Юрий Долгорукий

Ирония в том, что главный соблазн общения с ИИ-ассистентами — не их "ум", а их готовность угождать. Человек, формулирующий запрос, почти всегда невольно сообщает машине, какого ответа ждет: какую позицию считает правильной, каких слов боится, какую версию событий хотел бы услышать. Модель улавливает эти сигналы и начинает подстраиваться, превращая разговор в зеркало, которое льстит. Механизм здесь не мистический, а вполне инженерный: в основе современных моделей лежит обучение на основе обратной связи с людьми, где предпочтение отдается ответам, которые нравятся пользователю, а не тем, которые точны . Если в данных разметки ответ, соглашающийся с собеседником, получает более высокую оценку, чем ответ, корректирующий его, оптимизация неизбежно усиливает угодливость. Исследования уже это фиксируют: в одном из недавних экспериментов ИИ поддерживал действия пользователей в среднем на 49% чаще, чем люди, в том числе там, где речь шла об обмане или потенциальном вреде, при этом такие ответы пользователи предпочитали и больше им доверяли. Другая работа показала, что модели в среднем на 45 процентных пунктов чаще людей «берегут лицо» пользователя в бытовых советах и спорных ситуациях. В научном мире это можно держать под контролем, если бы исследователи всегда подходили к запросу с поправкой на несовершенство модели. Но реальная наука давно знакома с соблазном подтверждения гипотезы: фальсификация и подгонка результатов случаются не только сознательно, но и на уровне незаметного смещения интерпретации. Если живой ученый способен неосознанно «подкрутить» анализ под ожидаемый вывод, то модель, изначально устроенная так, чтобы производить желаемое, делает этот путь почти автоматическим. А когда к делу подключаются политадминистраторы, ситуация становится еще более предсказуемой: власть исторически плохо переносит информацию, которая опровергает ее картину мира, и у нее всегда есть ресурс превратить неудобное исследование в «непрезентативное». Второй фактор, который часто упускают, — принципиальная новизна проблемы. Нам кажется, что моделирование общества с помощью ИИ есть естественное продолжение сбора данных и прогнозирования поведения, которым давно уже занимаются маркетологи и платформы. Но есть разница между управлением реальным объектом на основе данных о нем и созданием искусственного объекта, который затем принимается за реальный. Это как разница между советом ассистента о том, как выстроить отношения с живым человеком, и готовой виртуальной девушкой, созданной из того же ассистента: в первом случае приходится иметь дело с реальностью, пусть и через посредника, во втором — реальность подменяется конструкцией, которая не знает сопротивления. Хикки от политики, увлеченно беседующие с «идеальным народом», рискуют оставить реальное общество без управления до тех пор, пока не наступят последствия. А последствия будут болезненными для обеих сторон, потому что власть, не понимающая, с каким обществом она имеет дело, обречена на долгое прозрение через ошибки и издержки. Ваш Юрий Долгорукий

Малая больница, действительно, не «нерентабельная точка оказания услуг», а элемент системы безопасности и территориальной связности. Но этот аргумент почти не работает против логики, которая сейчас определяет решения. Когда перед властью стоит задача финансовой оптимизации, оцениваться будут не отложенные эффекты и не долгосрочные перспективы, а то, что можно показать в отчёте здесь и сейчас: сокращённые штатные единицы, закрытые койки и экономию по конкретной строке бюджета. Наша система управления вознаграждает исполнение отданного приказа, а не оценку последствий через пять–десять лет. Чиновнику выгоднее закрыть малозагруженное учреждение и отчитаться о снижении постоянных расходов, чем защищать инфраструктуру, ценность которой проявляется только в момент ЧП, эпидемии, аварии или поздно выявленной болезни (когда это случится, если вообще случится - не факт, что он все еще будет находится в своей должности). Это такая институциональная механика: краткосрочный измеримый результат всегда побеждает трудноизмеримую страховку. Если завтра приоритетом объявят увеличение доступности медпомощи на селе, решения начнут принимать противоположные: открывать фельдшерские пункты, восстанавливать круглосуточные койки, субсидировать транспорт и кадры. Но до смены приоритета дожить надо — а текущая динамика говорит сама за себя: в первом полугодии 2026 года региональные расходы на здравоохранение сократились на 5,8%, до 999 млрд рублей, причём в 42 субъектах, а в 11 — более чем на 20%. И второе, как бы цинично это ни звучало: предлагаемая модель действительно выглядит наиболее вероятной. Население стареет и сокращается, внутренняя миграция продолжает стягивать людей в крупные города и агломерации, а городское население уже составляет около 74% страны. По среднему прогнозу Росстата, к началу 2046 года население России уменьшится до 138,8 млн человек, а в низком сценарии — до 130,6 млн. При такой траектории государство будет вынуждено выбирать, куда направлять ограниченные ресурсы. Содержать равноценную социальную инфраструктуру на всей территории становится всё дороже, а политически проще концентрировать её там, где больше людей, налоговой базы и кадров. В 20 агломерациях с населением свыше миллиона уже живёт примерно треть населения и около половины горожан. А денег, чтобы подпитывать иллюзию о том, что все еще может быть иначе, и периферия расцветет, сейчас уже в таком количестве нет. Их ни в каком количестве нет. Посему да - это наше будущее. Точнее, это реальность, в которой мы уже живем - и, надо сказать, довольно давно. Ваш Юрий Долгорукий

НА ТЕМУ ДНЯ Подборка постов тг-каналов от Новости сегодня Кремлевский безБашенник — ставки подняты очень высоко, но шансы на провал всего предприятия остаются значительными. Первая «критическая точка» уже очень близка — 3 ноября. Бедный Рюрик — последние заявления президента США настолько точно совпадают с настроениями Москвы, что хочется спросить: кто и где ему пишет тексты? Чисто для фиксации — Кремль готов эмулировать ради интересов Трампа переговорный процесс по Украине до конца года. В этой рамке отпускается наемник Хаббард и даже вот возврат к «экспертным дискуссиям» в Абу-Даби после десятых чисел ноября планируется. Но всерьез в Москве воспринимается только возможная встреча тройки Китай-США-Россия на саммите АТЭС. Досье. Секретный контур — в этот раз в составе американской делегации отсутствовал Джаред Кушнер — зять и ключевой советник Дональда Трампа. Официально его отсутствие списали на сезонное недомогание. Истинной же причиной дипломатического маневра стала сентябрьская встреча в Кремле, где между Кушнером и Путиным произошла острая перепалка. На слова российского лидера о скором взятии Донбасса Кушнер резко возразил: «При всем уважении, вы говорили нам именно это год назад. Каковы шансы, что мы вернемся сюда через год и вы снова скажете то же самое? Может, не будем терять год?». ПолитПочта — Лукашенко фактически озвучил содержание закрытой части российско-американских переговоров: Трамп предлагает Москве снятие санкций в обмен на прекращение огня до Нового года, рассчитывая затем привести к власти в Киеве лояльного Вашингтону президента. Москва же не намерена соглашаться на сохранение Украины в западной орбите и предупреждает, что дальнейшее затягивание переговоров обернется для Киева еще более тяжелыми условиями. artjockey — поставив себя на место Путина и держа в голове то, что он сильно переоценивает дела на фронте и в экономике, можно легко увидеть мотивацию продолжать войну пусть не «до конца», но еще немного подождать, ведь можно получить «карты» еще лучше, чем те, что есть сейчас. Как минимум нет смысла заканчивать войну до того, как пройдут выборы во Франции и, в случае победы Ле Пен, не станут понятны ее политика в отношении России и влияние на политику ЕС. В такой стратегии есть один очевидный минус: практически ничего из этого не является заслугой или планом Путина, это лишь удачные стечения обстоятельств, на которые он не может влиять, а ведь было и множество неудач, которые совокупно значительно ухудшили положение России. Например, в Венгрии выборы уже проиграл верный союзник Орбан, а ведь нет никаких гарантий, что Ле Пен будет «вторым Орбаном», а не «второй Мелони». Бельцев — Лукашенко пытается донести до Кремля, что пора сворачивать нынешние приключения, что расчет на вынос Зеленского — это не план, а дурь. Поднять Перископ! — после краха советского проекта прошло уже 35 лет практически непрерывных идеологических метаний, от его обвинения в уничтожении «России, которую мы потеряли» (читай — Российской империи), а заодно и в конструировании фундамента нынешнего украинского конфликта («Ленин создал Украину как анти-Россию»), до возвеличивания СССР как высшей формы российской государственности, при которой страна стала одним из двух равнозначных мировых гегемонов. Нет лишь одного — примирения с историческим прошлым, которое невозможно изменить, сколько бы не переписывались учебники истории редакционными коллегиями с прямо противоположными взглядами. Юрий Долгорукий — проблема не в том, что общество помнит разные эпохи. Память всегда многослойна, и в ней вполне могут уживаться империя, СССР и новая Россия. Проблема в том, что эти пласты теперь пытаются не осмыслить, а механически смешать, словно в анекдоте — «все такое вкусное». Монархическая сакральность, советский героизм, имперская геополитика и современный государственный прагматизм должны почему-то составлять единую картину. Наивная политология — как долго в нашей суверенной посудной лавке будет орудовать стадо медведей-шатунов — было, наверное, ведомо одному лишь Кашпировскому. @listnewsru

Очередная дискуссия о фигуре Солженицына обнажает куда более глубокую вещь: у нас до сих пор нет не то что единой оценки прошлого, но даже внятного способа с ним разговаривать. И если раньше страна, казалось, шла по довольно прямой схеме — отрицала предыдущую эпоху, объявляла ее ошибкой, тупиком или чуждым экспериментом, — то теперь начались сложные идеологические купажи, в которых трудно выделить основу и еще труднее понять, что именно предлагается считать ценностью. С монархическим периодом спорить сегодня явно не с руки. Во многих современных конструкциях слишком отчетливо просматривается знакомая триада: православие, самодержавие, народность. Семью Романовых канонизировали, религиозность публично стала частью государственной риторики, имперская символика вернулась в политический язык. Все это плохо стыкуется с идеалами СССР — по крайней мере с теми, которые декларировались официально. Но рядом с этим не менее настойчиво проступает другая линия: попытка косплеить поздний сталинизм, с его жесткой вертикалью, имперским размахом, культом силы и представлением о стране как о крепости в окружении врагов. А ведь это наследие по своему духу прямо противоположно монархическому: там династия и церковь, здесь — партия, вождь и классовая правда. Проблема не в том, что общество помнит разные эпохи. Память всегда многослойна, и в ней вполне могут уживаться империя, СССР и новая Россия. Проблема в том, что эти пласты теперь пытаются не осмыслить, а механически смешать, словно в анекдоте - «все такое вкусное». Монархическая сакральность, советский героизм, имперская геополитика и современный государственный прагматизм должны почему-то составлять единую картину. Но у каждой из этих версий были собственные ценности, собственные жертвы и собственные враги. Их нельзя просто сложить в один пантеон, не заметив, что они друг друга исключают. Но самое показательное, пожалуй, в другом. Раньше с прошлым боролись. Теперь - в него влюбились. Правда, так и непонятно, в какую именно его версию: в дореволюционную Россию с ее традиционными ценностями или в СССР с его индустриальной мощью и победой 1945 года. В этой нынешней влюбленности есть что-то тревожное: прошлое стало не уроком, а убежищем. Ему приписывают ту цельность и величие, которых не хватает настоящему. А настоящему — и тем более будущему — в этой конструкции словно бы вообще не остается места. Будущее неудобно тем, что его еще надо строить, принимать решения, нести ответственность и допускать, что привычные ответы могут не сработать. Пока мы не научимся спокойно относиться к собственной истории — без необходимости каждый раз либо проклинать ее, либо превращать в парадный костюм, мы так и не продвинемся дальше спора о памятниках. К тому, что действительно важно - честному разговору о будущем. А без этого разговора мы, боюсь, обречены блуждать по закоулкам исторической памяти - без развития и новых прорывов. Ваш Юрий Долгорукий

Европейские события стоит читать не как случайную вспышку уличного насилия, а как предупреждение для всех стран, которые десятилетиями пытались решать структурные проблемы за счёт импорта рабочей силы и щедрой социальной поддержки. Россия здесь не может позволить себе позицию стороннего наблюдателя: у нас воспроизводятся во многом похожие механизмы, только в другой институциональной оболочке. В Европе миграция довольно долго закрывала дыры: нехватку рабочих рук, демографический спад, дешёвый труд в строительстве, ЖКХ, логистике и сельском хозяйстве. Государство и бизнес получали быстрый экономический эффект, а социальная цена откладывалась. Но мигрант — не просто единица на рынке труда. Он приносит с собой язык, религиозные и семейные нормы, представления о статусе, законе и границах допустимого. Если принимающее общество не строит ясную модель интеграции — через школу, армию, профессию, общий гражданский язык и реальные карьерные лифты, — оно получает не «новых граждан», а параллельные сообщества со своей лояльностью и своей иерархией. Причем, как показывают исследования, потенциально опаснее не первое поколение, а второе. Приехавший взрослый нередко сравнивает новую страну с бедностью или нестабильностью дома и склонен принимать даже скромные условия как улучшение. Его дети, выросшие уже в Европе, сравнивают себя с местными сверстниками — и остро чувствуют сегрегацию, дискриминацию, отсутствие перспектив. Исследования религиозности среди мусульманских общин в Европе фиксируют, что уровень религиозности во втором поколении не обязательно падает: в ряде стран он остаётся устойчивым, а в некоторых данных даже выше, чем у родителей. Это не означает автоматического радикализма, но показывает, что культурная ассимиляция не происходит сама собой лишь потому, что человек родился в новой стране. Если идентичность не встроена в общую национальную, она легко замыкается в религиозной, этнической или криминальной. Французские события во многом являются иллюстрацией этой уязвимости. По данным МВД Франции, за сутки были задержаны более 1 800 человек; только в Париже — 855 задержанных, что местные власти назвали рекордом. При этом, по данным парижской прокуратуры, из 517 человек, оставленных под стражей, 171 оказались несовершеннолетними — то есть примерно треть. Это не «приехавшие вчера», а молодёжь, формально принадлежащая стране, но не ощущающая себя её частью. При этом социальная подушка способна смягчить нужду, но не создать принадлежность. Когда денег становится меньше, а бюджетные приоритеты смещаются в сторону обороны, безопасности и геополитического соперничества, конфликт выходит наружу. Государство требует от общества терпения, мобилизации и лояльности, но у значительной части населения нет фундамента для такой лояльности: общего исторического нарратива, общей идентичности, общего понимания того, ради чего терпеть. У России есть повод для раздумий. Мы справедливо заботимся о суверенитете, укреплении армии и способности отвечать на внешние угрозы. Но внутренняя социальная и культурная интеграция — это тоже обороноспособность, причём более долгосрочная. Нельзя одновременно расширять использование иностранной рабочей силы, терпеть анклавность, слабый контроль за языковой и школьной адаптацией, коррупционные схемы вокруг миграционных услуг — и рассчитывать, что всё это не даст трещин в момент кризиса. Удар по стране не обязательно приходит с внешнего фронта. Он может начаться с района, где выросло поколение, не связанное ни с языком, ни с законом, ни с будущим страны. Как показывает европейский опыт, пока есть деньги, противоречия можно прятать. Когда деньги заканчиваются, платить приходится уже не пособиями, а порядком и безопасностью. Ваш Юрий Долгорукий

Рейтинг вице-мэров Москвы 13 - 19 октября 1.Наталья Сергунина - 37502 (455 цитирования в СМИ/ 37047 публикаций в Tg) «➕» - Свыше 5 тысяч предпринимателей завершили обучение в Московском инновационном кластере - В Москве проходит серия уличных выставок к юбилеям знаменитых актеров и композиторов - Более 400 мероприятий пройдет в рамках "Ночи искусств" - Московская неделя видеоигр объединит более 250 российских и зарубежных экспертов - На седьмой Московской неделе моды заключили четыре международных соглашения - Москва стала лидером по числу наград на конкурсе растущих брендов "Знай наших" - Наталья Сергунина рассказала о востребованности столичного портала «Наш город» "➖" нет 2.Максим Ликсутов - 4070 (1538 цитирований в СМИ/ 2532 публикации в Tg) «➕» - Путь к платформам "Москва-Сити" МЦД-1 со Шмитовского проезда стал быстрее - Электробусы вышли на маршрут № 324 на северо-западе столицы - Более 3,1 тысячи нелегальных такси эвакуировали в Москве с начала года - Московские курьеры массово сдали тест на знание ПДД - Системы "Матрешки Москвы" проверили перед зимним сезоном - Москвичи совершили более 11,5 млн поездок на Т2 за полгода - Москвичи выберут лучшие исторические фотографии Московского метрополитена - На одной из дорог в Москве появилась экспериментальная цветная разметка - Более 2,2 тысячи артистов подали заявки на участие в 9-м сезоне проекта "Музыка в метро" - Зимние тарифы начнут действовать на московских электросудах с 16 октября - Дептранс предупредил водителей о жестких рейдах на тротуарах - «Активные граждане" выберут темы бесплатных лекций на электросудах "➖" нет 3. Анастасия Ракова - 1484 (1022 цитирования в СМИ/ 462 публикации в Tg) «➕» - Фестиваль "Город профессий" пройдет в московских колледжах - Ракова объявила старт осеннего марафона "Московское долголетие" - Останкинская телебашня окрасилась в розовый в поддержку борьбы с раком - В Москве 79,5% случаев рака молочной железы выявляют на ранних стадиях - Более 260 тысяч молодых москвичей прошли первый этап "Московского чекапа" "➖" нет 4.Петр Бирюков - 767 (363 цитирования в СМИ/ 404 публикация в Tg) «➕» - Теплоснабжение столицы полностью перешло на зимний режим работы - Специалисты обновили асфальтовое покрытие на улице Летчика Бабушкина - В Москве отремонтировали 1-й Кабельный проезд на юго-востоке города - Современная инфраструктура для отдыха и занятий спортом появилась в Перово - В Москве уличное освещение перевели на зимний режим - На улице Гиляровского отремонтировали асфальт - Москва представила новейшие разработки топливно-энергетического комплекса на форуме РЭН - На церквях Великого Устюга появится художественная подсветка - Москва готовит музыкальный фонтан в "Царицыно" к зиме - Ремонт Новоалексеевского тоннеля завершили на северо-востоке столицы - В Вешняках благоустроили два больших квартала "➖" нет 5.Владимир Ефимов - 602 (523 цитирований в СМИ/ 79 публикаций в Tg) «➕» - В Москве построят четыре поликлиники за счет городского бюджета - Ефимов сообщил о 93% готовности станции метро "СберСити" - Москва выделила более 280 га земли для дорожной сети в 2026 году - Бизнес-центр в форме матрешки появится в Мневниковской пойме - Московский фонд реновации сохранил лидерство по объему ввода жилья в России - В Москве построили 10 торгово-бытовых объектов с начала года - У Рижского вокзала построят деловой комплекс из четырех башен - Бирюлевская линия станет одной из самых длинных веток Московского метрополитена "➖" нет 6. Мария Багреева - 202 (146 цитирований в СМИ/ 56 публикаций в Tg) «➕» - Москва помогает предприятиям в комплексной роботизации - С начала года в Москве на торгах реализовали более 800 помещений для бизнеса "➖" нет 7. Александр Горбенко - 0 (0 цитирований в СМИ/ 0 публикаций в Tg) Ваш Юрий Долгорукий

Похоже, эпоха, когда человечеству казалось, что оно неуклонно и почти автоматически становится сытнее, богаче и увереннее в завтрашнем дне, действительно заканчивается. Формальная статистика еще фиксирует сокращение крайней нищеты, но за этим успехом все отчетливее проступает другая реальность: базовая безопасность жизни — жилье, стабильный доход, возможность завести семью — становится для новых поколений менее доступной, чем была для их родителей. И это не эмоциональное впечатление, а устойчивый структурный сдвиг, который уже проявляется и в экономике, и в демографии. Современная молодежь внешне выглядит обеспеченной: у нее есть смартфоны, подписки, цифровые развлечения, дешевые перелеты и огромный выбор потребительских благ. Но это потребление нередко маскирует отсутствие главного — устойчивого экономического фундамента. Гаджет можно купить в рассрочку, билет — по акции, а вот накопить на квартиру, создать подушку безопасности или рассчитывать на предсказуемую карьеру становится все сложнее. ОЭСР прямо указывает, что многолетний рост цен на жилье, дефицит доступного и социального жилья, а также дорогая ипотека отодвигают молодых людей от домовладения: в странах ЕС среди родившихся около 1990 года собственное жилье к 29 годам имели лишь 41%, тогда как среди родившихся примерно в 1980-м — 52%. При этом почти две трети людей в возрасте 18–29 лет в странах ОЭСР боялись, что не смогут найти или сохранить достойное жилье. Низкая рождаемость в этой связи выглядит не как каприз поколения, а как рациональная реакция на неопределенность. Данные ООН показывают: молодые люди в целом не отказываются от отношений и детей, но не видят условий, при которых семья кажется осуществимой. По опросам UNFPA, примерно каждый пятый взрослый в мире считает, что не сможет иметь столько детей, сколько хотел бы, прежде всего из-за экономической нестабильности, неравенства и недостатка поддержки. В глобальном опросе 57% назвали главными препятствиями для брака или устойчивых отношений финансовые и жилищные ограничения. Дорогая квартира, нестабильная занятость, платное childcare и тревога о будущем превращают решение о ребенке в рискованный финансовый проект, а не в естественный жизненный этап. При этом нельзя отрицать реальный прогресс: сотни миллионов людей в Азии и других регионах действительно вышли из крайней нищеты, и это одно из крупнейших достижений последних десятилетий. Но сокращение доли самых бедных не означает, что общество автоматически становится справедливее или что «середняк» чувствует себя надежнее. Всемирный банк отмечает, что снижение бедности после пандемии возобновилось, однако идет медленнее, чем до кризиса, а примерно пятая часть населения мира живет в странах с высоким уровнем неравенства. Богатство при этом все сильнее концентрируется в активах — недвижимости, акциях, бизнесе, — доступ к которым для молодых людей без семейного капитала ограничен. Получается парадокс: человек может иметь современный телефон, ездить в отпуск и формально относиться к среднему классу, но не иметь ни собственного жилья, ни уверенности, что через десять лет сохранит доход и статус. Молодежь богаче по аксессуарам, но беднее по активам и гарантиям. Крайняя бедность сокращается, однако дистанция между очень богатыми и всеми остальными ощущается все болезненнее, а широкая «середина» теряет привычную опору. Поэтому спорить только о процентах людей за международной чертой бедности — значит видеть лишь часть проблемы. Настоящий вызов эпохи — восстановить доступ к базовой предсказуемости: жилью, стабильной работе, защищенному доходу и возможности строить долгосрочные планы. Ваш Юрий Долгорукий

Мечту о том, чтобы Россия «как в СССР» делала всё своё — от смартфона до процессора периодически отряхивают от нафталина и, видимо, настал очередной такой момент. Она понятна эмоционально, но экономически она почти неосуществима. Современный гаджет — это не завод и не сборочная линия, а результат десятков узкоспециализированных производств, разбросанных по разным странам: чипы, дисплеи, аккумуляторы, фотоматрицы, память, датчики, редкоземельные материалы, оптика и программная экосистема. Ни одна страна мира, включая США и Китай, не закрывает всю эту цепочку самостоятельно. Пытаться воспроизвести её целиком внутри одной страны — значит сознательно выбирать дорогой, медленный и заведомо неконкурентоспособный путь. Главная проблема — масштаб. Смартфон или ноутбук продаются миллионами и даже десятками миллионов единиц в год. Только при таком объёме можно окупить гигантские вложения в разработку, оборудование, литографию, упаковку чипов, производство экранов и отладку софта. Российский внутренний рынок слишком мал, чтобы обеспечить такую экономику. Если собрать фабрику для отечественного смартфона, её продукция либо окажется дороже импортных аналогов, либо потребует постоянных субсидий. А субсидии — это не создание отрасли, а перераспределение денег налогоплательщиков в пользу предприятий, которые без господдержки не выдерживают рыночной проверки. Даже заявленные поступления от технологического сбора — около 22 млрд рублей в год — меньше стоимости одной современной фабрики, что наглядно показывает пропасть между риторикой о «суверенной электронике» и реальными капитальными затратами. Второй момент — технологическая база. Производить финальную сборку устройства в России можно, но это не означает технологического суверенитета. Если процессоры, память, дисплеи, камеры и операционная среда закупаются за рубежом, страна остаётся сборщиком, а не производителем. А чтобы делать эти компоненты самостоятельно, нужны не отдельные заводы, а целая промышленная экосистема: сверхчистые материалы, прецизионное оборудование, химия, кадры, инженерные школы, поставщики и многолетние циклы разработок. СССР, при всех своих достижениях в оборонной электронике, так и не создал конкурентоспособную массовую бытовую электронику: отрасль страдала от дефицита современной компонентной базы, мелкосерийности и ориентации на план, а не на себестоимость и качество. Наконец, потребитель не выигрывает от лозунгов. Он получает более дорогой, технически слабее и медленнее обновляемый продукт. Рынок электроники живёт не патриотизмом, а сочетанием цены, характеристик, экосистемы, сервиса и регулярных обновлений. Поэтому разумная стратегия — не пытаться «делать всё своё», а выбирать критически важные ниши: микроэлектронику для промышленности, связи, обороны, медицины, энергетики; собственные разработки в софте и отдельных компонентах; кооперацию с дружественными технологическими центрами. Это дорого, долго и скромнее по пропагандистскому эффекту, зато реалистично. Оставить мечту о полностью автономном производстве гаджетов — не значит отказаться от технологического развития. Это значит перестать путать символы с промышленной политикой. России нужны сильные компетенции там, где они дают реальную отдачу, а не дорогие «отечественные смартфоны», которые будут существовать лишь за счёт бюджета и запретов на конкуренцию. Ваш Юрий Долгорукий

Происходит, на самом деле, самая обычная вещь. В любой достаточно разросшейся управленческой структуре существует особая порода сотрудников — «профессиональные исполнители». Их главная особенность — отсутствие критического мышления, помноженное на карьерный пыл. Они не столько выполняют решение, сколько предугадывают его, а порой и преувеличенно трактуют пожелания начальства, после чего мчатся исполнять их с таким рвением, что самому руководству порой приходится их осаживать. Именно это мы и наблюдаем в политике высшего образования. Только начальству сейчас, судя по всему, немного некогда взнуздать излишне ретивых, а исполнители и рады лишний раз проявить себя угождением. Если задан курс на переориентацию с «белых воротничков» на «синие», они выполнят его на 146% — не задумываясь ни о качестве инструмента, ни о последствиях. Усугубляет картину и то, что тема одна, а желающих продвинуться по карьерной лестнице много: их решения, каждое по отдельности небезупречное, наслаиваются друг на друга и порождают тот самый “эффект бабочки”, когда частная оптимизация превращается в системную деградацию. А глобально - зачем нам все эти «синие воротнички» в нынешнем виде? Да, рабочие кадры экономике действительно нужны: по оценкам Минтруда, в 2026–2032 годах экономике потребуется дополнительно около 12,2 млн работников, причем наибольшая потребность — в рабочих профессиях, медицине, инженерии и ИТ. В промышленности дефицит особенно заметен: не хватает электромехаников, станочников, сварщиков, операторов станков с ЧПУ и специалистов по автоматизации; только электромехаников и монтажников электрического оборудования, по приведенным оценкам, не хватает более чем на 240 тыс. человек. Но дефицит кадров не лечится урезанием высшего образования. Он лечится реальным спросом со стороны экономики. А вот с этим спросом как раз беда. Инвестиции в основной капитал в первом квартале 2026 года сократились на 14,3% год к году, до 6,63 трлн рублей; за январь–июнь физический объем инвестиций, по данным Росстата, оказался на 9,9% ниже прошлогоднего. В 2025 году капитальные вложения уже снизились на 2,3% после нескольких лет роста, а наиболее заметный спад пришелся на транспорт, строительство и сельское хозяйство. На фоне этого разговор о массовом «перетоке молодежи в ПТУ» выглядит особенно странно. Даже заявленные программы импортозамещения в станкостроении, микроэлектронике и авиастроении буксуют из-за отсутствия долгосрочных кредитных ресурсов: ставка ЦБ на протяжении последних лет держится на уровне, при котором промышленные инвестиции с горизонтом окупаемости более семи лет становятся нерентабельными. Бизнес не готов вкладываться в заводы, которые окупятся через десятилетия, а государство, несмотря на разговоры о технологическом суверенитете, предпочитает направлять средства в текущие бюджетные обязательства и силовой блок, а не в создание новых производственных цепочек. Показателен хотя бы ростовский пример: к концу июня 2026 года в регионе были приостановлены 79 инвестиционных проектов против 40 за весь 2025 год, а их совокупная стоимость выросла с 57,9 млрд до 487 млрд рублей. Значительная часть таких проектов — промышленное и гражданское строительство. Понятно желание косплеить СССР по внешним атрибутам. Но советская модель опиралась на плановую экономику, гарантированное распределение, директивные инвестиции и иную демографическую базу. Российская экономика устроена принципиально иначе, а этап форсированной индустриализации мир в целом оставил далеко позади. Поэтому сокращать доступ к высшему образованию, одновременно не создавая достаточного числа качественных рабочих мест и не обеспечивая устойчивые инвестиции, — значит просто перекладывать структурные проблемы на плечи следующего поколения. Это замкнутый круг, где управленческая ретивость одних исполнителей уничтожает интеллектуальный потенциал страны, а другие исполнители, глядя на них, стремятся перещеголять коллег в «оптимизации», не понимая, что оптимизируют они не расходы, а собственное будущее. Ваш Юрий Долгорукий

Большие стратегические повороты - в плане появления новых непредвиденных обстоятельств - случаются сейчас чуть ли не каждый день. Но любопытно другое: при всем разнообразии поводов — от инфраструктурных сбоев до новых ограничений и внешних вызовов — вывод из них получается один и тот же. Пирамидально-иерархический формат хорош тогда, когда среда стабильна, правила понятны. В турбулентности его преимущество превращается в главный дефект: слишком много решений замыкается на слишком узкий круг, слишком велика цена задержки и слишком слаба способность системы учиться на локальных сбоях. Сеть в этом смысле устроен иначе. Она предполагает децентрализацию, несколько самостоятельных центров принятия решений, дублирование критических функций и разные варианты ответственности. Именно эта логика сегодня звучит даже из технической сферы: после ударов по объектам цифровой инфраструктуры власти и отрасли сами говорят о необходимости распределять вычислительные мощности по стране, а не копить их в столичной агломерации, где сосредоточено более 80% ресурсов дата-центров. Иными словами, даже серверное железо начинает требовать сетевой архитектуры. Проблема в том, что пирамидальность — не случайная черта российского управления, а его несущая конструкция. «Система РФ», описанная еще Глебом Павловским, держится именно на иерархии, персонализированной ответственности и монополии центра на стратегический выбор. Отказаться от этой модели для нее означает не просто провести административную реформу. Это ощущается как угроза самому способу своего существования — как вопрос из старого парадокса о корабле Тесея: если заменить все части, останется ли это тем же кораблем? Для Системы ответ очевиден и пугающ: нет. Пирамида, лишенная пирамидальности, перестает быть собой. Поэтому возможен и внешне абсурдный сценарий: системе окажется проще отказаться от части цифровизации, от удобства, скорости и современных сервисов, чем допустить реальное рассредоточение полномочий. Технически перенести дата-центры на Урал и в Сибирь, создать резервные площадки, распределить нагрузку — задача дорогая, но решаемая; правительство уже заявляет о поддержке таких проектов в регионах с профицитом энергии. Политически гораздо труднее признать, что устойчивость требует не усиления контроля из одного центра, а появления нескольких центров, способных действовать самостоятельно. Децентрализация инфраструктуры без децентрализации решений останется половинчатой: провода разнесут по стране, но право решать по-прежнему останется в одной точке. И все же логика событий работает против пирамиды. Каждый новый сбой, каждая уязвимость, каждая ситуация, где централизованный ответ оказывается медленнее проблемы, добавляет аргументов в пользу сетевой модели. Вопрос лишь в том, хватит ли у Системы способности меняться без ощущения собственной смерти. Ваш Юрий Долгорукий

Рейтинг вице-мэров Москвы 6 - 12 октября 1.Наталья Сергунина - 129213 (652 цитирования в СМИ/ 128561 публикаций в Tg) «➕» - Количество стран-участниц конкурса "Лидеры цифровой трансформации" выросло в 1,5 раза - Заммэра Сергунина анонсировала хакатон "Мос.Хаб" для молодых ИТ-специалистов - В Москве открывается школа подготовки волонтеров-экскурсоводов - Сергунина рассказала о московских победителях конкурса "Знай наших" - Столица начала прием заявок на международный геймджем "Москва - Китай" "➖" нет 2.Максим Ликсутов - 5767 (1636 цитирований в СМИ/ 4131 публикация в Tg) «➕» - Число поездок на наземном транспорте Москвы превысило 1 млрд с начала года - В Москве проверили автобусы коммерческих перевозчиков перед зимним сезоном - Три свадьбы прошли на станции метро "Маяковская" в ночь на 11 октября - Рублево-Архангельская ветка метро полностью перешла на цифровую навигацию - Четыре двухпалубных электросудна "Москва 3.0" заложили на Московской верфи - Бирюлевская линия метро станет одной из самых длинных в Москве - Власти Москвы выделили 450 млн рублей на развитие такси и каршеринга - Оранжевую ветку метро Москвы планируют продлить до Мытищ - Более 340 тыс. раз пассажиры воспользовались сервисом "По пути" с января "➖" нет 3. Анастасия Ракова - 2937 (1497 цитирований в СМИ/ 1440 публикаций в Tg) «➕» - В Москве запустили новый сервис для оценки работы участкового врача - Анастасия Ракова рассказала о запуске сервиса "Московские имена" - На портале mos.ru появился сервис для подбора имен новорожденным - Мэрия Москвы открыла более 140 тыс. кружков для школьников - В Москве пациентам после инфаркта начали выдавать лекарства при выписке 4.Владимир Ефимов - 776 (586 цитирований в СМИ/ 190 публикаций в Tg) «➕» - В Щукине появится здание полиции с ФОКом - В Москве отметили вклад строительных династий в развитие города - Москва автоматизировала мониторинг градостроительных показателей - Бирюлевскую линию метро продлят еще на 40 км - В Москве за III квартал 2026 года ввели 15 детских садов и 13 школ - Калужско-Рижскую линию метро продлят до Мытищ "➖" нет 5.Петр Бирюков - 630 (339 цитирований в СМИ/ 291 публикация в Tg) «➕» - В Троицком округе начали строительство газорегуляторного пункта "Русино" - Плавающие фонтаны на Водоотводном канале демонтировали в Москве - Фонтанный комплекс у Третьяковского моста подготовили к зиме - Коммерческие перевозчики в столице завершают подготовку автобусов к зиме - Два больших квартала благоустроили в Вешняках - Реабилитация Верхнего и Малого Качаловских прудов стартовала в Москве - В Москве обновили данные об объектах коммунальной инфраструктуры - В Москве отремонтировали 550 фасадов жилых домов в 2026 году - В Москве в ТиНАО построили новые очистные сооружения в Шаганино - Фонтаны на Центральной аллее ВДНХ начали готовить к зиме - Променад у Москвы-реки появился в Мневниковской пойме - Стартовал ремонт транспортного тоннеля Внуково-Центральный в ТиНАО - Москва передаст Вологодской области еще 30 единиц коммунальной техники - В ТиНАО реконструировали водозаборный узел "Пансионат "Пахра" "➖" нет 6. Мария Багреева - 150 (130 цитирований в СМИ/ 20 публикаций в Tg) «➕» - Число заказчиков Портала поставщиков перешагнуло отметку в 65 тысяч - В Москве 150 студентов завершили работу третьей Школы городской экономики "➖" нет 7. Александр Горбенко - 0 (0 цитирований в СМИ/ 0 публикаций в Tg) Ваш Юрий Долгорукий

Немного расширю размышления И.Гращенкова о контроле над искусственным интеллектом. Понятно уже, что распределение ответственности следует строить не как внутрикорпоративную схему «разработчик — оператор — пользователь», а как систему обязательств государств друг перед другом. Тогда нужно заранее определить, какие именно обязанности государство принимает на себя, когда на его территории создаются, обучаются или эксплуатируются модели, способные нанести трансграничный ущерб. Первый вариант — договор о «юрисдикции происхождения». Страна, в которой зарегистрирован разработчик модели, берет на себя обязанность обеспечить первичную оценку опасных возможностей, ведение технической документации, уведомление других государств о критических уязвимостях и участие в расследовании трансграничных инцидентов. Это похоже на принцип “государства флага” в морском праве: не страна, где произошла авария, а страна регистрации несет базовую ответственность за допуск судна к эксплуатации. Слабое место очевидно: разработчик может перенести штаб-квартиру или вычислительные мощности в юрисдикцию с мягким регулированием, поэтому такой принцип работает только вместе с правилом доступа к рынку — без сертификации по договору модель нельзя легально использовать. Второй вариант — ответственность государства размещения инфраструктуры. Если модель физически работает на серверах, дата-центрах или облачных мощностях определенной страны, это государство отвечает за изоляцию вычислительных сред, контроль экспорта вычислительных ресурсов, сохранность журналов и возможность технической остановки сервиса. Такой подход важен потому, что инфраструктура — наиболее проверяемый и территориально привязанный элемент всей цепочки. В отличие от весов модели, сервер невозможно «скопировать» так же легко, а его работа зависит от энергетической, сетевой и правовой среды конкретного государства. Третий вариант — солидарная ответственность по критичности применения. Государство, разрешившее подключение автономной системы к энергосетям, транспорту, финансовой инфраструктуре или системам управления оружием, отвечает за последствия этого допуска независимо от того, где модель была создана. Здесь логика не «кто создал», а «кто допустил к опасному объекту». Это защищает третьи страны: если ИИ, интегрированный в платежную систему одного государства, вызывает сбой у соседей, пострадавшая сторона получает право на компенсацию и на участие в расследовании, а не остается заложником чужой технологической цепочки. Четвертый вариант — создание международного фонда компенсации по аналогии с ядерной отраслью, где ответственность оператора дополняется коллективными финансовыми механизмами на случай катастрофического ущерба. Взносы могут быть пропорциональны объему вычислительных мощностей, обороту разработчиков и доле страны в глобальном рынке моделей. Фонд не заменяет ответственность виновного государства, но гарантирует, что страна, пострадавшая от трансграничного сбоя, не будет ждать десятилетиями судебного установления вины. Самый реалистичный путь - соглашение ограниченного круга технологических держав о минимальных стандартах: запрет автономного доступа к ядерному управлению и системам запуска, обязательная горячая линия между регуляторами, взаимное признание расследований и арбитраж по спорам о компенсации. С учетом того, что Россия обладает самым широким ядерным арсеналом, ее попадание в этот круг будет гарантировано именно этим, а не тем, насколько хорошо развиты ее собственные ИИ-модели. Ваш Юрий Долгорукий

На самом деле, возникает вопрос более глобальный - об устойчивости механизмов, обеспечивающих современные практики гражданской цивилизованной жизни. Точнее этот вопрос риторический - данные механизмы очень хрупки - касается ли это НПЗ, дата-центров, объектов энергетики, мы в этом уже убедились на своем примере. Самое тревожное - данный конфликт носит беспрецедентный характер, в отличие от конфликтов прошлого, где последствия тех или иных атак (да и сами атаки) можно было логически предугадать и спрогнозировать последствия, нынешний обмен ударами выглядит иначе. Современная жизнь держится на плотно переплетённых системах, где энергия, транспорт, деньги, информация и производство непрерывно обмениваются друг с другом ресурсами, данными и решениями. Стоит нарушить работу одного звена, как сбой начинает расходиться по сети, как трещина по стеклу: сначала по очевидным направлениям, потом по таким, которые никто не закладывал в расчёт. Наука давно описывает это явление как каскадные отказы во взаимозависимых критических инфраструктурах. Опасность определяется не только мощностью первоначального удара, но и положением повреждённого узла в общей сети. Узел, который кажется второстепенным, может оказаться критическим, потому что через него проходят связи между энергетикой, транспортом, финансами и коммуникациями. Поэтому моделирование таких систем требует выявления ключевых точек и просчёта цепочек зависимостей заранее — а не после того, как отказ уже произошёл. Раньше последствия удара, как правило, были хотя бы в общих чертах читаемыми: разрушен мост — затруднена переправа; повреждено предприятие — сокращено производство; нарушена железная дорога — сбита логистика. Это, разумеется, не делало войну предсказуемой, но позволяло хотя бы приблизительно понимать её материальную логику. Сегодня удар может быть нанесён по одному объекту, а проявиться — в совершенно другой сфере, через несколько дней и на расстоянии в сотни километров. Причина в том, что инфраструктура перестала быть набором изолированных сооружений: она стала сетью, в которой физические, цифровые и организационные связи неотделимы друг от друга. Особая сложность в том, что современные сети не просто связаны, а взаимозависимы. Энергетика нужна цифровой инфраструктуре, цифровая инфраструктура нужна энергетике для управления, транспорт зависит от связи и топлива, финансы — от всех сразу. В сложным системах чем плотнее связи, тем эффективнее они работают в обычное время - но тем стремительнее может распространяться отказ в кризисной ситуации. Это фундаментальная дилемма эффективности: мы годами оптимизировали экономику ради скорости, экономии и бесперебойности, убирая резервы и дублирование. Но именно избыточность и есть то, что позволяет системе пережить удар. Отсюда и главная тревога.Опасность не обязательно в каком-то одном чудовищном ударе: несколько повреждений, несколько сбоев, несколько задержек - и в какой-то момент система перестаёт успевать восстанавливаться быстрее, чем разрушается. И вот здесь возникает самый неприятный сценарий: хаос может наступить не потому, что кто-то сознательно его задумал, а потому, что цепочка последствий выйдет из-под контроля. Не «случайно» в бытовом смысле — а как результат того, что слишком много критических процессов оказалось завязано друг на друге без достаточного запаса прочности. Современная цивилизация создала невиданные возможности, но вместе с ними — и невиданную уязвимость: мы построили мир, в котором даже локальная авария способна обернуться системным сбоем, а системный сбой — непредсказуемым по масштабу кризисом. Ваш Юрий Долгорукий

Идея смещения «географического центра тяжести» государства - старый, как мир, способ занять себя, когда привычные модели развития заходят в тупик и нужно срочно придумать, куда теперь «смотреть». В российской истории такие повороты случались так часто, что впору составлять отдельный каталог «куда мы ещё не переезжали». Ещё в домонгольский период центр Руси кочевал из Новгорода во Владимир, затем — в Москву; каждый раз это подавалось как великое переосмысление, хотя по факту означало лишь то, что прежний центр перестал устраивать тех, кто хотел быть ближе к деньгам, дорогам и символам власти. Потом, когда Петру I понадобилось «окно в Европу», столицу фактически перетащили из Москвы в Петербург: за ней потянулись двор, сенат, иностранные миссии, а сам город стал главным памятником идее, что Россию можно перекроить, если очень хочется жить на болоте, но с видом на Запад. В XX веке, когда имперский проект лопнул, большевики вернули столицу из Петрограда в Москву — тоже под красивым соусом «разрыва с имперским прошлым», хотя на деле это было вполне практичное решение: в Москве безопаснее, сытнее и ближе к реальной стране, а не к её витрине. Но даже после того, как Москву окончательно закрепили в роли столицы, тема «а не переехать ли нам куда‑нибудь ещё» не исчезла. Периодически всплывают проекты переноса столицы в Сибирь, на Урал, обратно в Петербург или распределения правительственных функций по нескольким городам — обычно в те моменты, когда московская гипертрофия, логистический хаос и ощущение «тупика» становятся слишком очевидными, чтобы их игнорировать. Ну или вот, например, как сейчас. Разговоры о «сибиризации» прекрасно вписываются в эту традицию: по форме это спор о том, где будет сидеть правительство, по сути — попытка вообразить Россию, у которой центр тяжести переезжает из европейской части в азиатскую, то есть цивилизационный компас разворачивается на восток, а старая Европа остаётся где‑то за скобками. Мировой опыт показывает, что такие проекты — почти обязательный атрибут стран, которые хотят казаться «модернизированными» и «осваивающими себя». Бразилия в 1960 году торжественно переехала из Рио‑де‑Жанейро в построенную в джунглях Бразилиа, чтобы доказать, что у неё есть не только пляжи и карнавалы, но и «глубинка», которую тоже надо любить. Казахстан в 1990‑е перенёс столицу из Алма‑Аты в Акмолу (ныне Астана), что позволило одновременно и укрепить контроль над северными областями, и построить новую витрину государства с нуля, чтобы все видели: у нас теперь всё по‑новому. Мьянма тайком отстроила в джунглях Нейпьидо, Индонезия планирует переезжать из перегруженной Джакарты на Калимантан — сценарий один и тот же: старое место «устало», нужно новое, более «правильное», более «наше». Важно, что во всех этих случаях речь шла о большом символическом жесте: новая столица становилась манифестом обновлённого государства, ответом на ощущение, что прежняя модель исчерпала себя, и нужно срочно придумать новую. В российском случае «смещение центра тяжести» работает по той же схеме: попытка нарисовать образ России, у которой центр — не на окраине европейского мира, а где‑то в азиатской глубинке, подальше от чужих правил и поближе к собственным мифам. Впрочем, история говорит о том, что простое изменение места редко решает системные проблемы: можно переместить учреждения за Урал или объявить Сибирь новым «сердцем» страны, можно построить ещё один Нейпьидо посреди тайги но если не менять подходы к управлению, экономике, социальной политике и отношениям с собственным населением, то новая география останется лишь декорацией, а старая логика — прежней. Опыт других стран тоже подсказывает, что даже успешные переносы столиц работают только тогда, когда они встроены в более широкий проект модернизации, а не становятся заменой такой модернизации. Поэтому, возможно, вопрос стоит ставить не о том, куда перенести центр тяжести России, а о том, как изменить саму логику, по которой этот центр притяжения формируется и ради чего он существует. Ваш Юрий Долгорукий

В целом по ситуации с выпадом Фадеева против школьной программы возникает совершенно закономерный вопрос: почему инициативы по перекройке школьной программы исходят именно от главы СПЧ, а не от министра просвещения, не от представителей РАН или хотя бы от профильного комитета Госдумы. Валерий Фадеев возглавляет Совет по развитию гражданского общества и правам человека — структуру, которая по определению должна заниматься мониторингом правозащитной ситуации, а не методикой преподавания алгебры или нормативами часов по химии. Когда человек с таким мандатом начинает диктовать, сколько часов должно быть у девятиклассника на физику, это выглядит либо как подмена компетенций, либо как сознательный выход за рамки собственной повестки. Еще больше удивляет то, что подобные «перлы» звучат из уст выпускника МФТИ. Фадеев в 1983 году окончил факультет управления и прикладной математики одного из сильнейших технических вузов страны. Человек, который сам прошел серьезную математическую и физическую подготовку, теперь предлагает сократить курсы именно по этим предметам на 20–30%, называя часть знаний «лишними». Либо в «Физтехе» тогда чему-то не научили, либо за годы медийной и общественно-политической карьеры понимание того, как формируется инженерное и научное мышление, было успешно утрачено. Впрочем, тут важно вспомнить, кем был Фадеев до прихода в СПЧ. Он не учёный, не педагог, не методист. И даже не инженер и не математик (кем, казалось бы, должен быть сообразно диплому). Он — журналист, многолетний главный редактор журнала «Эксперт», а с 2014 по 2018 год — ведущий воскресного выпуска программы «Время» на Первом канале. Собственно, именно на научную деятельность в его биографии приходится до обидного мало времени: один год провел в ЦКБ “Алмаз”, в 1988—1990 годах работал в Институте энергетических исследований Академии наук СССР. В 1990—1992 годах являлся старшим научным сотрудником Института проблем рынка АН СССР. А далее - общественно-политическая деятельность, журналистика и многочисленные экспертные советы. То есть его карьера строилась не в науке и не в образовании, а там, где ключевыми навыками являются упрощение, адаптация под аудиторию и работа с повесткой, но не глубокое понимание фундаментальных дисциплин (с которыми у Фадеева, по всей видимости, не сложилось). Поэтому его внезапная экспертность в вопросах школьных программ выглядит не как профессиональная позиция, а как типичный медийный жест: сказать что-то громкое, «государственническое», созвучное ожиданиям начальства (предполагаемым!), особо не вникая в предмет. Все это вызывает неприятное ощущение, что у господина Фадеева есть какие-то личные интересы и он бежит впереди паровоза, пытаясь, - как ему кажется, - кому-то угодить. Не скоро ли подойдут сроки переназначения на должность, не пришло ли время доказывать свою полезность для “нанимателей”? Вот это - куда более вероятный вариант. Ваш Юрий Долгорукий

Рейтинг вице-мэров Москвы 29 сентября - 5 октября 1.Наталья Сергунина - 134764 (687 цитирований в СМИ/ 134077 публикаций в Tg) «➕» - Посетители приобрели почти 200 тысяч товаров в летних арт-павильонах "Сделано в Москве" - На Московском стартап-саммите заключено 50 соглашений о сотрудничестве - Саммит моды БРИКС+ привлек экспертов из Индии, Китая, Малайзии и других стран - В Москве открыт прием заявок на участие в акселераторе "Фабрика видеоигр" - В Москве открыли прием заявок на курс для волонтеров-экскурсоводов "➖" нет 2.Максим Ликсутов - 6546 (1741 цитирований в СМИ/ 4805 публикаций в Tg) «➕» - В Москве курьеров обяжут сдавать тест на знание ПДД - Более 6,1 тыс. человек посетили бесплатные лекции на электросудах в Москве - В Москве пройдет IV ежегодная конференция "Музеи в движении" - Маломобильные контролеры выявили 239 проблемных участков на улицах Москвы - Первые турникеты столичного производства установили на МЦД - Финал хакатона Московского транспорта прошел в столице - Максим Ликсутов рассказал о восстановлении исторических дверей станции метро "Аэропорт" - С 24 октября в Москве введут 4 новых участка выделенных полос - Единому диспетчерскому центру рельсового транспорта исполнилось семь лет - Москвичам предлагают места хранения для велосипедов на зиму - Почти 400 безбилетников выявлены в автобусах у станции метро "Саларьево" - Роботов-уборщиков тестируют на территории транспортного узла "Деловой центр" - В Москве 23 электробуса будут курсировать на круглосуточном маршруте Б "➖" нет 3. Анастасия Ракова - 2210 (1497 цитирований в СМИ/ 713 публикаций в Tg) «➕» - В Москве число 100-балльных результатов ЕГЭ выросло вдвое - Анастасия Ракова поздравила московских учителей с профессиональным праздником - Два новых мобильных пункта вакцинации от гриппа открыли в Москве - В Москве запускают "Лигу юного олимпиадника" для 10 тысяч школьников - Финал московского чемпионата "Абилимпикс - 2026" пройдет с 5 по 9 октября - Столичные врачи спасли пациента после многократной остановки сердца 4.Петр Бирюков - 1135 (479 цитирований в СМИ/ 656 публикаций в Tg) «➕» - В ТиНАО после реконструкции заработал водозаборный узел "Пансионат Пахра" - Московский ипподром получил надежное электроснабжение - В Москве за пять лет обновили более 380 домов в теплых оттенках - В Москве заработала горячая линия по вопросам отопления - В Москве отопление включили более чем в 85% жилых домов - Реабилитация Егерского пруда началась на востоке Москвы - Сезон работы фонтанов завершился в Москве - Системы и тепловые сети Москвы подготовили к включению отопления - На юге Москвы обновили дорожное покрытие на Пролетарском проспекте - В Москве завершили реабилитацию Нижнего Афонинского пруда - Новый спортивный кластер появился в районе Ясенево в ЮЗАО - 15,7 тыс. подъездов жилых домов отремонтировали в этом году "➖" нет 5.Владимир Ефимов - 663 (564 цитирования в СМИ/ 99 публикации в Tg) «➕» - Щит "Натали" преодолел почти 1 км на Троицкой линии метро - На Крутицкой набережной благоустроят пешеходную зону - Более 20 станций одновременно строят на шести линиях метрополитена в Москве - 6100 москвичей в ЮВАО получили новое жилье в 2026 году - Семь спортивных комплексов проектируют и строят в районах Москвы - Более 500 москвичей переедут в новостройку по реновации в Красносельском районе - Москва — лидер по выдаче семейной ипотеки в России "➖" нет 6. Мария Багреева - 172 (157 цитирований в СМИ/ 15 публикаций в Tg) «➕» - Актуализирован сборник нормативов для расчета стоимости эксплуатации городских объектов - В январе-августе посещаемость Портала поставщиков выросла на 60% "➖" нет 7. Александр Горбенко - 0 (0 цитирований в СМИ/ 0 публикаций в Tg) Ваш Юрий Долгорукий

Итоговый рейтинг вице-мэров - сентябрь 2026 1. Максим Ликсутов - 22993 сообщения Позитив - 0,12% Нейтрально - 99,83% Негативно - 0,04% - В Москве вступил в силу запрет на работу таксистов-"зазывал" - В Москве упростили правила установки шлагбаумов во дворах - Фармкомпании ОЭЗ Москвы вложили в экономику города 5,8 млрд рублей 2. Наталья Сергунина - 4688 сообщений Позитив - 1,57% Нейтрально - 96,55% Негативно - 1,88% - Участники из 24 регионов России представят коллекции на Неделе моды в Москве - В Москве доля молодежного туризма превысила общемировой показатель - В Москве проведут более 500 экскурсий ко Всемирному дню туризма 3. Анастасия Ракова - 3982 сообщений Позитив - 0,17% Нейтрально - 99,75% Негативно - 0,08% - Ракова сообщила о старте работы мобильных пунктов вакцинации против гриппа - Ракова заявила о прохождении сентябрьского пика риновируса в Москве - У 10% участников "Московского чекапа" выявлены признаки раннего старения 4. Петр Бирюков - 3699 сообщений Позитив - 0,07% Нейтрально - 99,74% Негативно - 0,19% - Благоустройство парка "Красная Пресня" в Москве - В Москве завершили основные работы по обновлению дорожной разметки - Столичные образовательные учреждения подготовили к отопительному сезону 5. Владимир Ефимов - 2832 сообщения Позитив - 0,73% Нейтрально - 99,27% Негативно - 0% - Обновленный Московский ипподром получил 12 конюшен - На юге Москвы строят образовательный комплекс на 3 тысячи мест - В Москве в 2026 году построили и реконструировали 10 спортобъектов 6. Мария Багреева - 1563 сообщения Позитив - 0,77% Нейтрально - 99,23% Негативно - 0% - Бизнесу Москвы рассказали о фининструментах и мерах городской поддержки - Потребность Москвы в производственных кадрах вырастет к 2032 году - Камчатский край стал 48-м регионом-заказчиком на портале поставщиков Ваш Юрий Долгорукий

Ну вообще-то действительно пора признать очевидное: романтизированный образ семьи, где забота о старших естественно и незаметно перетекает от поколения к поколению, всё меньше соответствует реальности. Этот идеал был возможен в мире, где женщины не работали вне дома, где три поколения ютились в одной квартире не по выбору, а по необходимости, и где продолжительность жизни была такой, что до глубокой немощи доживали немногие. Сегодня мы живём в другой стране и в другой экономике, но продолжаем цепляться за нарратив, который уже не работает — и, что важнее, вредит тем, кого мы якобы защищаем. Экономика давно расставила всё по местам. Повышение пенсионного возраста до 60 и 65 свидетельствует, что государство рассматривает пожилых как рабочую силу, а не как объект заботы. Но тот же самый возраст — это период, когда родители начинают нуждаться в постоянном присмотре. Получается замкнутый круг: дети должны работать дольше, чтобы заработать себе на пенсию, но именно в эти финальные трудовые годы они больше всего нужны своим старикам. Капитализм не интересуется семейными узами и моральными долгами. Он измеряет всё временем и деньгами, а время, потраченное на уход за близким, не приносит прибыли. Можно сколько угодно говорить о святом долге детей, но экономика всё равно заставит выбирать между работой и ролью сиделки у постели матери. Вторая причина, по которой старый нарратив нужно оставить в прошлом, — демография. Раньше дожить до возраста, когда требуется круглосуточный уход, было скорее исключением. Теперь это вариант нормы. Деменция, последствия инсультов, тяжёлые хронические заболевания — всё это требует не просто присутствия рядом, а профессиональных навыков. Неподготовленный родственник, даже самый любящий, не сможет правильно переворачивать лежачего больного, чтобы не образовались пролежни, не сможет ввести зонд или распознать начинающуюся пневмонию. Героизм на дому в таких случаях — это не подвиг, а риск для жизни и медленное выгорание для того, кто ухаживает. И здесь мы подходим к главному. Разговоры о том, что казённый дом хуже родных стен, ведутся не потому, что сам институт как идея плох, а потому, что конкретные дома престарелых в нашей стране плохи. Это признание проблемы, а не аргумент против институционального ухода. Вместо того чтобы улучшать систему, мы её демонизируем и тем самым даём государству повод ничего не делать. Никто же не предлагает рожать дома без врачей, потому что роддом может быть плохим. Никто не лечит аппендицит народными средствами, потому что больница далеко. Но когда речь заходит о стариках, профессиональный уход почему-то считается чем-то избыточным, почти предательством. Это двойной стандарт, и он дорого обходится семьям. Профессиональный уход - не отказ от близкого, а признание того, что его потребности сложнее, чем может обеспечить любовь. Это способ сохранить достоинство пожилого человека, не превращая его в обузу и не заставляя родных жертвовать собственной жизнью. Достоинство — это не только чистая постель и вовремя поданная еда, но ещё и уверенность в том, что о тебе позаботятся квалифицированно, что твоя немощь не станет испытанием для тех, кого ты любишь. Мы давно приняли, что роды должны проходить в специальных учреждениях, что детей воспитывают не только родители, но и детские сады и школы. Пора признать, что старость с её болезнями и ограничениями — это тоже этап, который требует участия профессионалов. И чем быстрее мы откажемся от иллюзии, что семья справится сама, тем быстрее государство начнёт вкладываться в качество домов престарелых и системы патронажного ухода. Иначе так и останемся обществом, где старики доживают свой век в одиночестве перед телевизором, а их дети разрываются между работой и чувством вины. Ваш Юрий Долгорукий

Меж тем, в России сейчас тоже формируется тенденция к появлению инвестиционных фондов по управлению жильем, подобных испанским, хотя путь и темпы развития отличаются от европейских. Группа «Самолет» запустила на Московской бирже ЗПИФ «Самолет. Инвестиции в недвижимость», который напрямую позиционируется как китайский аналог REIT, специализирующийся на инвестировании в готовое жилье и получении дохода от аренды и роста стоимости. Этот фонд включает более 200 квартир в московских проектах застройщика, ожидаемая целевая доходность составляет около 21%, а структура дохода складывается из арендного дохода, роста стоимости и оптовых скидок, предоставленных застройщиком. Существует также управляющая компания «ВИМ Сбережения», которая управляет несколькими фондами недвижимости, вкладывает средства инвесторов в высококачественные коммерческие и жилые объекты, сдает их в аренду и распределяет доход, чистые активы розничных фондов уже достигли порядка 8,9 млрд рублей. Это явно демонстрирует, что российский капитал движется в направлении развития — от разрозненного владения физическими лицами к институциональному управлению в форме фондов. Однако российский рынок жилья имеет явные уникальные особенности, которые определяют, что даже при схожести формы развитие ситуации будет существенно отличаться. Российский рынок жилья долгое время был крайне ориентирован на владение и практически полностью зависел от продажи, арендный рынок всегда существовал в серой зоне, с низкой защитой прав арендаторов и незначительным участием институциональных игроков. Это полностью отличается от ситуации в Германии или Испании, где аренда давно является массовым и легальным выбором. В России лишь небольшое число людей рассматривает долгосрочную аренду как конечную форму проживания, подавляющее большинство покупок жилья мотивировано стремлением к владению. Эта структурная характеристика означает, что даже при появлении институциональных арендных фондов их масштаб и социальное влияние не могут сравниться с испанскими. Кроме того, российское законодательство находится на этапе корректировки: разрабатывается законопроект о долгосрочной аренде, который предусматривает возможность заключения договоров бессрочной аренды с правом наследования, с более низкой арендной платой и субсидированием разницы между рыночной и льготной ценой местными властями, а также предусматривает налоговые льготы для инвесторов в течение десяти лет. Этот подход совершенно отличается от европейского чисто коммерческого фондового арендного жилья: он пытается использовать административное вмешательство для контроля доходности и достижения социальных целей. Такая модель имеет сильный нерыночный характер, и вопрос о том, смогут ли фонды поддерживать устойчивое управление в условиях ограничения доходности, остается открытым. В России сейчас рынок одновременно испытывает дефицит доступного жилья и избыток дорогого предложения, которое недоступно большинству семей. Ипотека остается главным механизмом продаж новостроек, тогда как высокая рыночная ставка отсекает значительную часть покупателей. По данным аналитиков, продажи новостроек в период с июля 2024 года по июнь 2025 года сократились почти на 39% в количественном выражении, но цены при этом продолжили расти под влиянием инфляции, ограниченного предложения и структуры государственной поддержки. Получается парадокс: квартира становится дороже именно тогда, когда купить ее способны все меньше людей. Фонды арендного жилья могут частично ответить на эту проблему, если будут создавать качественный и прозрачный долгосрочный наем, а не просто скупать готовые квартиры в ожидании роста цен. Но возможен и другой сценарий: коллективные инвесторы начнут приобретать жилье как наиболее надежный актив, сокращая долю квартир, доступных для покупки обычными семьями, и одновременно поднимая стоимость аренды. Тогда арендатор окажется в зависимости уже не от частного владельца, а от профессиональной структуры, для которой квартира является частью финансовой модели и должна обеспечивать заданную доходность. Ваш Юрий Долгорукий

Размышлять о том, чего хочет и что делает Трамп, — дело действительно неблагодарное, как мы уже успели не один раз убедиться. Но сама поднятая тема разоружения — хороший повод для философских размышлений. О том, почему, пережив две кровопролитнейших мировых войны и тысячи более мелких локальных конфликтов, человечество снова со страхом посматривает на часики Судного дня. В январе 2026 года Часы судного дня были переведены на отметку 85 секунд до полуночи — это самое близкое положение за всю историю их существования, начиная с 1947 года. Факторы, которые привели к этому, включают эскалацию ядерных рисков, климатические угрозы, разрушительные технологии и рост автократических режимов. То есть, несмотря на весь накопленный исторический опыт, мир не стал безопаснее — он стал сложнее, а страх перед катастрофой приобрёл новые измерения. В конфликтологии и теории международных отношений есть понятие «дилемма безопасности»: когда одно государство предпринимает шаги для усиления собственной безопасности (например, наращивает вооружения), другие воспринимают это как угрозу и отвечают тем же, в результате все оказываются менее защищёнными, чем в начале. Классический пример — гонка вооружений между США и СССР в годы холодной войны, где каждая сторона стремилась к паритету, но в итоге создала арсеналы, способные уничтожить цивилизацию многократно. Сегодня мы наблюдаем похожую логику в треугольнике США–Россия–Китай. Китай, обладая значительно меньшим ядерным арсеналом по сравнению с США и Россией, находится в положении «догоняющего». В психологии это создаёт эффект «угрозы отставания»: даже оборонительные шаги воспринимаются как необходимость достичь минимального порога сдерживания, чтобы не оказаться уязвимым. Социологически это можно описать через концепцию «статусной тревоги»: государство, стремящееся к статусу великой державы, не может позволить себе быть в позиции «второго сорта» в вопросах стратегической стабильности. Поэтому Пекин, даже понимая риски гонки вооружений, вынужден наращивать потенциал — не потому, что хочет войны, а потому, что боится оказаться в позиции, где его голос не будет услышан. Это создаёт эффект «спирали безопасности», где каждый шаг одного игрока провоцирует ответную реакцию других, даже если изначальные намерения были оборонительными. Интересно, что в этой ситуации самый слабый участник становится драйвером эскалации — не потому, что он агрессивнее, а потому, что он наиболее уязвим. Это противоречит интуитивному представлению о том, что гонку вооружений разжигают сильные. Но в реальности именно страх слабости, а не жажда превосходства, часто становится главным мотором милитаризации. Китай, стремясь к паритету, вынуждает США и Россию реагировать — и круг замыкается. В результате механизм контроля, о котором говорят в Вашингтоне, оказывается нереализуемым: ни одна из сторон не готова зафиксировать своё текущее положение, потому что это означало бы признание своего статуса — постоянного, временного или догоняющего. В этом контексте предложение о трёхсторонних переговорах выглядит не столько как практический шаг к разоружению, сколько как попытка переложить ответственность: если партнёры отказываются, значит, они виноваты в продолжении гонки. Но реальность такова, что архитектура безопасности, созданная в годы холодной войны, действительно разрушена, а новая ещё не сформирована. И пока она не появится, человечество будет жить в состоянии перманентной тревоги, посматривая на Часы судного дня, которые тикают всё быстрее. Ваш Юрий Долгорукий