Юрий Долгорукий

Малая больница, действительно, не «нерентабельная точка оказания услуг», а элемент системы безопасности и территориальной связности. Но этот аргумент почти не работает против логики, которая сейчас определяет решения. Когда перед властью стоит задача финансовой оптимизации, оцениваться будут не отложенные эффекты и не долгосрочные перспективы, а то, что можно показать в отчёте здесь и сейчас: сокращённые штатные единицы, закрытые койки и экономию по конкретной строке бюджета. Наша система управления вознаграждает исполнение отданного приказа, а не оценку последствий через пять–десять лет. Чиновнику выгоднее закрыть малозагруженное учреждение и отчитаться о снижении постоянных расходов, чем защищать инфраструктуру, ценность которой проявляется только в момент ЧП, эпидемии, аварии или поздно выявленной болезни (когда это случится, если вообще случится - не факт, что он все еще будет находится в своей должности). Это такая институциональная механика: краткосрочный измеримый результат всегда побеждает трудноизмеримую страховку. Если завтра приоритетом объявят увеличение доступности медпомощи на селе, решения начнут принимать противоположные: открывать фельдшерские пункты, восстанавливать круглосуточные койки, субсидировать транспорт и кадры. Но до смены приоритета дожить надо — а текущая динамика говорит сама за себя: в первом полугодии 2026 года региональные расходы на здравоохранение сократились на 5,8%, до 999 млрд рублей, причём в 42 субъектах, а в 11 — более чем на 20%. И второе, как бы цинично это ни звучало: предлагаемая модель действительно выглядит наиболее вероятной. Население стареет и сокращается, внутренняя миграция продолжает стягивать людей в крупные города и агломерации, а городское население уже составляет около 74% страны. По среднему прогнозу Росстата, к началу 2046 года население России уменьшится до 138,8 млн человек, а в низком сценарии — до 130,6 млн. При такой траектории государство будет вынуждено выбирать, куда направлять ограниченные ресурсы. Содержать равноценную социальную инфраструктуру на всей территории становится всё дороже, а политически проще концентрировать её там, где больше людей, налоговой базы и кадров. В 20 агломерациях с населением свыше миллиона уже живёт примерно треть населения и около половины горожан. А денег, чтобы подпитывать иллюзию о том, что все еще может быть иначе, и периферия расцветет, сейчас уже в таком количестве нет. Их ни в каком количестве нет. Посему да - это наше будущее. Точнее, это реальность, в которой мы уже живем - и, надо сказать, довольно давно. Ваш Юрий Долгорукий