Пигаревские истории

«Сатирикон», № 10, 1908, стр. 2. Нашел тут

Когда гулял себе, забрёл в какое-то помещение (наверное кухня, потому что там много фартуков) да решил отдохнуть-прикорнуть на шахматном полу, но тут вернулся «мастер» (видимо, местный шеф, раз его так называют), и стало как-то неловко и некомфортно

Фу, очередной продукт майкрософт с вирусами

Но много в этом всём и действительно интересного, примечательного и страшного. Но также и смешного, ибо они должны быть не только жуткими, но и смешными

Тут ещё нужно подчеркнуть, что дело-то даже не в объёме как бы почти не разобранных файлов, и не только в хаосе их выдачи (несистематизированность корпуса это даже хорошо, ибо система может быть корректирующей куда надо). Дело в другом: в информационной истерии, в перемежании файлов Эпштейна с какими-то спекуляциями на тему от всяких влезших на хайп персонажей и хаотичным перенасыщением публики. Столкнувшись с несколькими изнуряющими волнами обсуждений, публика будет уставать и раз за разом постепенно утрачивать интерес. Это раз. Два: классические качели смены любопытства разочарованием (когда, к примеру, заголовки разнесли имена, а оказалось, что связи нет — ну как с Жириновским, которого Эпштейн просто аттестовал в переписке как «политического клоуна») интерес к теме будет тоже угасать. А уж контраст конспирологически заточенных, но романтично-страшных образов с выданным в этом формате тоже не может не сказаться: нууу, живут люди… подонки, конечно, преступные дела, извращенцы какие-то, мерзость. Но где харизма зла, где бал сатаны? А бал сатаны-то, может, и есть, да просто похож он на корпоратив пожилых коллег по бухгалтерии днепропетровского колл-центра. А публике такое тоже постепенно становится всё менее интересно: контраст сказывается. Так что, вот и третье: элемент прозаичности зла тоже можно искусно использовать. Сперва накручивались образы торжественных ритуалов, завораживающих картин жертвоприношений, пугающе-развратных оргий, а вывалились грязные и унылые бытовые стороны жизнедеятельности сильных мира сего. Полные ублюдства, отвратительного, но нелепые и жалкие с виду. Хотя и страшные и ужасные. Но публика же тоже заскучает и бросит копаться. Перенасыщение. Качели. А уже позже, в следующие годы, ассоциации будет играть: ах, ну это наверное как файлы Эпштейна. И будут скучающе отмахиваться. Хотя даже в этих файликах есть вещи весьма примечательные, п главное, характерные. Но эффект в духе это не оправдалось, то не оправдалось, а это оправдалось, и да, это ужасно, конечно, но это же не завораживающая тайна как «С широко закрытыми глазами». Тут ведь нечто в виде смеси оксимироновского «скинь фоту жопы» с перемешанными друг с другом осколками светской хроники и фотоальбомом кружка педофилов-дрочеров. В этих психологических эффектах и в инструментах использования подобных инфоповодов, по мне, немалый интерес.

Сегодня в новостях мелькнул качающий милитаризацию министр обороны ФРГ Писториус, который, призывая европейцев вооружаться против России и сохранять оптимизм несмотря на рост расходов, подытожил это фразой: «Грустной задницей радостно не пукнешь!» Я, было, чуть подзавис, но от друзей узнал, что это устойчивый немецкий фразеологизм. Самое смешное, говорят, его появление приписывают аж Мартину Лютеру. Надеюсь, среди тезисов этого не было.

Сколько истин в Куприне? Александр Иванович Куприн в начале XX столетия славился не только как именитый и крупный писатель. С одной стороны, Куприн занимался борьбой, бывал рыбаком, пожарным, землемером, шарманщиком и артистом… словом, человек увлекательной судьбы! А вот с другой стороны, писатель блистал на страницах прессы в качестве вызывающего ироничные смешки балагура, завсегдатая ресторанов и истребителя алкогольных напитков. Эта купринская слава находила выражение в тогдашних шутках вроде следующей: «Если истина в вине, сколько истин в Куприне?» Или эпиграмм вроде этой: «Водочка откупорена, плещется в графине. Не позвать ли Куприна по этой причине?». Наконец, ходила забавная байка, будто как-то раз жена упрекнула его за пьянство, а в ответ пребывавший в отъезде Куприн выпил и выслал ей лаконичную телеграмму: «Пи пю бу пи» [что значило: пил, пью, буду пить]. Баек, признаться, было множество, и к некоторым мы ещё не раз вернёмся. Сейчас лишь заметим, что пил Александр Иванович действительно основательно. Когда жил в Петербурге одно время сутки напролёт проводил в трактире «Капернаум» [на месте павильона ст. м. «Владимирская»]. Жена пыталась его оттуда вытаскивать чуть не силой, а он рычал, что среди собутыльников находит образы для творчества! Мол, где таких персонажей фактурных ещё сыщешь! А ведь, может, и не лукавил: вскоре Куприн действительно издал работы, в миг сделавшие его знаменитым писателем. Много времени проводил Александр Иванович в легендарном ресторане «Вена», где подчас оставался ночевать. Там был зал литераторов, где коллеги по цеху могли себя чувствовать как нельзя лучше — такова была придумка владельца, Ивана Соколова. Куприну не раз приходилось перед ним смущённо извиняться за выходки. Впрочем, немудрено: подчас в «Вене» меню завтрака открывалось «утренним графинчиком водки». Балагурил Александр Иванович ресторациях: к примеру, однажды в «Палкине», как сообщали журналисты, в ходе перепалки с литературным критиком Куприн того «приткнул вилкой в живот». Словом, за аргументом Александр Иванович в карман не лез. Воспетый в легендах образ писателя в синеватом амплуа забавно отразил журнал другого завсегдатая «Вены» — Аркадия Аверченко. «Сатирикон», № 03, 1908.

ДАЙДЖЕСТ #4 В мире продолжается зимний сумрачный хаос: наше ближневосточное бюро работает над большим текстом о Сирии в момент фактической капитуляции сирийского Курдистана, и мы буквально сойдём с ума, если нам придётся писать про очередную американо-израильскую атаку на Иран. Вновь вброшена новая партия файлов Эпштейна, в них говорится о ритуальных жертвоприношениях — Лиминаль вас предупреждал. А московская биржа скачет как ускоренная альтушка... Впрочем, не важно. Предлагаем нашим лиминалиям отдохнуть от этого бредика и ознакомиться с нашими текстами, выпущенными на прошлой долгой неделе. liminalis.ru/~liminalis/digest-4

Красные сестрички

Файлы Эпштейна — это, конечно, венец гиперинформационного замусоренного перенасыщения. Собственно то, с чем пытаемся бороться в рамках «Лиминаля». При гипоинформации важную и опасную информацию можно было прятать и держать в секрете. При гиперинформации утечек очень много, но самого вала информации куда больше. И этот вал легко замусорить, и важное затеряется в горах инфохлама. Куски переписок, талончики на запись к врачу, диалоги в стиле «скинь фоту жопы», обсуждение прочитанных статей, элементы документооборота и море фотографий от фотографического маньяка. И, конечно, эта истерия вокруг фигурирующих имён: кто-то просто обсуждался, а кто-то в чем-то участвовал, а кого-то просто упомянули в случайном контексте. И истерия возникает, затем то даёт плоды (когда в точку), то оседает, потому что случайное. И вот гора файлов. Миллионы файлов. Вал. И теперь журналисты вынуждены копаться в этом как бомжи в баках. Хотели — н-н-нааа, получайте. В качестве иллюстрации забавное. Клинтон и Эпштейн с режиссёром Mira Nair и её сыном… модно-цветным мэром Нью-Йорка Мамдани (на руках).

Но то обстоятельство, что Николич и Эпштейн на серьёзных лицах славословят И л ь ю П о н о м а р ё в а как умного политика и «будущего» президента, который-де был главным организатором «восстания против Путина» даёт тёплую надежду, что оценки и экспертиза у этих людей там крайне низкая. По-своему отрадно. Кретин И л ь я П о н о м а р ё в ? Невероятно. Может, Гудковы ещё? А что насчёт великого экономиста Миронова?)

Мы живем в удивительно интересное, но одновременно скучное время. Все конспирологические теории подтверждаются буквально, пространства для фантазий не остаётся. «Восстание на Украине даст много возможностей, много» — пишет Джеффри Эпштейн Ариану де Ротшильду 18 марта 2014 года. Представьте себе такую сцену в любом условно-патриотическом сериале. На смех бы подняли.

Ну и это прикольно. Но, впрочем, классика. Ротшильды, конечно, не рептилоиды, но во всякой такой кутерьме действительно участвовали и участвуют активно. Служба такая.

+1

Пока все лазают в файлах Эпштейна, хочу сказать, что меня сегодня более всего смешат сюжеты Маши Дроковой (бывшая комиссар «Наших», поменявшая политическую ориентацию и подвизавшаяся к старику Джефри, просившему у неё нюдсы), экс-главы МИД Словакии Мирослава Лайчака, который зачем-то чередовал педофильские разговоры с отчётами Эпштейну о встрече с Зеленским (сегодня в Словакии у Лайчака поплыла карьера) и то, что главный советник Билла Гейтса по науке и технологиям Борис Николич пытался уговорить Эпштейна помочь политической карьере ублюдочного дегенерата, сенаторской сыночки-корзиночки Ильи Пономарёва (безумие). Ну и что в эпштейновской пластмассово-евроремонтной бане-библиотеке-молельне всё-таки есть астрологическая роспись потолка и стоят родненькие колоны Боаз и Яхин (всё в порядке).

ЗАГОВОР В ВЕРМАХТЕ: ПОПЫТКА 1938-ГО Когда говорят про заговор в Вермахте, обыкновенно на ум приходят операция «Валькирия», переобувающиеся в конце войны генералы и круговерть смутных сюжетов о мятущихся в конвульсивных движениях немцах, почувствовавших запах катастрофы. Отчасти всё это было, но было и совсем другое. Были захватывающие сюжеты и отважные затеи, были безумная наивность, и мрачняк неоднозначности, были глупцы и подонки, мученики и храбрецы. Наконец, имела место и последовательность — об этом нечасто вспоминают, но некоторые из тех, кто был казнён после провала «Валькирии», готовили переворот ещё в 1938 году. Мы публикуем огромный лонгрид (90+ тысяч знаков!) о путанных и ярких сюжетах зарождения заговора в Вермахте. Это начало нашего сериала, посвящённого этой большой теме. Сегодня говорим об истоках военной оппозиции, отношениях нацистов и Рейхсвера и о занимательной истории канувшей в небытие попытки переворота 1938 года: liminalis.ru/~apigarev/conspiracy-1938 «лиминаль» | подписаться

Пока публикую материал на 94 к знаков. Всё хочу вернуться к теме и дописать цикл, и скоро малыми шагами это сделаю. Пока же больше занят готовящимися блоками и инструментами «Лиминаля», задачами журнальными и прочей суетой. Про заговор в Вермахте точно будет книга (старая задача), и думаю, что даже в этом году (не раньше осени). Вообще в этом году много чего будет. А пока вот вам завязка большого исторического сериала, который, наконец, будет развёрнут в этом году. А лучшая поддержка планов – оформить подписку

Дискуссия вокруг бунта декабристов неизменно разгорается в каждую годовщину этого события, а в честь круглых дат словесные баталии и откровенные политические срачи по теме ведутся особенно жёстко. В прошлом году я это наглядно увидел на двух лекциях про декабристов: тогда с республиканской и политико-философской стороны восстание рассматривал Дмитрий Плотников, а с монархической и исторической — Дмитрий Матлин. Вторую мы записали для вас. Дмитрий Кириллович Матлин — человек уникальный, один из старейших и авторитетнейших патриотов Санкт-Петербурга, который начал путь возвращения к национальной России ещё в позднем СССР. Дмитрий Кириллович с 1989-го года был сопредседателем движения «Русское Знамя», выступавшего за возвращения исторического названия имперской столице. 22-го августа 1991-го года члены «Русского Знамени» поднялись на крышу Мариинского дворца и водрузили триколор над Ленинградом. Первые в России! Спустя 200 лет восстание декабристов по-прежнему окутано множеством споров. Ещё в царские времена оппозиционеры всех мастей — от революционных демократов до конституционных либералов — пытались положить события на Сенатской в основу своего собственного политического мифа. Дмитрий Кириллович препарирует, как хирург, исторические события и героев того дня с обеих сторон. Это действительно уникальный материал, который становится ещё лучше с его подачей. Минус один — средненький звук. Простите, но мы записывали его в баре. Посмотреть лекцию можно на YouTube, оставляйте там свои комментарии и лайки. Для вашего удобства залил его в свою группу в ВК — подписывайтесь, а то там пока маловато людей. Есть ещё Дзен и RUTUBE. Приятного просмотра!

Сам я много занимаюсь тематикой «революционного движения», «освободительного движения», «революционной генеалогии», преемственности групп и связей. Наткнулся на интересную лекцию давнего знакомого легендарного Дмитрия Матлина, и не могу не поделиться.

Проказы: медведь-антибонапартист, вывески и ужасы Чёрной речки Гвардейская молодёжь зачастую жила бурной жизнью и проявляла склонность, с одной стороны, к дурацким выходкам, а, с другой, к вольнодумству и всяческой его демонстрации. Декабрист и аристократ Сергей Григорьевич Волконский, баловень судьбы и участник наполеоновских войн, как и многие люди его круга, отличался такого рода «шалостями». Сам Волконский вспоминал, что в годы молодой жизни в Петербурге они вместе с другим будущим декабристом Михаилом Луниным жили на Чёрной речке, терроризируя местных прохожих: «Кроме нами занимаемой избы, на берегу Чёрной речки против нашего помещения была палатка, при которой были два живые на цепи медведя, а у нас девять собак. Сожительство этих животных, пугавших всех прохожих и проезжих, немало беспокоило их и пугало их тем более, что одна из собак была приучена по слову, тихо ей сказанному: "Бонапарт" - кинуться на прохожего и сорвать с него шапку или шляпу. Мы этим часто забавлялись, к крайнему неудовольствию прохожих, а наши медведи пугали проезжих». В ту пору Чёрная речка была излюбленным местом кавалергардских «потех», и потому петербургские обыватели старались сторониться сих мест. Оно и неудивительно: в ходу бывали похищения актрис, не ответивших взаимностью (одну француженку привязали за это к дереву и отгоняли прохожих, желавших было помочь несчастной), бывали хмельные форсирования речек (однажды с летальным исходом) и прочие безумства. Подобные выходки касались не только кавалергардов, но и вообще гвардейцев, и могли проявляться в повседневности. К примеру, одной из невинных проказ считалось перевешивание вывесок. Офицеры занимались подобным под покровом ночи. Ежели это происходило под носом у полиции, то считалось особой удалью. Наутро вывеска модистки красовалась над мясной лавкой, вывеска гробовщика оказывалась водружена над аптекой, а на булочной цепляла взгляд вывеска сапожника. Такая вот своеобразная старая гвардейская повседневность.

На самом деле, некоторое время занят собственной… ну-у-у, не энциклопедией, конечно,.. скорее базой данных, инструментом гиперссылочной систематизации. Помаленьку шаг за шагом она будет появляться в «Лиминале», как своего рода внутренняя лимипедия. Сделана будет с опорой на академические знания, с одной стороны, с другой, на наблюдения, занимающие примечания и будет иметь фокус на важном в контексте наших специфических интересов.