Ещё мне думается, что Крыловская "Стрекоза и муравей", которая, как и все у Крылова - плохой перевод Лафонтена, который плохой перевод латинских и ромейских авторов, которые плохие переводы Эзопа (или кого-то, кто к нему примазался), это на самом деле не про трудолюбие, а про посконно-феминную матримониальную несостоятельность. В крыловском варианте Стрекоза - ну сущая профурсетка, потерявшая время не для первоначального накопления капитала (уверен, в свой горячий сезон с капиталом у нее все хорошо было: Дубай, Лазурный берег, Майями, картье и Биркин под каждым листком), а для решения своего семейного статуса. Не лето красное у нее прошло, а весьма и весьма краткая пора блистать на и без того высококонкурентном рынке невест, где ее активы, которыми мать-Природа охотно её наградила, были бы весьма ликвидны. Она просит у своего довольно эпизодического родственника (кума - муравья), перекантоваться до вешних дней - нового сезона, который ей уже не светит (стрекоза в фазе имаго - с крылышками живёт меньше года, это все знали ещё при Эзопе). Но страх мортидо для нее невыносим, она уходит в жесткое отрицалово: ещё споёт и спляшет, нет-нет, как уже все? Но у нее уже все было, и кум муравей это знает: не будет у нее никаких вешних дней, она все, одной ногой в лёгкой стрекозиной могиле под пеньком, никому не нужная, страшная и старая. Ни личинок стрекозят не оставила, ни даже яйца не заморозила отложила, ни карьеры у нее не сложилось в ее социуме над озером, насекомом сообществе. Это очень поучительная басня, ее девицам надо наизусть учить в школе и объяснять (опять же - вместо "Луча света в темном царстве").