на коммерческие медицинские услуги, так и роста их стоимости». (продолжение следует) Подписаться на канал Алёны Барсовой - юриста на стороне врачей

Добрый! Было много вопросов про доул и их клиентов. Дополню последнюю деталь пазла: пациентка не имела претензий к доуле, не писала заявление, не требовала "посадить", это такая-растакая судебно-медицинская экспертиза усмотрела причинно-следственную связь. А теперь давайте угадаем, какую организацию требовала проверить пациентка. Победителям приз - наш гайд по ознакомлению с медицинской документацей!