Vitaly Orekhov

Есть 10 типов людей в мире: которые понимают двоичную систему счисления и которые не понимают.

(poll without text)

Об экономических достижениях, социальной сплочённости и прогрессе в конце 2026 года💔

Первая серия мультфильма "Джимми Нейтрон. Приключения мальчика-гения" вышла в 2001 году, и там ему было 10 лет. Это значит, что в 2026 году ему исполнилось 35, и он сейчас переживает ранний кризис среднего возраста. Я думаю, что поступательно развивающийся кризис Джимми начался в MIT, куда он, конечно, поступил, если только его не выкупил какой-нибудь Саудовский Фонд в старшей школе, предложив все условия для какого-нибудь очередного проекта королевской семьи. В MIT Нейтрон решил, в духе бунтарского американского максимализма, что свой интеллект должен поставить на службу стране, но быстро разочаровался в администрации Барака Обамы и вообще демократах. Тут и началось его увлечение радикальными идеями, но он не мог не заметить, что будущее - за IT. Именно в этой сфере он видел будущее для своего изобретательского таланта. Он все больше смотрел на единорогов Силиконовой долины, пока не решил войти в индустрию с оригинальными, но не отвечающими рынку затеями. Кому был нужен банк сахарной ваты или левитирующие кроссовки? Джимми стал рефлексировать, что он не от мира сего, и записался в терапию. К сожалению, в долине Пало-Альто очень специфические психотерапевты, и именно один из них направил его в молодую компанию Palantir, где, как посчитал специалист-мозгоправ, таланты Джимми найдут применение. Он не ошибся. Менеджмент Palantir разглядел в молодом гении с продолговатой головой огромный потенциал. Джимми просто купили с потрохами, пообещав неограниченную свободу для его креативности и хороший оклад. Бывший юный изобретатель быстро освоил как Python, так и философскую сторону Темного просвещения - идеи построения меритократического общества, где благополучие напрямую детерминировано интеллектом. Я думаю, где-то в это время его стали привлекать для разработки военного ИИ, нужного Пентагону для определения и поражения целей. Здесь расходятся его дорожки с Карлом (возглавил эко-общину в Монтане, живёт с двустволкой под кроватью, не хочет верить, что Джимми продал себя Правительству) и Шином (сторчался после опиоидной эпидемии в Сан-Франциско, Джимми пытался ему помочь, но в эмоциональном диалоге Шин сказал Джимми все, что он думает о новых "изобретениях" Нейтрона типа БПЛА и кибероружия, Джимми ушел, понимая, что бывший друг прав). Когда ИИ-компании взлетели, Джимми попытался сорваться с крючка, снова создав свой стартап, но быстро прогорел, рынок давно поделён, а новые чудики никому не нужны. Перед ним встал выбор - возвращаться в Palantir или идти к Сэму Альтману на младшую должность архитектора ИИ-систем (больше ему не могли предложить, все уже знали, что он не в себе), и Джимми вернулся к разработкам военных автономных смертоносных систем. Тогда он уже знал, что повинен в нескольких военных преступлениях и ещё ряде преступлений против человечности, которые будут признаны таковыми несколько позднее. Чтобы как-то отвлечься, он, несмотря на советы Павла Дурова, с которым познакомился на каком-то инвестиционном форуме в Дубае, иногда летает в Перу за аяуской и в моменте думает, что все будет хорошо: Карл и Шин его простят, они вместе построят новый город для всех друзей, но похмелье после таких праздников жизни только жёстче. Синди Вортекс после развода давно и плотно сидит на оземпике, пару раз она писала Джимми в Фейсбуке, но он не знает, что ей отвечать. Сейчас он разочаровался и в Трампе, и в жизни, но все равно каждый день идёт на работу, втайне боясь (и при этом, ожидая этого), что однажды ИИ заменит и его самого. В последние дни он думает о том, чтобы начать ходить в синагогу, но всегда проходит мимо. Бывшему мальчику-гению там были бы рады. Что там скажут военному преступнику, он не знает и узнать боится.

Идея для стартапа #552 Наручные часы с живой экосистемой под циферблатом. В очередной раз глядя рекламу часов с этим вполне заслуженным торжеством мелкой механики, я подумал, что изысканным их усложнением наряду с календарём, маятником и турбийоном могла бы стать герметично запаянная плоская прозрачная капсула размером с циферблат, где живут, плавают и размножаются микроорганизмы. Во влажной среде при достаточном и регулярном освещении такие системы способны существовать десятилетия. Если хозяин держит часы в ящике тумбочки, лампу дневного света можно встроить в шкатулку для подзавода. В сильно упрощённом виде устройство такое. Основа: Пористый цеолит мелкой крошкой держит влагу и поглощает лишний аммиак. Вода с микродозой минеральных солей - ровно столько, чтобы смочить основу и растения. Воздушный зазор - служит запасом кислорода и углекислого газа, а заодно источником азота. Растительная часть: Мох бриум серебристый (Bryum argenteum) образует подушечки в несколько миллиметров, в его листьях держится плёнка воды, в которой живут остальные обитатели. Хлорелла обыкновенная (Chlorella vulgaris), одноклеточная зелёная водоросль, производит кислород и служит основным кормом. Растёт быстро и легко восстанавливается после спадов. Цианобактерия носток точечный (Nostoc punctiforme) связывает азот из воздуха и возвращает его в экосистему. Животная часть: Тихоходка (Ramazzottius varieornatus) питается хлореллой и размножается без самцов. Это один из самых выносливых видов на планете: высохнув, она впадает в анабиоз, после чего опять оживает. Бделлоидная коловратка адинета (Adineta vaga) ест бактерии и остатки органики, не давая бактериям разрастись. Если популяция тихоходок вдруг просядет, коловратки удержат равновесие, пока она восстанавливается. Ликвидационная часть: Сенная палочка (Bacillus subtilis) разлагает отмершую органику и возвращает в воду фосфор и другие элементы. В плохие времена уходит в споры, а потом разрастается снова. Бактерия нитросомонас (Nitrosomonas europaea) перерабатывает аммиак в нитрит. Бактерия Виноградского (Nitrobacter winogradskyi) превращает нитрит в нитрат, безопасный для животных и нужный водорослям. В премиум-версии под циферблатом появляется вторая, морская камера с биолюминесцентными динофлагеллятами (Pyrocystis fusiformis). Эти одноклеточные существа светятся голубым от механического воздействия. Днём под сапфировым стеклом видна слегка зеленоватая жидкость, а ночью каждое движение руки зажигает по циферблату вспышку холодного синего света. При удачном стечении обстоятельств такая система проживёт десять лет и больше, ничего, кроме света (и тепла человеческих рук), ей вообще не нужно. В крайнем случае капсулу почистят или заменят на сервисе. Зато на светском рауте вам будут завидовать. Даже те, для кого Ulysses Nardin и Patek Philippe - просто выбор на вторник. Нарисовал, понятное дело, ChatGPT, конкретный дизайн ещё предстоит разработать.

Подсказали товарищи перевод более старый (внизу страницы, это из подарочного издания, посвященного Александру II, а сам перевод из хрестоматии и сборника статей о Горчакове к 200-летию рождения), так что в интернете теперь есть несколько переводов той депеши Горчакова, где "Россия сосредотачивается", один из них мой. Интересно, размышлял ли Горчаков, когда Россия уже наконец расслабится, кстати?

Думаю, что было бы здорово, если в трудовом законодательстве Российской Федерации узаконили бы саббатикал. Да, в Трудовом Кодексе РФ есть статья 128 ("Отпуск без сохранения заработной платы", его еще называют отпуском без сохранения содержания - БСС, "отпуском за свой счет"), но это все уныло и, конечно, "по семейным обстоятельствам и другим уважительным причинам" и "по соглашению между работником и работодателем". А вот если бы была ст. 128¹ ТК РФ. "Саббатикал", было бы круто. Динамики бы добавило карьерам, и при этом - надежности. Ну и все это ради типового заявления "В соответствии с ст.128¹ ТК РФ и п.таким-то Трудового договора от такого-то числа прошу предоставить мне саббатикал с такого-то по такое-то число. Подпись. Дата". Бесплатная законодательная инициатива, народные избранники нового созыва, дарю.

Пришлю фотку с работы кстати

Один год из жизни военного инженера в его собственном изложении В 1737-м году пожалован подпоручиком. Миних поехал в поход, тогда с турком началась война. А я командирован был в Новгород в губернию о понуждении для высылки в кантору денежной казны. Тогда был губернатором Бредихин. Уведала тетка моя Настасья Захарьевна, что я нахожусь в Новегороде, прислала ко мне, чтоб я был к ней. Посланной же говорил мне, она очень болна и почти при смерти, то я нимало не мешкав, поехал к ней и увидел, что она прямо болна была, почти и не говорила. Тогда мне пришли в голову 2 воюющие мысли: 1-е родство, тетка моя родная при самой смерти, надобно было конечно, чтоб я не оставил; 2-е и опасность х тому ж, для чего я без ведома команды своей отлучился. Как же при тетке моей был и священник, то разговаривали мы, не надобно ли маслом особоровать. Она свое желание объявила, что охотно желает, и стали потом соборовать. И когда соборовали, то я, став на колени пред образом Пресвятые Богородицы, просил о избавлении от ея болезни. И болшая тому притчина была, для чего я отлучился от своей должности. И когда отсоборовали, тогда я приказал самой тонкой кисель сварить и сел подле ее, и просил, чтоб сколко-нибудь скушала, и насилно почти я лил ей в рот. И так она прозбы моей послушав, исполняла мое желание. Она тогда имела 60-т лет девицею, богобоязлива и великое прибежище к богу имела. И моя прозба Божией матери не втуне была. После моего лекарства, получа облехчение, встала и проводила за ворота меня. И я был очень тому рад, что оставил в прежнем ея здоровье, и поехал в Новгород обратно. В Новежгороде по повелению все исполняя, возвратился в Петербург. И как явился, то от канторы послан в Шлюшин для приведения и учреждения в лутчую дефензию. Тут я был с майя половины до сентября того ж 737-го года. Во оные три с половиною месяца, будучи в Шлюшине, поправил старыя бастионы, теналию, в средине протекавшей канал, площадь плакировал, башню каменную починил и зделал на ней часы. А в Шлюшине стоял я тут, где сидел под стражею князь Василей Володимерович Долгорукой. Пребывание мое было весма уединително. Церковь очень блиско была, книг священных во оной доволно имелось. Тут я научился молитца богу и так был прилежен, что и в ночи мало спал: постель моя была кресла. Когда вздремлю, то приступят ко мне множество женскаго рода соблазнять, и как я от сна схвачусь, тот час вскочу немедленно и став на колени, просил бога о помиловании меня от такой напасти. Но враг наш старается отвратить от таковаго добраго намерения. По прошестви трех месяцев стал я разсуждать: «Человек силен, когда он хочет — может спастися». О чем и к братьям писал. Что ж зделалось, когда приехал я в Петербург. Братья мои в то выше описанное время были рады. Двоюродный мне был брат Прохор Воинович. Завел меня в непотребной дом, напоя мало помалу пьяна, и я не знал, что произойти может. Вышли ласкательницы, стали тут же делать кампанию. Я ж, как узнал падение Адамово, бежал оттуда до самой Колтовской, плача и рыдая, драл свои волосы, шпагу бил, что в побеге моем мешала. Хто сие произшествие видел, думали обо мне, что я взбесился. Согрешил я тогда и преступил заповеди Божия. Матвей Муравьев. "Журнал от начала рождения моего и как во все текущее время я до совершенного лет возраста воспитываем был и потом вступя в службу каковую отечеству оказал находясь во оной ревность о том обстоятельно значит ниже сего" (1770-е).

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

(poll without text)

Ещё мне думается, что Крыловская "Стрекоза и муравей", которая, как и все у Крылова - плохой перевод Лафонтена, который плохой перевод латинских и ромейских авторов, которые плохие переводы Эзопа (или кого-то, кто к нему примазался), это на самом деле не про трудолюбие, а про посконно-феминную матримониальную несостоятельность. В крыловском варианте Стрекоза - ну сущая профурсетка, потерявшая время не для первоначального накопления капитала (уверен, в свой горячий сезон с капиталом у нее все хорошо было: Дубай, Лазурный берег, Майями, картье и Биркин под каждым листком), а для решения своего семейного статуса. Не лето красное у нее прошло, а весьма и весьма краткая пора блистать на и без того высококонкурентном рынке невест, где ее активы, которыми мать-Природа охотно её наградила, были бы весьма ликвидны. Она просит у своего довольно эпизодического родственника (кума - муравья), перекантоваться до вешних дней - нового сезона, который ей уже не светит (стрекоза в фазе имаго - с крылышками живёт меньше года, это все знали ещё при Эзопе). Но страх мортидо для нее невыносим, она уходит в жесткое отрицалово: ещё споёт и спляшет, нет-нет, как уже все? Но у нее уже все было, и кум муравей это знает: не будет у нее никаких вешних дней, она все, одной ногой в лёгкой стрекозиной могиле под пеньком, никому не нужная, страшная и старая. Ни личинок стрекозят не оставила, ни даже яйца не заморозила отложила, ни карьеры у нее не сложилось в ее социуме над озером, насекомом сообществе. Это очень поучительная басня, ее девицам надо наизусть учить в школе и объяснять (опять же - вместо "Луча света в темном царстве").

Чатджипити, придумай и нарисуй смешной плакат ко Дню народного единства Пожалуйста, не спрашивайте, кто эти персонажи

Девочки, если кому нужна новая сыворотка для лица, у Umbrella как раз новый дроп https://hollyshop.ru/catalog/product/lifting_ampula_s_pdrn_i_egf_dlya_siyaniya_kozhi_arocell_super_power_ampoule_plus/ Пожалуйста, не роняйте ее в хорошо проветриваемом помещении

(poll without text)

Вынужден признать, что довольно мало понимаю в современной нишевой литературе

(poll without text)

Абсолютно никто не знает, почему Шалтай-Болтай - яйцо. Изначально Humpty Dumpty был коктейлем из эля с бренди (после него действительно, наверное, головы не соберёшь). Говорят ещё, что Humpty Dumpty был не яйцом, а пушкой сторонников Карла в Гражданской войне в Великобритании, в Колчестере. Кромвелисты ее разбили и вся королевская конница, вся королевская рать не смогла ее вновь собрать. Но это может быть просто легендой. Но после картинки, которую вы видите - иллюстрации Джона Тенниела к "Алисе в Зазеркалье", Шалтай-Болтай стал только круглым яйцом-философом. А в русском переводе Шалтай-Болтай - вообще восточное слово, то ли из тюркского, то ли из дагестанского языка. Что двигало Маршаком, когда он перевел Humpty Dumpty как Шалтай-Болтай, непонятно, возможно, некие ассоциации с болтуньей.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Эти стихи, наверное, последние, Человек имеет право перед смертью высказаться, Поэтому мне ничего больше не совестно. Я всю жизнь пыталась быть мужественной, Я хотела быть достойной твоей доброй улыбки Или хотя бы твоей доброй памяти. Но мне это всегда удавалось плохо, С каждый днем удается все хуже, А теперь, наверно, уже никогда не удастся. Вся наша многолетняя переписка И нечастные скудные встречи — Напрасная и болезненная попытка Перепрыгнуть законы пространства и времени. Ты это понял прочнее и раньше, чем я. Потому твои письма, после полтавской встречи, Стали конкретными и объективными, как речь докладчика, Любознательными, как викторина, Равнодушными, как трамвайная вежливость. Это совсем не твои письма. Ты их пишешь, себя насилуя, Потому они меня больше не радуют, Они сплющивают меня, как молоток шляпу гвоздя. И бессонница оглушает меня, как землетрясение. ...Ты требуешь от меня благоразумия, Социально значимых стихов и веселых писем, Но я не умею, не получается... (Вот пишу эти строки и вижу, Как твои добрые губы искажает недобрая “антиулыбка”, И сердце мое останавливается заранее.) Но я только то, что я есть, — не больше, не меньше: Одинокая, усталая женщина тридцати лет, С косматыми волосами, тронутыми сединой, С тяжелым взглядом и тяжелой походкой, С широкими скулами, обветренной кожей, С резким голосом и неловкими манерами, Одетая в жесткое коричневое платье, Не умеющая гримироваться и нравиться. И пусть мои стихи нелепы, как моя одежда, Бездарны, как моя жизнь, как все чересчур прямое и честное, Но я то, что я есть. И я говорю, что думаю: Человек не может жить, не имея завтрашней радости, Человек не может жить, перестав надеяться, Перестав мечтать, хотя бы о несбыточном. Поэтому я нарушаю все запрещения И говорю то, что мне хочется, Что меня наполняет болью и радостью, Что мне мешает спать и умереть. ...Весной у меня в стакане стояли цветы земляники, Лепестки у них белые с бледно-лиловыми жилками, Трогательно выгнутые, как твои веки. И я их нечаянно назвала твоим именем. Все красивое на земле мне хочется называть твоим именем: Все цветы, все травы, все тонкие ветки на фоне неба, Все зори и все облака с розовато-желтой каймою — Они все на тебя похожи. Я удивляюсь, как люди не замечают твоей красоты, Как спокойно выдерживают твое рукопожатье, Ведь руки твои — конденсаторы счастья, Они излучают тепло на тысячи метров, Они могут растопить арктический айсберг, Но мне отказано даже в сотой калории, Мне выдаются плоские буквы в бурых конвертах, Нормированные и обезжиренные, как консервы, Ничего не излучающие и ничем не пахнущие. (Я то, что я есть, и я говорю, что мне хочется.) ...Как в объемном кино, ты сходишь ко мне с экрана, Ты идешь по залу, живой и светящийся, Ты проходишь сквозь меня как сновидение, И я не слышу твоего дыхания. Твое тело должно быть подобно музыке, Которую не успел написать Бетховен, Я хотела бы день и ночь осязать эту музыку, Захлебнуться ею, как морским прибоем. (Эти стихи последние и мне ничего больше не совестно.) Я завещаю девушке, которая будет любить тебя: Пусть целует каждую твою ресницу в отдельности, Пусть не забудет ямочку за твоим ухом, Пусть пальцы ее будут нежными, как мои мысли. (Я то, что я есть, и это не то, что нужно.) ...Я могла бы пройти босиком до Белграда, И снег бы дымился под моими подошвами, И мне навстречу летели бы ласточки, Но граница закрыта, как твое сердце, Как твоя шинель, застегнутая на все пуговицы. И меня не пропустят. Спокойно и вежливо Меня попросят вернуться обратно. А если буду, как прежде, идти напролом, Белоголовый часовой поднимет винтовку, И я не услышу выстрела — Меня кто-то как бы негромко окликнет, И я увижу твою голубую улыбку совсем близко, И ты — впервые — меня поцелуешь в губы. Но конца поцелуя я уже не почувствую. Елена Ширман. "Последние стихи", 1941