Возвращение России

После того, как все мои произведения были запрещены, среди многих граждан, которым я известен как писатель, стали раздаваться голоса, подающие мне один и тот же совет: Сочинить «коммунистическую пьесу» (в кавычках я привожу цитаты), а кроме того, обратиться к Правительству СССР с покаянным письмом, содержащим в себе отказ от прежних моих взглядов, высказанных мною в литературных произведениях, и уверения в том, что отныне я буду работать, как преданный идее коммунизма писатель-попутчик. Цель: спастись от гонений, нищеты и неизбежной гибели в финале. Этого совета я не послушался. Навряд ли мне удалось бы предстать перед Правительством СССР в выгодном свете, написав лживое письмо, представляющее собой неопрятный и к тому же наивный политический курбет. Попыток же сочинить коммунистическую пьесу я даже не производил, зная заведомо, что такая пьеса у меня не выйдет. Созревшее во мне желание прекратить мои писательские мучения заставляет меня обратиться к Правительству СССР с письмом правдивым. Произведя анализ моих альбомов вырезок, я обнаружил в прессе СССР за десять лет моей литературной работы 301 отзыв обо мне. Из них: похвальных — было 3, враждебно-ругательных — 298. Последние 298 представляют собой зеркальное отражение моей писательской жизни. Героя моей пьесы «Дни Турбиных» Алексея Турбина печатно в стихах называли «СУКИНЫМ СЫНОМ», а автора пьесы рекомендовали как «одержимого СОБАЧЬЕЙ СТАРОСТЬЮ». Обо мне писали, как о «литературном УБОРЩИКЕ, подбирающем объедки после того, как НАБЛЕВАЛА дюжина гостей». Моё творчество в прессе называется бездарным, убогим и беззубым. Борьба с цензурой, какая бы она ни была и при какой бы власти она ни существовала, мой писательский долг, так же как и призывы к свободе печати. Я горячий поклонник этой свободы и полагаю, что, если кто-нибудь из писателей задумал бы доказывать, что она ему не нужна, он уподобился бы рыбе, публично уверяющей, что ей не нужна вода. Я прошу принять во внимание, что невозможность писать равносильна для меня погребению заживо. Я ПРОШУ ПРАВИТЕЛЬСТВО СССР ПРИКАЗАТЬ МНЕ В СРОЧНОМ ПОРЯДКЕ ПОКИНУТЬ ПРЕДЕЛЫ СССР В СОПРОВОЖДЕНИИ МОЕЙ ЖЕНЫ ЛЮБОВИ ЕВГЕНЬЕВНЫ БУЛГАКОВОЙ. Я обращаюсь к гуманности советской власти и прошу меня, писателя, который не может быть полезен у себя, в отечестве, великодушно отпустить на свободу. Михаил Булгаков, Из письма Правительству СССР черчиллизмы 🎩

Приход большевиков к власти в России - это длящаяся трагедия. Зараза большевизма не отступила, а даже окрепла. В истории моей семьи и рода - это два прапрадеда в ссылке, острые разделения поколений, отъем недвижимости, которой предки владели до октября 1917го, это многолетняя нищета или около того, это утраченные семейные архивы и предания. Для моих проектов: в Потловке порча и руинирование храма св. Аллы, исчезновение из него икон, утвари, надгробных плит, порушенные здания богадельни, близлежащих усадеб и храмов, Пановского монастыря, десятки бежавших за границу помещиков, сотни репрессированных из всех сословий, порушенные отеческие гробы. Для моей темы соборности и Поместного Собора 1917-18 гг. - сотни репрессированных соборян вплоть до расстрела, запрещенное десятилетие соборное наследие, подчинение Церкви партийному государству и спецслужбам, преследование инакомыслия. Ни одной причины уважать, любить большевиков. Ни одной причины поставить им хоть один знак "плюс". Революция 1917 года была неизбежна, но победа большевизма не предопределена, не неизбежна и во многом случайна. Говорить, что "не всё так однозначно" в корне неверно. Большевики служили и служат сатане, они не исходят из приоритета жизни человека, они не исходят из доброты или любви к ближнему, они сеят ненависть и рознь. Поэтому есть объективные причины лишь ненавидеть большевиков и большевизм как политическое явление и хотеть его полного искоренения.

РАЗОБЩЕНИЕ СЕМЕЙНОЕ. СССР (бывший адвокат Григорий Самсонов как угроза потомкам) Продолжаем размещать иллюстрации искусственного разобщения советским государством семей своих подданных. Отмечалось, что это была государственная политика разрывать семейное человеческое общение со старшим поколением, если происхождение последнего пугало коммунистический режим. Отсюда массовые публичные (в газетах!) отказы от отцов и матерей в первые 20-30 лет советской власти. За этой внешней канвой борьбы против общения детей с «социально-чуждыми» родителями стояла и классическая советская слежка. Спецслужбы, политруки и прочие внимательно следили, соблюдаются ли предписанный властями разрыв отцов и детей. Но важнее то, что следили за происхождением, за биографиями подданых. Само по себе родство с «неправильными» родителями, а не только общение с ними, могло стать причиной краха карьеры и преследований в СССР. Пример из 1929 года. Реввоенсовет Ленинградского военного округа пишет в Военно-техническую академию РККА о том, что у них учится некто Самсонов Константин Григорьевич, который «является сыном бывшего кадета-адвоката г. Петровска Аткарского округа, поддерживающим связь с отцом до настоящего времени и оказывающего отцу материальную поддержку». По этому секретному и важному вопросу руководителю Академии придётся доложить в Политическое управление военного округа. Скорее всего, Константину Григорьевичу учиться в вузе уже не придётся. Исключить такой стандартный ход событий могла вербовка его как агента ОГПУ и работа на чекистов. Тогда закрывали глаза на «неправильное» происхождение. Более того, тогда активно и использовали это происхождение агента в его «оперативной работе» Источник: РГВА. Ф. 39338. Оп. 1. Д. 37.

ЦЕНЗУРА И ТЕРРОР (анекдот и архивы) Свидетельствами мрачной работы советской цензуры и системы террора стали многочисленные анекдоты, с одной стороны, и рассекреченные фонды цензуры, с другой. Советское партсобрание: Сидоров: Граждане, я уже не спрашиваю, где свобода слова. Я спрашиваю: где мясо? На следующем партсобрании: Иванов: Граждане, я уже не спрашиваю, где мясо! Я спрашиваю, где Сидоров? Ну, и для полноты картины несколько случайных цитат из секретных докладов Главлита в Компартию за 1936 год. («Конфискация» и «изъятие», упоминаемые по тексту, означали последующее уничтожение): «Конфискован тираж газеты «За образцовый совхоз (Омская область), предназначенный для распространения среди голландских рабочих через Карскую экспедицию. Газета давала мрачную, неправильную картину современной советской деревни». «Изъят №9 журнала «Хозяйство Севера» (орган Крайплана, Архангельск) за напечатание старого состава редакции, в т.ч. троцкистов Рознер и Савченко. На виновных наложено взыскание». «В порядке контроля в библиотеке Красноярского музыкального техникума обнаружено и изъято свыше 50 запрещённых музыкальных произведений. Среди них «Боже, царя храни», «Страсти господни», «Жизнь за царя», «Под двуглавым орлом», «В колокол» и т.д.» «Более 2000 библиотек были обследованы и большое количество изъятой контрреволюционной литературы было сожжено на мусоро-сжигательной станции в присутствии представителя НКВД». Последняя цитата великолепна по своей символичности: те же службы, что убивали граждан, контролировали уничтожение книг. Архивные источники: ЦГАИПД СПб. Ф. 24. Оп. 2в. Дела 1623 и 1625. Фото: уничтожение «вредных» книг в наши дни.

ЦЕНЗУРА И ТЕРРОР (ко дню памяти жертв советских репрессий) Ограничения свободы информации и преследование государством людей за социальное или национальное происхождение, за мнение или за поддержу, а то и просто за знакомство или упоминание неугодных властям людей и т.п. всегда идут вместе. Два сапога – пара. Одно без другого практически невозможно. Объяснение этому простое. Любое зло, неправда бояться огласки, света. Они панически не допускают честной, открытой дискуссии, обмена мнениями, дебатов и т.п. Защитить, обосновать себя Словом они не в состоянии. Отсюда прикрытием государственной агрессии против людей становится отравленное цензурой информационное поле. В последние недели идут новости о массовом уничтожении неугодных властям книг. Либо они написаны «врагами», либо книгоиздатели и книгопродавцы перестраховываются и пускают под нож миллионы книг, в которых что-то описывается не так, как хотелось бы такому государству. Важно помнить, что происходящее – не новость. Массовое книгоубийство существовало и в СССР. Оно шло в одном ряду с террором против людей. Заведовали процессом самые преданные Коммунистической партии службы: Главлит (собственно цензура) и ОГПУ-НКВД-КГБ. Советский режим прекрасно понимал: смягчи он запреты писать и говорить, сразу же начнутся вопросы и обсуждения про невинно убитых и оклеветанных людей, да и про другие раковые опухоли системы. Под давлением гласности режим может не выдержать. Собственно, так и получилось в конце 1980ых, когда освобождённая волна сдерживавшейся 70 лет информации стала 9ым валом для советского строя. Отсюда по степени безумия цензуры почти всегда можно судить о степени массовости и жестокости преследования граждан. Первое – зеркало второго.

АНТИСОВЕТСКИЕ ЗВОННИЦЫ Продолжаем изучение советской цензуры. Многие и не знают, что борьба с российской историей, с Церковью и с верою принимала широкий перечень форм. Например, в 1983 году подозрение цензоров вызвали два буклета про Ярославль и Кострому. Ленинградский Горлит (тайный орган советской цензуры) пишет секретный запрос в центральный аппарат (Главлит), ссылаясь на то, что в этих буклетах «всё внимание сосредоточено исключительно на пропаганде культовых сооружений - монастырях, соборах, церквях, звонницах». Конечно, и идейную основу подвели цензоры-коммунисты под претензии к такому подбору фото: «противоречит требованиям… Пленума ЦК КПСС, … что партия не может быть безразличной к идейному содержанию искусства». На обороте докладной указывается, что Главлит считает, что буклеты «могут быть разрешены к печати при условии, если они будут дополнены современными памятниками». По результатам, однако, буклеты в печать пущены не были, так как «в исправленном виде на контроль не поступали». Так что если Вас просят привести пример замашек тоталитарного государства – то, вот, пожалуйста: такой режим будет заниматься даже подбором картинок с видами к публикации. Архивный источник: ЦГАЛИ СПб. Ф. 359. Оп. 1.

Обновление новости. Пишут, что после заданных вопросов власти Владивостока "переобулись" и обещают памятник Солженицына вернуть на место. Ай-ай, рано, видимо. Не согласовали, где надо. Решили впереди кремлёвского паровоза побежать.

РЕЦЕДИВ ПЕРЕИМЕНОВАТЕЛЕЙ Во Владивостоке демонтировали памятник Солженицыну. Власти говорят, что перенесут его подальше с видного места. В это же время во «всенародно избранной» Госдуме началось осеннее обострение началась осенняя сессия: предложено «вернуть» Санкт-Петербургу и Волгограду (Царицын) имена Ленина и Сталина. Свежеиспечённые депутаты ещё путаются в терминах. Более точно, конечно, не «вернуть», а повторно переименовать. Также можно поставить вопрос, а стоит ли возражать против таких починов? Памятник Солженицыну и город Святого апостола Петра в стране, где вновь процветают сугубо советские практики и политика, смотрятся странно. Возможно, стоит не сопротивляться таким инициативам властей, но предложить быть более последовательными и рядом с появляющимися именами и памятниками Ленина и Джугашвили размещать расстрельные списки и лимиты на расстрелы за подписью второго и важные цитаты за подписью первого. Такой комплект будет последователен и логичен. Напомним о некоторых из них: «Я с ужасом, ей-богу с ужасом, вижу, что о бомбах говорят больше полгода и ни одной не сделали!.. Пусть тотчас же организуются отряды от 3-х до 10, до 30 и т.д. человек. Пусть тотчас же вооружаются они сами, кто как может, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога... Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие – нападение на банк для конфискации средств… Пусть каждый отряд сам учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни опытных борцов…» (ПСС. Т.11. С. 336-337). «… Надо отрубить головы по меньшей мере сотне Романовых» (ПСС. Т. 21. С. 17). «Никакой пощады этим врагам народа, врагам социализма, врагам трудящихся. Война не на жизнь, а на смерть богатым и прихлебателям, буржуазным интеллигентам… с ними надо расправляться, при малейшем нарушении… В одном месте посадят в тюрьму… В другом – поставят их чистить сортиры. В третьем – снабдят их, по отбытии карцера, желтыми билетами… В четвертом – расстреляют на месте…» (ПСС. Т. 35. С. 200, 201, 204). «…Провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города» (ПСС. Т. 50. С. 143-144). «1. Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц. 2. Опубликовать их имена. 3. Отнять у них весь хлеб. 4. Назначить заложников – согласно вчерашней телеграмме» (РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6898). «…Советую назначать своих начальников и расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты.» (ПСС. Т. 50. С. 165). «…Мириться с «Николой» глупо, надо поставить на ноги все чека, чтобы расстреливать не явившихся на работу из-за «Николы».» (РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 12176). «Под видом «зеленых» (мы потом на них и свалим) пройдем на 10 - 20 верст и перевешаем кулаков, попов, помещиков. Премии 100000 руб за повешенного» (РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 2. Д. 380).

СЛОВО И ДЕЛО Некоторые читатели недоумевают, мол, какая связь между исторической ностальгией современного российского государства по советскому, с одной стороны, и реальными практиками, с другой. Такая связь есть, конечно же, и более пряма и зловеща, чем может показаться. Ну, вот сравните. Пушкин в ответ на вопрос Николая I, где бы был поэт, если 14 декабря 1825 года оказался в Петербурге, честно отвечает, что был бы с восставшими на Сенатской площади. И несмотря на такие откровения, репрессии ни в отношении поэта, ни его родни не последовали. Это одна этика. Другая – находит своё отражение в цитатах Дзержинского, с которыми стали препровождать ответы на запросы граждан некоторые подразделения Следственного комитета: «То, что вы на свободе – это не ваша заслуга, это – наша недоработка». Призыв известный. Он давно висит в рабочих кабинетах многих правоохранителей силовиков, но важнее, что он – в их головах и сердцах. Также и сотни тысяч портретов Дзержинского, висящие сегодня за спинами людей, которые должны обеспечивать безопасность и спокойствие общества, неминуемо делают своё дело. И это не мистика. С молоком матери такими портретами в сознание целого слоя государственных служащих впиталось то, что при наличии заказа, политической воли, растерзать, засадить за решётку они могут любого. Был бы заказ от вышестоящего начальника. Иными словами, в стране с 1917 года продолжает верховодить сугубо ленинский принцип: «Государство – воля господствующего класса», «Кто сильный - тот и прав». Так что то, что императору, задумавшемуся о правах человека и об ограничениях государственного произвола (Александру Второму), его соратникам и последователям, ставят сегодня памятников в разы меньше, чем советским сатрапам, - не только вопрос вкуса и воспитания, а видимый знак практических ценностей государства.

БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ (Из блога главреда журнала "Закон" Александра Верещагина). В коллективизацию в 1930 году бравые чекисты сжигают целое село с жителями, включая детей. В секретной докладной это называют «перегибами». Автор метко подмечает, что когда такие же преступления будут совершать гитлеровцы, то обозначать это будут совершенно иной терминологией. "В 1931 году работниками Секретно-политического отдела ОГПУ была составлена справка для ЦК ВКП(б) о перегибах и активизации антисоветских элементов в Закавказье. В ней перечислялись факты вооруженных выступлений крестьянства Азербайджана и Армении в 1930 году в ответ на «перегибы коллективизации»: «В течение 1930 г. в Азербайджане имели место массовые вооруженные восстания в Гацджинском, Нухинском, Закатальском и Карабахском районах и в Нахичеванской АССР. Восстания, в значительной мере, явились результатом допущенных на местах перегибов при проведении коллективизации и других кампаний. В восстаниях приняли участие не только значительная часть бедноты и середнячества, но и некоторые советские работники, партийцы и комсомольцы. В Ганджинском районе на стороне повстанцев активно участвовало 70 членов партии, 88 комсомольцев, 14 работников милиции. Безобразный, бессмысленный характер допускавшихся перегибов ярко проявляется в имевшем место в селении Чай-Абасы Гаццжинского района расстреле мирного населения. При изъятии скрывшихся в указанном селении 8 бандитов, отрядом 4-го стрелкового полка были зверски расстреляны 19 февраля 1930 г. около 30 человек, т.е. все жители селения. Дома и другие постройки подожжены, имущество разгромлено. В числе расстрелянных находилось 14 детей, их них 9 в возрасте от 2 до 6 лет. Кроме того, 4 грудных ребенка были брошены привязанными к трупам матерей и умерли от холода и голода. При обследовании места расстрела были обнаружены остатки костра, на котором лежало 5 трупов, в том числе 3 детских. Один из трупов сгорел почти совершенно, осталась одна голова». Архивный источник: РГАСПИ (бывший Институт марксизма-ленинизма). Ф.17. Oп.114. Д. 265. Л.232.

+1

МИКРОИСТОРИИ МАКРОТРАГЕДИИ Многие исследователи как Большой истории, так и прошлого предков (генеалоги) ошибочно ограничиваются: -в первом случае - обще-статистическими данными о происходивших процессах; -во втором – базовыми фактами биографии человека: родился, учился, женился, работал, умер. Оба вида исследования будут намного глубже и достовернее, если снабжать их жизненными историями на уровне конкретной деревни. Особенно это относится к недоизученному и плохо понятому советскому периоду. А где же их взять эти «истории снизу»? Так, вот, пожалуйста: в рассекреченных фондах местных райкомов Компартии. Особенно в делах, по переписке с советскими спецслужбами: ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ. Там можно обнаружить и подслушанные фразы простого человека, и то, что беспокоило предков, что они обсуждали за протоколом официальных мероприятий. Приложим несколько примеров докладов Бологовского ОГПУ в Бологовский райком Компартии (сегодня – это Тверская область) за 1930 год – когда советская власть начала насильно сгонять крестьян в колхозы. Вот, например, откуда сегодня, как не из таких документов, узнать, что колхозница деревни Львово Устинья Романова жаловалась на то, что «в колхозе на бедняков и смотреть не хотят, в детские ясли пристраивают [работать] дочерей вполне обеспеченных, как например, члена сельсовета Иванова Михаила»? Или где ещё можно найти сведения, что «середнячки неколхозницы Федотова Анна и Назарова Евдокия просили разъяснить, почему им не дали хлеба на май месяц, заявляя, что надо прекратить сеять и смолоть [посевные] семена, а поле оставить без посева»? В каком другом генеалогическом документе мы узнаем, что «у члена колхоза «Красная Нива» близь дер. Львово … Федотова Григория хранятся вещи и хлеб, принадлежащие торговцу Игнатию Афанасию со ст. Лыкошино, которые скрыты от описи в связи с неуплатой налогов»? Некоторые сводки советских спецслужб в красках рисуют картины жизни: «Село Мшенцы… Собравшимся женщинам член ВКП(б) и он же член колхоза Киршин Иван играл на балалайке. В это время подошёл крестьян маломощный середняк Иванов Фёдор с села Мшенцы и затеял спор с Киршиным. До этого Иванов, идя по дороге, кричал «Коммунистов и колхозников уничтожим. Не дозволим у нас в деревне жить». После спора Иванов отошёл от Киршина в сторону за 10 шагов, но почему-то вернулся обратно с поленом в руке и, не доходя до Киршина, в последнего бросился поленом, но дал промах, а брошенным поленом попал в старуху Волкову Парасковью, беднячку, неколхозницу…» Ну, а такие совсекретные доклады ОГПУ про то, как гр-ка Нестерова из дер. Балакирево в деревне Бол. Горнешница «собрала нелегальное собрание женщин, на котором постановили выйти из колхоза и утянуть с собой мужей», не только бесценны для семейной истории упоминаемых в докладной людей, но сразу же перебрасывают мостик к настоящему с его «несанкционированными» митингами. Архивный источник: ТЦДНИ: Ф. 92. Оп. 1. Д. 112.

ГРОМАДНЫЙ НЕКОМПЛЕКТ Какой характерный исторический документ из РГВИА. 1905 год. Главнокомандующий Гвардией Великий Князь Николай Николаевич (Младший) через начальника Штаба Гвардии генерала Александра Брилевича сообщает Начальнику Императорской Военно-Медицинской Академии, что на службу в Санкт-Петербургский Клинический госпиталь направляется 5, а не 7, как запрошено, нижних чинов. Объясняется это «громадным некомплектом нижних чинов в частях войск округа и усиленными нарядами». Стоит ли удивляться такому положению с личным составом? Только что закончилась Русско-Японская война - огромные потери. В стране беспорядки: люди требуют реформ. Медицинское, хоть и военное, заведение, не в приоритете: «Денег и людей нет, но вы держитесь», как это примерно было сформулировано позже. Дело сегодня за немногим. Научить учиться на историческом опыте. Всё-таки в стране громадный некомплект честных авторов учебников и учителей истории, а также внимательных учеников. На фото – внук Николая Первого, Великий Князь Николай Николаевич (Младший).

«ПРАВДА» КАК СИМВОЛ Как всё-таки правильно поступили в Петрозаводске. Улицу «Правды», в отличие от других городов, пишут в кавычках. Помним, что на теме кавычек играет и старый советский анекдот: Продавец газет: «Правды нет! Россия продана! Остался труд за 3 копейки!»

ПОЭЗИЯ ИМЁН ГОРОДА Давно стихами говорит Нева. Страницей Гоголя ложится Невский. Весь Летний сад — Онегина глава. О Блоке вспоминают Острова, А по Разъезжей бродит Достоевский. (С.Я. Маршак) Давно и в старых бюрократических документах исконные названия улиц играют сочными красками. Делают текст более живым, а образы - яркими. Читая делопроизводство, наполненное докоммунистической эстетикой, невольно забываешь, что его задача – решить конкретную хозяйственную или управленческую задачу: настолько плавны и спокойны упоминаемые старые названия. Вот, например, Санкт-Петербургский военный клинический госпиталь как подразделение Императорской Военно-Медицинской Академии (ВМА) направляет в 1900 году в другое подразделение ВМА - в Михайловскую клиническую больницу баронета Виллие просьбу освободить от дежурств доктора Тонкова. Вместо него предлагается использовать врачей госпиталя Никитина и Губарева. Сообщается, что последние живут не так далеко: на Гулярной и на Малой Дворянских улицах. Сегодня это улицы Лизы Чайкиной и Мичуринская. ВМА же носит имя Кирова (он же – Костриков), не имеющего никакого отношения к академии. Михайловская клиника Виллие существует и сегодня: выходит фасадом на площадь Военных медиков. Сам Яков Васильевич Виллие (James Wylie) – британский медик, отдавший свою жизнь на помощь больным в России. Лечил и солдат, и русских императоров. Больница, кстати, построена на его деньги. Название его имени вернули после СССР. В общем, старые документы - упрямая вещь: невольно напоминают об исконном, связанным с историей страны и города. Об утраченном. На фото: Гулярная и Малая Дворянские улицы и Михайловская клиника баронетта Виллие. Источник документа: РГВИА. Ф. 939.

МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ, НО… Кто-то хотел переименования улиц и городов, названных в честь террористов Халтурина, Каляева, Войкова, Бела Куна и пр., а переименовали котлету по-киевски.

О Солженицыне: Михаил Алексеев, Литературная газета, 20.02.1974: «Солженицына вытряхнули где-то посреди возлюбленной ему капиталистической Европы, на те посевы, где он, духовный власовец, давненько уж пасся, пощипывая отравленную травку». Владимир Карпов, «Солжец антисоветчиков», Литературная Россия, 01.02.1974: «Это значит солжец, соучастник по лжи. Да, вы солжец со всеми самыми махровыми антисоветчиками, вы падаете ниц и угодливо лижете сапоги фашистским недобиткам и предателям-власовцам». Александр Дымшиц, Советская культура, 19.02.1974: «Солженицын, добровольно принявший каинову печать — клеймо предателя, исчерпал предел народного долготерпения». В той же статье: «сам став предателем, он осмелился задним числом „обелять“ изменников-власовцев». И. Соловьёв, «Путь предательства», Правда, 14.01.1974: «Солженицын удостоился того, к чему столь усердно стремился, — участи предателя». И ещё: «Предателей презирают даже те, кому они сослужили службу». Алексей Маресьев, «Жалкий удел отщепенца», Правда, 24.01.1974: «Только обезумевший от ненависти маньяк, человек без рода и племени…» Сергей Михалков, «Саморазоблачение клеветника», Литературная газета, 1974, № 4: «…человека, который с нашей земли снабжает Запад гнусными пасквилями». Борис Смирнов, «Терпению пришёл конец», Вечерняя Москва, 14.02.1974: «…лишил выродка этого звания»(гражданина СССР). Валентин Катаев, «Предательство не прощается», Правда, 15.02.1974: «гражданская смерть Солженицына закономерна и справедлива». Давид Кугультинов, Известия, 16.02.1974: «Герострату не платили за поджог храма. Солженицын берёт». Пётр Проскурин, Литературная газета, 20.02.1974: «В самой основе „творчества“ Солженицына заложено зерно национального предательства». Николай Яковлев, «Продавшийся», Литературная газета, 20.02.1974: «Солженицын и иные грязные провокаторы готовы способствовать даже развязыванию войны…» Марк Виленский, «Выдворянин», Крокодил, 1974, № 6: «Солженицын — обыкновенный белогвардеец и по содержанию и по форме». Юрий Баржанский, «Мадам Солже», Крокодил, 1974 (стихотворный фельетон): «Россию ненавидя люто, / Оплёвывая свой народ, / За иностранную валюту / Мадам отчизну продаёт». О Синявском и Даниэле: Д. Ерёмин, «Перевёртыши», Известия, 13.01.1966: «Два потерявших всякую совесть бесчестных авантюриста выдавали себя за советских литераторов». И ещё: «Это не просто нравственные уроды, но и активные подручные…» М. Шолохов, речь на XXIII съезде КПСС: «Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные двадцатые годы, когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи уголовного кодекса, а „руководствуясь революционным правосознанием“… ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни!»

Круги советской истории

КОВАРНЫЕ ДВОЙНИКИ, ИЛИ КОЧЕГАР ПРОТИВ ГОРОДОВОГО Фамилии без инициалов, тёзки в исторических, и особенно, в родословных поисках – всегда большой риски пойти по ложному пути исследования. Проблема усугубляется тем, что вплоть до середины ХХ века в СССР продолжали существовать бесфамильные граждане, а до революции их было огромное количество. Многих идентифицировали через имя, (полу)отчество и место происхождения. Григорий Фёдоров в такой конструкции был ссылкой на Григория сына Фёдорова, то есть на Григория Фёдоровича, как мы бы сегодня его назвали. Добавить к этому различные варианты написания имён и фамилий да простые человеческие ошибки («подпоручик Киже») и перед нами предстаёт адское зелье, дающее отечественной истории массу загадок, которые ещё долго предстоит расследовать потомкам и историкам. Некоторые ошибки в идентификации имён могли стать для человека критически опасны. Известен не один случай, когда под расстрельные списки в НКВД попадали не те, кого изначально имели в виду. Или вот ещё пример: списки лишенцев - «социально-чуждых» советских подданных, которых под таким именем до 1936 года преследовала власть. Попасть в такой перечень второсортных подданных было несложно: ты торговал, твоя родня – церковнослужители или бывшие офицеры, или землевладельцы, или дворяне и пр. Такое клеймо закрывало двери советских учреждений: на учёбу и на работу таким устроиться было почти невозможно. Пример. По Старицкому району Западной области (ныне Тверская) в список лишенцев попал Луговской Илья Андреевич. Мол, он (о, ужас!) «числился в списках бывших городовых, имеющих право ношения медали в память 300-летия дома Романовых». Гражданин же утверждал, что он «никогда не был служащим полиции», и прилагал подтверждающие документы. Но на слово советская власть верила с трудом! По заказу районной контрольной комиссии и райпрокуратуры Архивное бюро Ленинграда проводит в 1932 году расследование по жителям города с фамилией Луговской. Обнаруживается, что «в списках чинов управления Санкт-Петербургского градоначальства и столичной полиции, имеющих право ношения медали в память 300-летия дома Романовых, значится городовым Луговской Степан, а не Луговской Илья... Кроме того, в этом списке имеется несколько Луговских без указания имени и отчества...» Случайно же попавшего в списки лишенцев Илью Луговского тоже нашли. Он, счастливым для себя образом смог подтвердить через Архивное бюро Ленинграда, что до 1917 года работал кочегаром в Акционерном обществе механического и гильзового завода Барановского, а в 1920ых – сторожем на фабрике Товарищества Тверской мануфактуры. Вполне себе счастливый конец очень советской истории. Илья Андреевич в такой ситуации вполне мог праздновать свой второй день рождения. Архивный источник: ТЦДНИ. Ф. 1097. Оп. 1. Д.38.

ОБРАЗЦОВАЯ БИОГРАФИЯ (Авто)биографии, анкеты, характеристики и вот такие, как прилагается за 1940 год, заключения инструкторов райкомов Компартии о возможности приёма в члены партии или в кандидаты являются ценными для родословных поисков источниками. В них – главное из биографии человека. Конечно же, в СССР биографии часто искажались, и почти всё, что в таких официальных документах, стоит проверять. Но характерно для этого исторического периода также другое: чтобы человек мог получить путёвку в советскую жизнь, в документах должны быть примерно такие фразы: «Эксплуатации чужого труда не было. Родственников, забранных органами НКВД, нет никого, а также и раскулаченных... Состоит членом колхоза...» Обратите внимание на формулировку «забранных НКВД»: не «судимых», не «осуждённых», а именно «забранных». Вспоминается шутка Жванецкого про надпись на приёмной КГБ-ФСБ: «Приём граждан круглосуточно»: - Простите, а выдача когда? (Архивный источник: ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп.1. Д. 368143).

ДУХ ВРЕМЕНИ И ЕГО СПИРАЛИ Эпиграф: «Вагонные споры – последнее дело, когда больше нечего пить» (из русской-народной песни). Если читатели помнят, не так давно в сети ходила новость, как пассажир метро сдал полиции другого за то, что тот что-то «не то» смотрел в своём смартфоне: то ли «не в той» соцсети, то ли «не тот» канал. И полиция охотно привлекла к ответственности «виновного». Видимо, не проработав уроки истории, мы вернулись по спирали к тому, где были. Об этом красноречива свидетельствуют и личные архивные дела членов партии. Вот, например, что произошло с Евсеевым Александром Дмитриевичем в апреле 1937 года. Ехал в поезде. Купе на четырёх. Двое попутчиков начали обсуждать недавнюю истории и хвалили Троцкого, критикуя Ленина. Третий попутчик Корнеев оказался бдительным партийцем, и двое говорливых оказались «им задержаны в Москве и сданы на вокзале в НКВД». Евсеев в задержании тоже участвовал и также дал показания против любителей Троцкого, «но заявил в НКВД, оговариваясь, что он немного не согласен, что Корнеев, желая выявить глубже троцкистов, не старался им доказать по истории ВКП(б) и марксизму». Корнеев в ответ на это пишет донос уже в парторганизацию паровозной службы Октябрьской железной дороги, где работал Евсеев, прося привлечь последнего к ответственности за двурушничество. (Архивный источник: ЦГАИПД СПб. Ф. 1728. Оп. 1 Д.700069). Кстати, это характерная для советского времени история снова показывает, что советские анекдоты возникали не на пустом месте, а как реакция на реальность. Среди них был и тот, мораль которого заключалась, что надо не просто донести на того, кто рассказывает анекдоты или иначе «неправильно» говорит, но донести первым: В тюремной камере: – За что сидишь? – Рассказал анекдот. – А ты? – Слушал анекдот. – А ты? – За лень! Рассказали анекдот. Думаю, сейчас донести или завтра утром? Ладно, думаю, завтра утром- успеется. Ночью забрали!