Вчера ночью спорили с другом про рехабы. Он уговаривал: не всё так однозначно, есть семьи, которые не знают, что делать — дети сорвались, им нужна помощь, рехабы становятся последней надеждой. Я пыталась понять. И вот сегодня — новость, после которой понимать стало сложнее. В Ростове-на-Дону в реабилитационном центре Анны Хоботовой — 20 детей от девяти до семнадцати лет. Девять лет. С ними применяли наказания голодом, ночными отжиманиями, унижениями, групповыми «отработками» за любой проступок. Девочка из этого рехаба объяснила, почему молчали — потому что им внушали: «ты сам виноват». И здесь главный вопрос: как ребёнок девяти лет вообще может попасть в систему, где слово «наркотики» звучит рядом с ним не как учебный пример, а как диагноз? Нет, дело не в рехабах. Это уже следствие. Причина — дома. На мой взгляд, в наркотему влетают первыми два типа детей: очень маргинальных родителей и очень богатых родителей. Два социальных берега, но одно общее — ребёнка никто не видит таким, какой он есть. В его жизни нет значимого взрослого: есть требования, списки дел, контроль, вечные сборы, занятость, «я в пути». А разговора нет. Присутствия нет. Той взрослой опоры, которая объясняет, поддерживает, выслушивает — нет. И ребёнок идёт искать её в другом месте. Там, где хотя бы заметят — пусть даже в плохой компании. Так работает пустота: если её не заполнить любовью, она заполняется чем угодно. В 70-х, 80-х, 90-х тоже было много грязи — наркотики, тяжелые случаи, даже смерти. Но не стоял конвейер из «реабилитационных центров». Тогда температура общества была другой: социальные связи, живой разговор, сосед, который «видел всё и всех», двор, где тебя могли и ругать, и вытащить. Сейчас — ожоги третьей степени и молчание. Родители заменили разговор инструкциями, объятия — тревожной занятостью, внимание — формулировкой «ты должен». Ребёнок девяти лет не может быть «сам виноват» — он даже не дошёл до возраста, когда способен понять, что с ним происходит. Виноват тот, кто рядом должен быть взрослым — и не стал им. Потому что главная зависимость сегодня — не наркотическая. Главная — отсутствие значимого взрослого. И если его нет, приходит кто угодно: дилер, сектант, псевдопсихолог, воспитатель из убийственного рехаба. И вот поэтому нельзя начинать разговор с вопроса «как лечить» — если мы не начали с вопроса «где взрослые». Рехабы — не начало этой истории, а финальная стадия. И пока мы лечим последствия, мы теряем причины.