Аркадий II Романов

Казань, 14 июня я выступаю у вас на фестивале «Смена»! Можно будет купить и подписать книгу.

Кулинарный контент🥩 Уже рассказывал, что мой амиго Артур запустил шоу, где готовит еду и слегка ПРОЖАРИВАЕТ гостей. Среди них Стереополина, Code80 и ваш покорный слуга (выпуск скоро!), — а теперь еще и Тимур Басота. Смотрите новый выпуск, подписывайтесь и ждите моего появления на этой кухне!

А теперь я тут!

Москва, спасибо!🖤

Это я в смешных бахилах с Никитой Василенко на выставке Эрика Булатова. Если в Москве, обязательно сходите в РОСИЗО. А еще залетайте на мою лекцию о Ленине в Центр Вознесенского. Сегодня в 14:00!

Лев Лещенко и Сергей Шнуров спели известную советскую песню «И вновь продолжается бой» в эфире «Достояния республики» на Первом канале. И вновь продолжается бой, И сердцу тревожно в груди. И Ленин - такой молодой, И юный Октябрь впереди! Льву Лещенко сейчас 84 года, он служил в армии одновременно с Элвисом Пресли (и неподалёку от него географически). Песню со словами «И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди» Лев Валерианович уже пел на фестивале «Песня-75», когда маленькому Серёже не было и трёх лет. Нормативная советская идеология и культура в те годы уже потеряла мобилизационный энтузиазм. Да, поэты и композиторы 1930-1950-х годов были ещё и гениальными пропагандистами, бойцами информационного фронта. Как пишет Денис Бояринов «благодаря их труду советская песня превратилась в жанр, по величественной монументальности сравнимый с архитектурой советского ампира». Слова Добронравова здесь действительно выдающиеся, в своём героическом пафосе напоминающие поэтов-ифлийцев конца 1930-х («Но мы ещё дойдём до Ганга, Но мы ещё умрём в боях, Чтоб от Японии до Англии, Сияла Родина моя»): Неба утреннего стяг В жизни важен первый шаг. Слышишь: реют над страною Ветры яростных атак! Весть летит во все концы: Вы поверьте нам, отцы, - Будут новые победы, Встанут новые бойцы! Но песня появилась в эпоху Застоя, когда Революция и связанные с ней романтические идеалы остались в далёком, полумифическом прошлом, а товарный дефицит становился всё заметнее. Мобилизующий и избыточно оптимистичный революционный гимн со словами Добронравова и музыкой Пахмутовой (как гласит легенда, она показалась «слишком сумасшедшей» советским цензорам, но в итоге увидела свет) мог заранее восприниматься семидесятниками цинично. Люди хотели песен свободных от идеологии, стремились уйти поглубже в свою частную жизнь. С этим, кстати, связаны подъём русского шансона и блатняка, происходивший параллельно. Артём Рондарев писал по этому поводу: «Исторически блатная романтика закрепилась в нашем обществе не из-за какой-то мифической склонности к ней советского (и русского) человека, а оттого, что никакой другой не-догматической романтики у нас в обществе просто не было». В 1990-е песне подарил вторую жизнь Егор Летов, находившийся тогда в своей нацбольской эре. Он вернул словам революционный заряд и «вырвал» песню из брежневско-кондового контекста. Как рассуждал Алексей Цветков, даже в «выглаженный утюгом советский мейнстрим» Летов привносил «свою истерическую энергию». Сегодня запрос на ренессанс худших советских ритуалов актуален как никогда (не просто так в студию пригласили кавалера ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени» Гоблина-Пучкова). Но возрождать пытаются не сам «юный Октябрь», а декорации паллиативного отделения, в котором он умирал в брежневские времена, будучи дряблым и старым. Да, к лозунгам в том или ином виде Шнуров обращался всю свою творческую карьеру. Но это всегда были продающие рекламные слоганы: «Я — дикий мужчина: яйца, табак, перегар и щетина» или «WWW! Ленинград, Spb точка ру!». Удавались ему и лирические песни, но к числу музыкальных и артистических качеств Шнура относят скорее постмодернистский юмор и обаятельный цинизм питерского хулигана шоу-бизнеса. Появление Шнура на одной сцене с Лещенко (исполнение песни «Ленинградом» в 2014 году не производило такого гнетущего впечатления) не просто не вдыхает в гимн о Ленине новую жизнь, но возвращает и песню (и всю страну) в состояние вечного фестиваля «Песня-75» в его новом циничном и капиталистическом изводе. С Валей Карнавал в роли ведущей и Ксенией Хофман в качестве эксперта. Спасибо Первому каналу за незабываемый инфернальный задник в виде пупсика-Ильича. Надеюсь, я верно считал посыл создателей и увидел в вожде мирового пролетариата Красного Омена. Ещё больше об истории этой и других песен и фильмов про Ленина вы узнаете на моей лекции в Москве 30 мая, вот билеты: https://bris.timepad.ru/event/3976408/

«Книги меняют города»! Школа-конференция в Казани Недавно я анонсировал свою лекцию в Казани на фестивале «Смена». Но будет ещё одно выступление для работников книжной культуры. В Национальной библиотеке пройдёт школа-конференция «Книги меняют города». Школа действует в Казани с 2023 года и традиционно проходит параллельно Летнему книжному фестивалю «Смены». Гости обсудят, как усиливать свое присутствие в социальных сетях, как грамотно выстраивать коммуникацию с людьми и рассказывать продающие и вовлекающие истории, что такое маркетинг и зачем он необходим книжным проектам, как сегодня можно использовать искусственный интеллект при работе с книгами и многое другое. Я со своей стороны расскажу о том, как я стал лектором и поделюсь собственным опытом организации и выступлений. Кому-то будет полезно это знать. Подать заявку на программу можно по ссылке. Заявки на участие принимаются до 28 мая включительно.

Дэвис был человеком объёмного взгляда на музыку. С одной стороны, он постоянно брал в библиотеке партитуры великих композиторов: Стравинского, Альбана Берга, Прокофьева, Хачатуряна и обогащал свой джазовый инструментарий академическими приёмами. Ведь большинство черных музыкантов Нью-Йорка вообще ничего не смыслило в теории музыки — считали, что учиться не стоит, чтобы не играть как белые и не потерять чувство ритма. Майлз был другим: Мне просто необходимо было знать, что происходит в остальной музыке. Знание дает свободу, а невежество держит тебя в рабстве, и просто не верилось, что кто-то был совсем рядом со свободой и не желал ею воспользоваться. Мне всегда было непонятно, почему чернокожие не хотят полностью использовать свои возможности. Настоящий менталитет гетто — говорить, что то-то и то-то не нужно делать, потому что это — для белых. С другой стороны, Дэвис полностью переизобрёл своё звучание в конце 1960-х, когда джазовые клубы стали пустеть, а белая и чёрная молодёжь тащилась от рока и фанка. С Майлзом стали играть клавишники, использующие электропианино Fender Rhodes: Джо Завинул, Чик Кориа и Херби Хэнкок, а звучание дополнилось психоделической гитарой британца Джона Маклафлина. Таким блестящим составом будут записаны ключевые «электрические» альбомы Дэвиса «In a Silent Way» и «Bitches Brew»: «Во время записи я отбросил куски с аккордами и просил всех играть только мелодию Джо Завинула, опираться только на нее. Ребята удивились, что им предлагается такой метод работы. Но еще по опыту «Kind of Blue», когда мы создали музыку, которую никто до нас не слышал, я знал: если у тебя есть великие музыканты — а у меня они были, и тогда, и сейчас, — то они справятся с ситуацией и превзойдут самих себя, сами себя удивят. Это и произошло во время записи «In a Silent Way», и музыка в результате получилась новой и свежей» «Электрический период» Дэвиса превратил его в актуального артиста, который мог на равных соперничать с The Doors, Grateful Dead, Джимми Хендриксом и Слаем Стоуном за любовь молодой «хиппующей» публики. Музыка менялась, отражая перемены сегодняшнего дня, а психоделическая, магическая и взрывоопасная текстура поглощает любого, кто попробует прикоснуться к ней и спустя 50 лет. Ну а фанковый «On the Corner» и вовсе вышибает из равновесия — это комбинация концепций Пола Бакмастера, Слая Стоуна, Джеймса Брауна и Штокхаузена. Музыка пространства, свободная ассоциация музыкальных идей на фоне основного ритма и шагов басовой линии. С 1975 по 1980-й Дэвис не выступал и даже не брал в руку инструмент. Затем вернулся в строй и записал ещё несколько удивительных пластинок. На его человеческую биографию выпало около пяти разных жизней: он начинал вместе с нью-йоркскими бибоп-визионерами времён Второй мировой войны, а свой последний альбом писал с Easy Mo Bee, битмейкером The Notorious B.I.G. Его сравнивали с Пикассо за разнообразие стилей, в которых ему удавалось работать — и при этом оставаться актуальным до самой смерти. В его жизни было много веществ, несколько арестов, много красивых женщин, некрасивых поступков и бесконечно красивой музыки.

«Мне просто необходимо было знать, что происходит в остальной музыке». 100 лет самому великому джазовому музыканту в истории XX века. Сегодня день рождения у Майлза Дэвиса — моего старого друга, когда-то давно познакомившего меня с джазом. В семье такое никто не слушал. Но и те музыкальные кусочки, которые попадали в моё инфополе, не привлекали. Джаз казался либо чем-то сложным и чужеродным, либо вопиюще буржуазным и скучным фоновым звуком в ресторане (как героиня «Ла-Ла-Ленда» я полагал, что это «музыка для лифтов»). В итоге джазовую вселенную я полюбил благодаря шаманистической трубе Дэвиса, которая околдовала меня как только я её услышал. Многое к чему прикасался Майлз превращалось в шедевр. Порой спонтанно. Так, легендарный саундтрек к французскому нуару Луи Маля «Лифт на Эшафот» был записан за одну ночь с Кении Кларком на ударных, Пьером Мишло на басу, Барни Уиленом на саксе и Ренэ Утрежером на фортепиано. По сути, именно эта музыка предвосхитила дальнейшее использование атмосферного, «ночного» джаза как в проходных триллерах, так и в фильмах Дэвида Линча с саундтреками Анджело Бадаламенти. В Париже у него был роман с Жюльетт Греко, но Нью-Йорк манил его обратно. У Майлза был безукоризненный стиль. Причём не только игры на трубе. Он не обращался к публике, предпочитая, чтобы «музыка говорила за себя», чем вызывал гнев и неприятие парижских критиков (слушателями клубы были забиты до отказа). Я не вспомню другого такого музыканта (кроме Боуи, разве что), который казался бы мне настолько стильным и фактурным внешне. Уже не говоря о том, как Майлз раздавал стиля в интервью (есть много видео) или на страницах своей автобиографии. Сергей Курёхин в шутку (но на самом деле — нет!) говорил, что Майлз Дэвис для него одна из «точек отсчёта в теперешней музыке», поскольку это «старик негр, который дает самые наглые интервью». Да, в точку, Капитан. Первоначально Дэвис учился у Птахи (не у рэпера-масона, а у саксофониста Чарли Паркера), перенимая его исполнение (или неисполнение!) музыкальных фраз и идей. Но они никогда долго с ним не разговаривали. Не более пятнадцати минут, разве только когда из-за денег ругались. Слава пришла к Дэвису позже благодаря сотрудничеству с саксофонистом Джоном Колтрейном. Дэвис стал звездой и получил доступ к большим деньгам — говорили, что он зарабатывал больше любого другого джазмена. Где бы они ни играли, клубы были забиты публикой, даже на улице стояли длинные очереди — под дождем и снегом, в холод и жару. И каждый вечер на концерты приходили знаменитости — Фрэнк Синатра, Дороти Килгаллен, Тони Беннетт (однажды он поднялся на сцену и спел с ними),Ава Гарднер, Дороти Дэндридж, Лена Хорн, Элизабет Тейлор, Марлон Брандо, Джеймс Дин и многие другие. Удивительным оказался и его союз с пианистом Биллом Эвансом (русинского происхождения). Его немного «приглушённая» техника игры прекрасно контрастировала с духовыми, дополняя их. Именно Эванс познакомил Майлза и его музыкантов с произведениями Рахманинова и Равеля, подсказал послушать итальянского пианиста Артуро Микеланджели. Всё это вдохновило Майлза на спонтанную запись революционного «Kind of Blue» в 1959-м. «Ощущение той музыки вернулось ко мне, я стал припоминать, как она звучала и что она для меня значила. Я хотел снова испытать это чувство. Оно сидело у меня в крови, будило воображение, я просто забыл про него. Я написал этот блюз в попытке перенестись в то время, когда мне было шесть лет и я шел со своим кузеном по той темной дороге в Арканзасе». В тот год из-за наркотиков из жизни ушла Билли Холидей. И вышла эта пластинка. В жанре закончилась одна эпоха и началась новая.

Многие помнят строчки Маяковского о Ленине. И «Ленин жив», и афоризм про русский язык, который стоит выучить потому, что Ильич на нём говорил. Но придворным поэтом Маяковский никогда не был, в отличие от Демьяна Бедного. Маяковский же вел образ жизни даже не нэпмана, а дореволюционного буржуа, с постоянными разъездами по зарубежным странам, попасть в которые в 20-е годы можно было только по очень большой протекции. В партии не состоял, с вождями не общался. Ленин о стихах Маяковского отзывался в свойственной ему манере: «Кричит, выдумывает какие-то кривые слова, и всё у него не то, по-моему, — не то и мало понятно. Рассыпано всё, трудно читать. Талантлив? Ну-ну» А ведь была и поэма «Ленин». Главный революционный поэт написал эпическую стихотворную биографию главного революционного божества. Маяковский в стихах словно пытается оправдаться, каким образом он из бунтаря превратился в солдата-ленинца: Если б был он царствен и божествен, я б от ярости себя не поберег, я бы стал бы в перекоре шествий, поклонениям и толпам поперек. Я б нашел слова проклятья громоустого, и пока растоптан я и выкрик мой, я бросал бы в небо богохульства, по Кремлю бы бомбами метал: долой! Строчки эти в тридцатые-сороковые из неё убирались цензурой. Почему бы и не допустить, что сравнительно ранний, революционный Маяковский в самом деле восстал бы против вождизма? Но в личной практике из всех наркомов нападал только на Луначарского. Маяковский уважал вождей (даже изгнанного Троцкого) и ни об одном из них не сказал плохого слова. Ещё больше о Ленине в контексте русской поэзии и музыки я расскажу на своей лекции в Москве 30 мая! Приходите, вот билеты: https://bris.timepad.ru/event/3976408/

Антон Савенко, диджей и автор канала «А можно потанцевальней?» поделился с ИМИ тем, что любит наш с Петром подкаст «На репите». Почтение Антону Савенко, мы его тоже любим!

А всем, кто хочет взять себе книг не в Белграде, а в Петербурге, я рекомендую посетить Книжный салон на Дворцовой площади в этот четверг. В Лектории 3 в 17:00 мы с Володей Завьяловым выступим там. Расскажем о своих опусах («Это было в России»/«Мы никогда не умрём»), ответим на вопросы, подпишем вам книги или любые части тела (в разумных пределах). Если пропустили презентацию книги в феврале — самое время посетить Книжный салон!

В 2010-м был с друзьями на презентации «Последнего альбома». 16 лет спустя Иван* советует мою книгу! Причём пишет чуть-ли не лучшую краткую аннотацию из тех, что доводилось читать. Респект, конечно. Странное чувство. *Признан иноагентом в РФ бла бла бла

Специально для Белой Вороны Noize MC советует книги😍 А уже 13 июня в Белграде Noize MC даст большой концерт под открытым небом в рамках тура «Не все дома». Билеты на который, кстати, можно выиграть в нашем инстаграм. Что Иван Алексеев читал в туре и советует нам: • Мишель Уэльбек «Возможность острова» Главный герой — циничный, умный и невероятно популярный стендап-комик. Больше всего на свете он боится семьи, импотенции, детей и старости. А потом всё превращается в драмеди-сайфай-антиутопию. Французский певец Calogero во время гастролей в России десять лет назад предложил мне написать русскоязычные куплеты к припеву его хита Face A La Mer. Я сочинил их, вдохновившись этой книжкой. Песня должна была выйти на моём альбоме «Царь горы», но мы погрязли в очистке авторских, и трек не попал на стриминги. Там получился такой мистический сторителлинг а-ля рэп-КиШ. Книжка — улёт. • Максим Семеляк «Значит, ураган» Это не биография Егора Летова, а реальный опыт его фаната, впоследствии плотно затусовавшего с кумиром всей своей жизни. Глубоко философское и метафизическое чтиво, насыщенное пронизывающими личными деталями. После первых страниц двадцати вы точно побежите переслушивать весь бэк-каталог ГО вприпрыжку — и это хорошо. Но не забудьте заполировать эту ностальгическую психодраму прослушиванием подкаста Александра Горбачёва «Он увидел солнце»! • Александр Горбачёв «Когда мы поём, поднимается ветер» Александр Горбачёв — лучший русскоязычный музыкальный журналист прямо сейчас, а когда-то давно — сосед нашего первого барабанщика по комнате в общаге. Его новая книга осваивает пространство между собранием лучших публикаций и современным взглядом автора на них: натягивая таким образом струны между прошлым и настоящим, Александр играет на них довольно болезненные вещи, но боль эта полезна и вдохновенна. • Аркадий Романов «Это было в России» Идеальный контрапункт для предыдущей книги: если Горбачёв оглядывается на российский музыкальный ландшафт из вынужденной эмиграции, опираясь на написанное синхронно с соответствующими процессами, то Романов воссоздаёт историю отечественного шоубиза по памяти из сегодняшней точки, находясь при этом внутри страны и как бы в один присест. Автор предупреждает, что сам был рэпером и поэтому в выборе ключевых фигур повествования ощущается серьёзный крен в сторону хип-хоп-сцены — однако рэп действительно стал главным саундтреком к российской действительности последних лет двадцати, так что лично для меня это нюанс, а не минус. Тем более, что я и сам рэпер. Надо брать! • Дмитрий Глуховский «Пост» Курт Воннегут сравнивал писателей с канарейками в угольной шахте, подчёркивая их роль как чувствительных индикаторов социальных опасностей. Эти птицы использовались как живые датчики угарного газа и метана, так как из-за скоростного метаболизма они чувствительны к этим примесям гораздо сильнее людей. Если канарейка умолкала, проявляла беспокойство или падала с жёрдочки, шахтёры понимали, что нужно немедленно эвакуироваться. Подобно птицам, предупреждавшим людей об отравляющих газах, писатели первыми чувствуют грядущие общественные катастрофы и кризисы. «Пост» Глуховского — яркий пример. А ещё эта книга вдохновила меня на написание трека «Пчёлы слов» из прошлогоднего EP «Алхимия».

Что общего между Лениным и Битлз? Раскол это такое же искусство, как фехтование или единоборства: бесконечная возня - кооптирование одного, изгнание другого, манипуляции с составом ЦК, Совета партии, Центрального органа, игра на противоречиях - все это тренирует мышцы ума, учит находчивости, сообразительности, умению распоряжаться энергией конфликта, гасить и усиливать ее. Меньшевики оказались замечательными спарринг-партнерами; Плеханов был партнером идеальным: настоящий Учитель фехтования. В этих микроконфликтах со своими Ленин приобрел навыки удерживать власть в неблагоприятных, постоянно ухудшающихся условиях. Врожденная интуиция никогда не заменит практики — и Ленин получил десятки тысяч часов практики, позволивших ему отшлифовать свой природный талант склочника и крючкотвора; так «Битлз» — согласно выкладкам Майкла Гладуэлла — не стали бы супергруппой и не заиграли бы свои гениальные мелодии, если б у них не было десятков тысяч часов репетиций. Такова оценка Льва Данилкина, чью книгу о вожде я сейчас читаю. А моя лекция о Ленине и его образе в русской культуре пройдёт 30 мая в Москве, вот билеты.

Готовлюсь к лекции и читаю про молодого Ленина в подпольную эру подъёма газеты «Искра». Узнал, что Юлий Мартов писал в эту газету пародийные стихи под псевдонимом Нарцисс Тупорылов. Хороших выходных!

Спасибо огромное Ване Шульцу за отзыв на мою книгу! Напомню, он был гостем нашего подкаста про русское регги, послушайте обязательно.

Прочитал книгу Аркадия Романова «Это было в России» — первое большое исследование российской музыки 2010-х годов. Это скорее удачная попытка «объять необъятное», поскольку автор поставил амбициозную задачу описать всю музыку на русском, записанную в том десятилетии, и оставившую заметный след в массовом сознании. При таком подходе одни явления оказались неизбежно более широко освещены, чем другие. Аркадий был участником еще первых Версусов, поэтому развитие хип-хоп культуры наблюдал изнутри, соответственно эта сфера оказалась наиболее охвачена. Что вполне оправдано, учитывая, что именно тогда рэпчик стал главным жанром. Аркадий пишет живо и ярко, признаюсь, это было достаточно увлекательное чтение. Искренний интерес автора к своей теме заразителен — несколько раз ловил себя на мысли, что хочу послушать артистов, к которым до этого относился индифферентно. В то же время слегка комично выглядят исторические параллели, где он сравнивает Горшка с Александром Македонским, а Даниэля Харвеста с Лениным. Но по себе знаю, как трудно будучи историком, от них полностью отказаться. В некоторых моментах Аркадий дает довольно радикальные оценочные суждения, как, например, в отношении последователей Пошлой Молли, таких как МУККА, не раскрывая сути своей претензии, отчего не вполне понятно, в какой степени это объективная критика, а в какой личная неприязнь. Впрочем, такие небольшие моменты не портят общее впечатление от книги. Единственное, что меня разочаровало — это отсутствие библиографического указателя. Учитывая объём проделанной работы и задействованных источников, это очень важная и необходимая вещь, которая позволила бы углубить погружение в материал и даже выйти за рамки авторской оптики. Главная же заслуга Романова в том, что ему удалось убедительно систематизировать такое большое и разрозненное явление. Поскольку это первый такой большой труд, посвященный теме, вполне возможно, что предложенная Аркадием система послужит фундаментом для будущих исследований. Пока читал, у меня возникла ассоциация с книгами Ильи Стогова про культуру нулевых. Хорошо, что и недавнее время теперь так живо описано.

Лекция в Казани! Татарстан, приём! 14 июня выступлю на летнем книжном фестивале «Смена» и презентую свою книгу «Это было в России: музыка 2010-х от кальян-рэпа до постпанка». Расскажу том, как музыка отражала ключевые социокультурные процессы прошлого десятилетия. И объясню, почему рэп стал главным жанром в стране, а фрики и фрешмены с татуировками на лице пришли к большим роялти с прослушиваний. На фестивале можно будет купить мою книгу, подписать её у меня, задать мне любой вопрос и всё такое. Вход свободный. Приходите! Черное озеро. Лекторий №1 14 июня 16:00