Алена Сивкова

Я люблю свою работу за возможность встречать людей, перед которыми хочется просто встать и сказать: «Спасибо». Сегодня в ЕЦП познакомилась с Анатолием Степановичем Копыркиным — Героем Российской Федерации, заслуженным военным лётчиком. Человеком, который в 1992 году, под ракетным обстрелом Кабула, сделал невозможное. Три наших Ил-76 прилетели эвакуировать сотрудников посольства. Один из самолётов загорелся после попадания реактивного снаряда. И тогда подполковник Копыркин — вместо того чтобы уходить на взлёт — развернулся, подрулил к огню, не глуша двигателей, забрал экипаж и десятки людей на борт, поднял перегруженный и повреждённый самолёт в воздух и довёл его до Узбекистана. За этот полёт ему присвоили звание Героя России. Я долго мялась, но всё-таки спросила: — Каково это — быть героем? Он улыбнулся и ответил очень просто: — Героем я был пять минут, когда награждал президент. Остальное время нужно быть достойным человеком.

Сегодня, как каждое воскресенье, выехала с сыном на футбол. На Дмитровке я всегда закладываю полтора часа запаса — тут невозможно предугадать, кто сегодня главный герой: дачники, лыжники или просто дорожная карма. Но когда навигатор выдал 2 часа 50 минут, я просто оцепенела. Причина — авария. Не «столкнулись», а настоящая катастрофа: многотонная фура прорвала тросы, вылетела на встречку и смяла две легковушки. Погибла женщина. Проезжали обратно вечером — всё то же: многокилометровая пробка, огни маячков, специалисты на трассе, перекрытие в сторону Москвы. От Трудовой до Шолохово — стоячая стена машин. Час пути на несколько километров. И вот я сижу дома и ловлю себя на том, что раз за разом пересматриваю эти кадры. Как будто пытаюсь понять: почему именно здесь, почему снова, почему так легко вылететь за пределы жизни на этой трассе. И ведь каждый год профильные ведомства бодро отчитываются о проекте «Безопасные дороги». А Дмитровка — как была, так и остаётся одной из самых опасных трасс области. Не знаю, как на других направлениях, но у нас тросовые ограждения — это не безопасность. Это линия смертельного риска. Вместо бетонных барьеров — тонкие тросы, которые не способны удержать многотонный грузовик, но прекрасно перерезают легковушки. За пять лет здесь я видела всё: — автомобили, висящие на тросах, как на верёвках; — машины, буквально разрезанные этими тросами; — рикошеты, когда машину бросает от ограждения, как мяч. И я сама была в этой ситуации — зимой, несколько лет назад. Машину отбросило на тросы, и я помню это ощущение огромного пинг-понга. И холодную, внезапно бытовую мысль: «А умирать, оказывается, не страшно». Не из трагизма — из внезапности. Из того, насколько мгновенно всё может закончиться на дороге, где барьер — лишь иллюзия. И вот что самое горькое: мы можем бесконечно смотреть отчёты, слушать презентации, читать про километры «повышенной безопасности». Но пока на трассе, по которой каждую неделю ездят тысячи семей, стоят тросы вместо бетонных ограждений, — безопасность остаётся словом, а не реальностью.

Скажу честно: мне жаль современных детей. И это я — мама четырёхлетки, которая, в общем-то, поддерживает блокировку Roblox. Но как бывший ребёнок я думаю: а если бы мне в детстве взяли — и выключили Sims? Я бы залегла в бункер и объявила трёхдневный траур. А теперь — про реальность. У нас дома я сама себе Роскомнадзор. Уже второй день держусь: сказала сыну, что его телефон «в ремонте». Ни один федеральный орган так эффективно не работает, честное слово. И вот что произошло за эти два дня «цифровой ай-ай-ай»: — поиграл в машинки, — достал собаку, — поныл (как без этого), — разбил кружку (как будто так и было задумано алгоритмом), — потом ещё раз поныл. Говорят, привычка формируется за 28 дней. Если так — то мне осталось дотянуть до Нового года, и ребёнок официально перейдёт на «офлайн-режим».

Кажется, начинается новая рубрика — #поРусски Буду рассказывать по чуть-чуть — вдруг влюблю кого-то в путешествия по России. Вчера утром мы с Романом приехали в Церковь Успения Пресвятой Богородицы — храм в селе Берново, Старицкий район Тверской области. Стоит прямо на берегу реки с фантастическим названием — Тьма. Но, поверьте, света там больше, чем во многих ярких местах Москвы. Чтобы вы понимали масштаб подвига: вечером мы сидели с друзьями, я, по-моему, уснула в районе трёх утра. А будильник заиграл в шесть. И всё во мне хотело нажать «отложить». Абсолютно всё. Но я была бы не я, если бы не собрала себя в кулак, не выпрыгнула из кровати и не нырнула в машину. Потому что — никогда не бывала на воскресной утренней службе. А начать с места, куда когда-то приходили Александр Сергеевич Пушкин и Анна Керн — это как начать бег с финишной ленточки. Стоишь на службе, закрываешь глаза, слышишь, как поют певчие — и вдруг понимаешь: здесь Пушкин тоже закрывал глаза. Может быть, думал о вечном. Может быть, просто ждал вдохновения. Ходил вальяжно между икон, перебирал рифмы… А ещё — мне подсказали, что именно этот храм описан в «Метели»». Если подъезжать к нему на лошадях — камбэк в пушкинскую историю гарантирован. Не читала — на выходных исправлюсь. Главное открытие дня — семья Еникеевых. Отец и три сына служат там, будто храм — продолжение их крови. Трепет, тишина и такое уважение к делу, что даже говорить громко не хочется. Я смотрела и думала: может быть, вера — это и есть семейная профессия? А в финале нас подняли на звонницу. Я попробовала позвонить в колокола — и поняла, что это не буковки мои строчить по клавиатуре. Каждый удар — как дыхание. А то, как звонит Екатерина — волшебница звука — не описать словами. Это не звон, это музыка воздуха. Перед уходом я увидела реку Тьму сверху. И вдруг — как в кино — представила брички, лошадей, дам в платьях, которые выходят из повозок. Продолжение будет. Когда разгребу все видео и фотографии.

+6

Говорят, у каждого человека есть своё место силы. Точка притяжения, к которой возвращаешься не потому, что так удобно, а потому что иначе нельзя. Долгое время для меня этим местом был Стамбул. Я научилась слышать город сквозь многоголосие муэдзинов, различать оттенки утреннего света на Босфоре и понимать, что долгие прогулки способны заменить любую терапию. Совсем недавно я заметила: в моём внутреннем компасе стрелка дрогнула. Не резко — скорее тихо, как будто ветер сменил направление. И теперь, при первой возможности, я уезжаю в Старицу. Старица — это удивительная территория тишины. Но тишины не пустой, а густой, наполненной смыслами. Там земля кажется шире, чем на карте, а воздух чище, чем предполагаешь, пока не вдохнёшь. Это место, где взгляд наконец перестаёт спотыкаться. Главным открытием стали люди. В Старице живут особенные — будто более собранные, внимательные к миру, к деталям, к собеседнику. Есть редкое удовольствие говорить с человеком и чувствовать, что вам по-настоящему интересно друг с другом — не вежливо, не из социальной необходимости, а будто вы давно начинали этот разговор и просто продолжили его с той самой запятой. В Старице такие встречи — не исключение, а правило. Неудивительно, что москвичей там становится всё больше. Город умеет доводить до идеи побега, а Старица — до идеи оставаться. Каждый мой приезд туда — настоящая перезагрузка. Я смотрю на привычные улицы, на небо, которое здесь кажется ближе, и понимаю: место силы — это внутренний отклик. Там, где тебя слышат. Там, где ты вдруг слышишь себя.

Вчера ночью спорили с другом про рехабы. Он уговаривал: не всё так однозначно, есть семьи, которые не знают, что делать — дети сорвались, им нужна помощь, рехабы становятся последней надеждой. Я пыталась понять. И вот сегодня — новость, после которой понимать стало сложнее. В Ростове-на-Дону в реабилитационном центре Анны Хоботовой — 20 детей от девяти до семнадцати лет. Девять лет. С ними применяли наказания голодом, ночными отжиманиями, унижениями, групповыми «отработками» за любой проступок. Девочка из этого рехаба объяснила, почему молчали — потому что им внушали: «ты сам виноват». И здесь главный вопрос: как ребёнок девяти лет вообще может попасть в систему, где слово «наркотики» звучит рядом с ним не как учебный пример, а как диагноз? Нет, дело не в рехабах. Это уже следствие. Причина — дома. На мой взгляд, в наркотему влетают первыми два типа детей: очень маргинальных родителей и очень богатых родителей. Два социальных берега, но одно общее — ребёнка никто не видит таким, какой он есть. В его жизни нет значимого взрослого: есть требования, списки дел, контроль, вечные сборы, занятость, «я в пути». А разговора нет. Присутствия нет. Той взрослой опоры, которая объясняет, поддерживает, выслушивает — нет. И ребёнок идёт искать её в другом месте. Там, где хотя бы заметят — пусть даже в плохой компании. Так работает пустота: если её не заполнить любовью, она заполняется чем угодно. В 70-х, 80-х, 90-х тоже было много грязи — наркотики, тяжелые случаи, даже смерти. Но не стоял конвейер из «реабилитационных центров». Тогда температура общества была другой: социальные связи, живой разговор, сосед, который «видел всё и всех», двор, где тебя могли и ругать, и вытащить. Сейчас — ожоги третьей степени и молчание. Родители заменили разговор инструкциями, объятия — тревожной занятостью, внимание — формулировкой «ты должен». Ребёнок девяти лет не может быть «сам виноват» — он даже не дошёл до возраста, когда способен понять, что с ним происходит. Виноват тот, кто рядом должен быть взрослым — и не стал им. Потому что главная зависимость сегодня — не наркотическая. Главная — отсутствие значимого взрослого. И если его нет, приходит кто угодно: дилер, сектант, псевдопсихолог, воспитатель из убийственного рехаба. И вот поэтому нельзя начинать разговор с вопроса «как лечить» — если мы не начали с вопроса «где взрослые». Рехабы — не начало этой истории, а финальная стадия. И пока мы лечим последствия, мы теряем причины.

Игорь 😌 Спасибо, дорогой! https://t.me/fuckyouthatswhy/102032

ТОП – 100 лучших российских Telegram каналов в ноябре 2025 года, на платформе Павла Дурова. Подготовлен главным каналом-агрегатором «ПУЛ Telegram» (@TGRussia) и площадкой «The World Inform». Миллионы людей узнавали о событиях в России и мире, в этих каналах. Лучшие и влиятельные авторы, чьё авторитетное мнение внимательно мониторят в разных кабинетах власти и бизнеса. Посты анализируются экспертами и касаются каждого россиянина. Если вы ищете качественную информацию и разные точки зрения – нужно читать тех, кто формирует повестку: Политика/Экономика/Общество 1. ПУЛ N3 2. Друид 3. КСТАТИ 4. Навстречу Трансферу 5. БП Online 6. Выпускайте Кракена! 7. ПУТИН в Telegram 8. Бойлерная 9. Банки, деньги, два офшора 10. Доктор прописал 11. Главный политический 12. БОЛЬШОЙ ТРАНСФЕР 2024 13. Старая площадь 14. Русский Демиург 15. Мурашко по коже 16. Радио Стыдоба 17. Мастер пера 18. Мадам Секретарь 19. Наш Regnum 20. Свои да Наши Агрегаторы 1. ПУЛ Telegram 2. ГлавМедиа 3. Караульный 4. Асфальт 5. ИнформБюро Авторские 1. СОЛОВЬЁВ 2. Ирина Волк 3. Мария Захарова 4. Маргарита Симоньян 5. Реальный Губер 6. Захар Прилепин 7. Павел Островский 8. Дмитрий Медведев 9. Сладков+ 10. Кристина Потупчик 11. Вячеслав Володин 12. Ксения Бородина 13. НЕБОЖЕНА 14. Лобушкин 15. Татьяна Ким 16. ДОКТОР СОСНОВСКИЙ 17. Дневник Лауры Д 18. КЛИШАС 19. IdaGalich 20. Кровавая барыня 21. Лука Ебков 22. МАРТЫНОВ 23. ZERGULIO 24. Дерипаска 25. Валентин Богданов 26. Политджойстик 27. Профессор смотрит в мiръ 28. Abbas Djuma 29. Олеся Лосева 30. ГАСПАРЯН 31. Елена Панина 32. Карманов Медиа ПФКИ 33. Влагерь 34. Катерина Дашевская 35. КАРНАУХОВ 36. Кирилл Кабанов 37. Скромное Обаяние Пацана 38. ПАРФЕНТЬЕВ.КЛУБ 39. Ирина Елифёрова 40. Юрий Баранчик 41. Алина Загитова 42. Ход Конева 43. Никита Кричевский 44. КОРНИЛОВ 45. Дмитрий Свиридов 46. Алена Сивкова 47. ШАФРАН 48. Тина Канделаки 49. Рита Эбзеева.Личное 50. Кейт Бланш Мода/культура 1. Антиглянец 2. СИНЬКА 3. Героиня Татлера 4. Светские крошки LIVE 5. Светский интроверт Госструктуры РФ 1. Кремль. Новости 2. МИД России 3. Правительство России 4. Совет Федерации 5. Минцифры России 6. Минпросвещения России 7. Роскомнадзор 8. Минюст России 9. МВД МЕДИА 10. Минздрав России СМИ 1. RT на русском 2. РИА Новости 3. Mash 4. ТАСС 5. СИГНАЛ 6. НАСТЕЖЬ 7. Lomovka 8. Комсомольская правда 9. Интерфакс 10. RTVI С результатами предыдущих месяцев Главного рейтинга российских телеграм-каналов можно знакомиться на постоянной странице https://worldinform.ru/telegramrating Для доступа ко всем функциям площадки зарегистрируйтесь. Пользователь с заполненным аккаунтом получает 100 WICoin! Каналы (группы), дружба, общение, блоги, новости лучших СМИ, комментарии и многое другое. «ПУЛ» - независимый агрегатор авторов, достойных внимания общества и элит. Читать посты лучших вы можете в ленте нашего канала-агрегатора. Не важно сколько у вас подписчиков. Важно – сколько с интересом читают. Основан на статистике мессенджера и анализе независимых экспертов. В декабре подводим итоги 2025 года. Связь по сотрудничеству и рейтингам в сообщение каналу.

Читаю новости и думаю. Что-то страшное происходит. Родители оказывается начали «сдавать» подростков — в рехабы. В тот возраст, когда ещё молоко не обсохло, когда первый страх, первая любовь, первое «меня никто не понимает»… а вместо разговора — чек, подписанный договор и «возьмите, пожалуйста, почините». Как айфон.

СВОИ Кино, которое уже дышит реальностью — но еще боится замолчать Сейчас снимают про СВО много — слишком много, скажут одни. Но когда реальность обгоняет драматургию, кино неизбежно пытается догнать. Порой болезненно, порой спорно. «СВОИ» — делает это без обводок. Без покраски. И без намека на легкий жанр. Кстати, сериал показывают сразу на трех площадках — на KION, PREMIER и 1TV. С первых кадров — не победы, а начало. Не боевые сводки, а люди в обычной одежде, которые вдруг оказываются на передовой. Бывший спасатель Зоркий (Александр Бухаров) и его 18-летний сын Павел собирают отряд волонтеров-джиперов, чтобы вытаскивать мирных жителей из-под Мариуполя. Не спецоперация. Не военная часть. А самодеятельная форма человеческой совести, которая почему-то не смогла остаться дома. Как только кажется, что сюжет идет по прямой, происходит сбой: погоня, взрыв — юный Павел пропадает без вести. От этого момента сериал начинает задавать свой основной вопрос: как искать собственного сына и продолжать спасать чужих — одновременно? Режиссер Вячеслав Кириллов снимает с нервом. Камера живет прямо внутри действия — особенно в эпизодах эвакуации. Никаких длинных пауз, никаких красивых ракурсов. Какая-то сознательная неровность, будто снятая на ходу. Это работает. Но в сериале слишком много слов и слишком мало молчания. История рассказана, но не пережита. Иногда кажется, что паузу просто вырезали — словно боялись, что зритель не выдержит тишину. А зритель как раз ее и ждет. Есть сцены, которые обязаны были пробить. Первая — встреча матери с врачом. Мама приезжает из Ростова вернуть сына. На экране — не сострадание, а удар, который читается зрителем: «Ты идиотка, если его удерживаешь». За этой фразой — две войны, две правды, две матери. Одна уже потеряла сына — и оправдывает боль героизмом: он спас сослуживцев, значит, его смерть была «правильной». Другую мать сюда привела не патриотика, а страх: ее дочь уже погибла от осколков, и она не готова отдавать второго ребенка — даже если это назовут слабостью. Следующий эпизод — эвакуация молодоженов. Она в белом платье, он уже убит. Волонтер все снимает на телефон. Вместо спасения — похороны. Здесь сериал на пороге большой сцены — но давит на педаль. Чувство есть, но оно слишком громкое. Война всегда требует паузы — здесь ее не дают. Финал второй серии — гуманитарный коридор Мариуполя. Мирные идут к спасению. ВСУ открывают огонь. Это самая честная сцена, пока единственная, где кино перестает играть в кино. Но даже здесь хочется тишины после выстрелов — той самой, где уже не слышно звука, зато слышен смысл. Актеры, безусловно, опора сериала. Александр Бухаров держит образ Зоркого на внутреннем напряжении: человек, который ненавидит предательство, но боится собственной слабости. Максим Сапрыкин — не киношный подросток, а парень, которых сейчас тысяча. Ломоносова и Башаров добавляют жизни — не экранной, а будто между дублями. Эти актеры не дают сериалу превратиться в агитку. Они не играют роль — они сохраняют лицо. Проблема одна — у сериала пока нет собственного дыхания. Он говорит, но редко смотрит. Объясняет, но почти не слушает. В кадре есть история, но минимально — внутренний отклик. Слишком много правил, слишком мало взглядов. А истинное кино — это всегда взгляд. Тем не менее — смотреть буду. Потому что важно, чтобы про СВО снимали. Но важно как. Не идеальных героев. А тех, кто ошибается, боится, рыдает и все равно едет спасать. Таких — настоящих. Таких, которых потом называют своими.

Кстати, с утра, пока сидела в очереди в больнице, залпом посмотрела «Крепость Бадабер». Четыре серии — и я просто разложилась на эмоции. Урыдалась, как в последний раз. Сергей Марин, конечно, краш🥰. Но главное — сама история: жёсткая, честная, до мурашек. Про настоящих людей и их выбор. Теперь хожу, как выбитая, и ищу что-то в таком же регистре — чтобы и правда, и боль, и героизм, и без глянца. Гайз, что посоветуете в этом духе?

Слушай, но право ребенка на безопасность никто не отменял — ни одной поправкой, ни одной «традиционной ценностью». И вот что реально поражает: органы опеки у нас куда чаще приходят к нормальным родителям, чем к тем, кто действительно нуждается в контроле. Когда моему сыну было полтора года и он неудачно упал, меня друзья напугали: мол, в трампункте поставят галочку, придут из опеки, начнут «выяснять». И, что самое ужасное, такие случаи действительно были — у хороших, любящих родителей. Но я тогда сказала: «да черт с ними» — и повезла пацана в травму, потому что здоровье ребенка важнее их бумажек и подозрительности. Но самая страшная правда в таких историях — не «традиционные ценности» и не демография. Страшнее тотальное равнодушие: органы не видели, соседи не замечали, родственники не вмешались. Все знали, но никто не сделал ровно ничего. И вот это — настоящая причина трагедий. И ты прав: в гонке за демографией часто забывают главное — что каждый конкретный ребенок — это жизнь, которая должна быть защищена. Всегда.

Кейс с Гольяново не дает мне покоя. Это мой район. Моя стихийная география взросления: просеки, лес, Бабаевские пруды (с тренажеркой под открытым небом😂), рассказы старших про болота с «подснежниками». Место, где криминала всегда хватало — но такой дичи не было НИКОГДА. 31-летняя мать, обезглавившая собственного сына, собиралась покончить с собой. Передумала — пожалела кошек. КОШЕК. Животных она любила больше, чем собственных детей — это говорят родственники. В соцсетях — сплошные нейроарты с котами. У нее диагноз — шизофрения. Следователь вызывает психиатра. Бабушка мальчика решает вопросы опеки и готовит похороны. Мальчика зовут Мирослав. Но давайте честно: трагедии не рождаются ровно в момент преступления. Они растут годами — и рядом всегда есть те, кто должны были увидеть. Что мы имеем? Мать — наркоманка. Стоит на учётах. Воспитывает двух детей, один из которых — с ограниченными возможностями. Вопрос первый: где были органы опеки? Если мать стоит на всех возможных учетах — почему дети продолжали жить с ней? Вопрос второй: педиатры? Ребёнка с ОВЗ наблюдают чаще, чем обычного. Никто ничего не видел? Никто не бил тревогу? Вопрос третий: школа, детсад, соседи, воспитатели? Кто-то вообще отслеживал, в каких условиях живут дети? Или опять все «не заметили»? Эта история — не только про убийство. Она про деградацию системы, которая должна защищать самых уязвимых — детей, не способных защитить себя сами. И да, отец. Ему тоже «многое приписывают» в СМИ. То ли дочь жила с ним, то ли нет — но это даже не столь важно. Он точно знал, кем является мать его детей. И оставил. Именно он допустил эту мину замедленного действия. Каким образом здравомыслящий родитель мог подвергнуть ребёнка такому риску? Каждый раз, когда мать убивает своего ребёнка — общество трещит. Потому что это переворачивает саму логику жизни. Это анатомия ужаса, которую невозможно объяснить. И да, я очень надеюсь, что она не выйдет досрочно. Что судебная машина в этот раз не даст сбоя. Что много-много лет она проведёт там, где никому больше не сможет причинить вред. Мирославу — светлая память. И пусть это станет последней точкой терпения для системы, которая обязана защищать детей, а не наблюдать за их гибелью.

+2

Мне кажется, это был 2013 год. Я — выпускница журфака, едва перешагнувшая двадцатилетний рубеж, с амбициями, которые были больше меня, и короной, которую приходилось пригибать, чтобы пройти в дверь. Настя Кашеварова тогда отправляла меня писать про мероприятие МГЕР, а я стояла рядом со столом, плакала и повторяла свой главный на тот момент вопрос: «Почему я?» Но — поехала. На обычную уличную акцию, которую организовывал Максим Руднев. С этих, казалось бы, случайных шагов начался путь, который оказался куда длиннее и важнее, чем я могла представить. Годы шли, и я втянулась в динамику, в энергию, в молодёжные проекты, в это чувство, что страна — это территория твоей личной ответственности. Кажется, за то время я написала миллион текстов — про команды, идеи, Селигеры, сложные проекты и простые радости. Сегодня тот мой «золотой состав Гвардии» разлетелся по разным траекториям: кто-то работает в Госдуме, кто-то в Мосгордуме, кто-то в Администрации Президента. Все выросли, стали старше, сильнее, профессиональнее. И это самый честный итог: значит, всё было не зря. А потом в моей жизни появились МГЕР Москвы. И я могу сказать это абсолютно твёрдо: московское отделение сегодня — одно из самых сильных в стране. По тому, как работают ребята, как держат слово, как реагируют, как помогают. Это люди, которые не боятся брать на себя ответственность. Отдельное спасибо Саше Лебедеву — за то, что звонит всегда в момент, когда всё летит под откос, и спокойно спрашивает: «Что нужно сделать?» Катя Чибарова — неисчерпаемая любовь и бесконечная поддержка. И каждому из ребят — спасибо за преданность делу, которой сегодня так не хватает. 20 лет — серьёзная цифра. Но, по сути, это только старт. Потому что движущая сила страны — в этих молодых людях, которые не боятся работать, думать, делать и отвечать. 🇷🇺С праздником, друзья. Вы — наше будущее. И я горжусь этим.

Для меня как для мамы — просто новая фобия в копилку. У меня 4-летка. Любопытный, шустрый, обожает всё поднимать с земли — камушки, фантики, листочки. Я сто раз за день говорю: «Не трогай!» — а он всё равно тянется. Потому что это нормальное детское любопытство. Потому что ему кажется, что весь мир безопасен. А теперь читаю новости: в Красногорске 9-летний мальчик поднял с земли свёрток денег — и тот взорвался. Возле детской площадки. Ребёнок возвращался с тренировки. Просто увидел купюры, наклонился — и раздался взрыв. Ему оторвало пальцы. Я не знаю, как после такого объяснить своему сыну, что «просто бумажки» могут быть опасны. Что не всё в этом мире можно трогать. Что зло — не в сказках, оно рядом. Если за этим действительно «украинский след» — то какими же зверьми надо быть, чтобы делать такое. Ведь дети, особенно маленькие, тянут всё с пола. Не из жадности, не из глупости — из чистоты. И именно в эту чистоту бьют те, у кого внутри уже ничего человеческого не осталось.

Вчера ночью внезапно накрыло. Захотелось узнать историю своего рода. Не просто фамилии — а кто они были, где жили, чем дышали. Если вы родились в Москве, вы поймёте: у нас часто родословная упирается в маму, папу и максимум бабушку с дедушкой. Дальше — туман. И вот меня понесло. Нашла одного прадеда — погиб под Харьковом. Дед ушёл на войну в тринадцать 😬. А ещё был майор КГБ, погиб где-то в Литве — там его тринадцатилетнего сына ранили, а его самого уже нет. И теперь не отпускает. Хочется докопаться глубже, чтобы просто знать, кто стоял за моей фамилией, за моими глазами, руками, привычками. Может, кто-то из вас уже проходил этот путь? Куда идти, какие архивы копать, на каких сайтах искать следы? Хочу собрать этот пазл.

Искренне хочу поддержать Сашу. Эта история — страшная. Отдых с семьёй в отеле, где должно быть безопасно… и вдруг — нападение. Это не просто халатность — это равнодушие, за которое всегда кто-то платит слишком высокую цену. Когда человек зовёт на помощь — он не должен слышать в ответ тишину. Не должен терять самое дорогое, потому что кто-то не сделал свою работу. Саша, держись. Сердцем — с тобой. Пусть правда прозвучит громко, а виновные ответят.

+6

Вчера, конечно, случилось чудо. Сколько раз я ни приезжала в Старицу — всё никак не удавалось попасть в Храм Параскевы Пятницы. Всегда то закрыт, то просто «не судьба». И вот — за день до её праздника (!) — вдруг получилось. Мы с компанией оказались внутри. И буквально через несколько минут дверь снова закрыли за нами. Боже, какая там красотища. Даже в запустении чувствуется — место силы, огромное, древнее, дышащее. В одном из помещений, прямо под куполом (или как это правильно называется?), — масонский глаз! Тот самый, всевидящий, в треугольнике. А в другой части — огромные изображения животных: я видела льва и быка. Всё это часть старинных фресок XVIII века, едва проступающих сквозь осыпавшуюся штукатурку. История у храма непростая. Когда-то здесь стояла деревянная церковь, а в XVIII веке построили каменную — по указу архиепископа Тверского. Главный престол посвятили Рождеству Богородицы, но в память о старом храме оставили придел святой Параскевы Пятницы — покровительницы женщин, торговцев, рукодельниц. Не случайно храм стоит именно тут: раньше рядом шумел рынок, продавали полотно, свечи, мёд. В день святой сюда приходили просить удачи и лёгкой руки, а девушки — чтобы «нитка не рвалась, и судьба была ровной». Во время советских лет храм закрыли, росписи закрасили, колокола сняли. Внутри хранили зерно, потом стройматериалы. Но место выстояло. И сейчас, когда стоишь там — среди шелушащихся стен, под этим мягким, зыбким светом, — чувствуешь, что храм жив. Просто спит. И, может быть, иногда просыпается — чтобы пустить тех, кому пора. Не раньше и не позже. Вчера он открылся нам — ровно на несколько минут. А потом снова закрыл дверь.

Кажется, кто-то в РПЦ перепутал проповедь с контент-планом. «Неполноценные женщины», «молебен о вразумлении для женщин», «женщинам вредны большие деньги», «женщины, которые сделали аборт - серийные убийцы», «не рассказывать женам об изменах» — и это всё только за месяц! У меня такое ощущение, что где-то в недрах патриархии открылся собственный TikTok, и там челлендж: кто скажет глупость громче. Если так пойдёт и дальше, нас ждут новые инициативы: — «Лекции для непослушных жён»; — «Курс “Как спастись от феминизма за 7 свечей”»; Вот и думаю: может, им пиарщика нормального нанять? Или, может, просто... запретить комментировать всё, что не имеет отношения к церкви, Богу и здравому смыслу. 🙏