Труба от качелей

Пока нет никаких признаков того, что «дизельная сделка» Трампа с Россией как-то помогает республиканцам сохранить даже большинство в Сенате, не говоря уже о Палате представителей. Трампу удалось сбить розничную цену на дизель с рекордного 6.5 долл за галлон до 6.2 долл, однако она опять поползла вверх до около 6.3 долл. И это несмотря на объявленную сделку с Россией и обещания Европы и G7 поставок дополнительных объёмов дизеля и нефти из запасов на рынок. Начало войны с Ираном (28 февраля) резко снизило шансы республиканцев сохранить большинство в Сенате – с марта вероятность его сохранения ушла в зону менее 50% согласно ставкам на платформе Polymarket. Далее, пока цены на дизель держалась не выше 5.5 долл. за галлон, шансы республиканцев сохранить большинство в Сенате оставались по оценке Polymarket на уровне близком, хотя и чуть ниже 50%. Но после некоторой стабилизации на уровне около 35%, которая совпадает с со стабилизацией цен на дизель, снова упали, теперь уже до уровня чуть выше 30%. Хороший вопрос, как долго проживет дизельная сделка с Россией после того, когда (и если) республиканцы потеряют большинство в Сенате? Дизельная сделка была нужна под выборы 3 ноября, после которых необходимость в ней, можно предположить, отпадает. Еще одна причина ее сохранения – встреча G20 в середине декабря, где, как полагают некоторые, Трамп хотел бы объявить о мирной сделке по Украине. Но если мирной сделки не будет, то нужно ли будет сохранять дизельный «пряник» и дальше? И наконец последняя причина, почему Трампу нужна дизельная (как и другие сделки, которые, как пишут, уже обсуждаются) с Россией – он хочет по максимуму насколько возможно залезть в нефтегазовую торговлю России с Европой. И здесь речь идет о потенциальном восстановлении того же Северного потока, но уже при участии американцев. Если расчет Трампа верен, что рано или поздно энергетическое сотрудничество Европы с Россией восстановится, то ему бы хотелось застолбить своим друзьям кусок этого пирога, пока есть шанс. Так что, проиграют республиканцы выборы в Сенат или нет, может быть не так уж и важно. Главным мотивом может быть и чисто бизнес, но под прикрытием выборов.

Когда в Шереметьево объявлена воздушная тревога, и все московские аэропорты закрыты из-за атак украинских дронов, хотим вернуться к тому, что мы писали 2 сентября (заранее извиняемся за самоцитирование): «Как правильно реагировать на угрозу нашим гражданским самолетам? Симметричных ответов у нас в запасе нет. На Украине остановлено авиасообщение. Удары по оставшимся неработающим гражданским аэропортам вряд ли кого-то испугают или сильно затронут. Поэтому самыми адекватными стали бы удары по жд вокзалам, начиная с Киева, и ключевым автомобильным магистралям, развязкам и мостам, включая пограничные переезды. Более того, мы считаем, что, когда нам угрожают начать сбивать наши самолеты, НЕ правильно дожидаться первой трагедии. Нужно озвучить ответные меры заранее и громко вслух и такие, чтобы отвадить Киев даже размышлять о реализации таких угроз. Рассуждения о том, что Киеву не нужно мешать - своими действиями он только приближает попадание в список «государств-спонсоров терроризма», и рано или поздно Запад от него отвернется, нам не близки. Нам придется уплатить за это лишком большую цену. Да и напомним, что на сбитый над Украиной Боинг Запад закрыл глаза в еще мирное время, а уж сейчас закроет и подавно.» Наша тактика ударов по тылам заметно ужесточилась в последние три месяца. Лучшим подтверждением эффективности являются жалобы европейцев и Киева, и их призывы пойти на перемирие. Однако, мы пока не хотим переходить к новому уровню эскалации с целью принудить Киев даже думать перестать о целенаправленных ударах по крупным гражданским объектам. А есть ли у нас в арсенале такие средства? Последние 3 месяца однозначно продемонстрировали, что у нас в достатке средств, чтобы наносить точечные удары по нужным нам целям на всей территории Украины и прежде всего в Киеве, и то, что небо над Киевом стало сильно дырявым. Все лица в Киеве, принимающие решения об осуществлении ассиметричных атак именно на гражданские объекты в России, которые могут быть чреваты массовыми жертвами, а также те лица, которые причастны к правящему режиму, до сих пор лично ничего не боятся. Рискнем сделать предположение, что ничего не боятся, не потому что мы не можем создать угрозу, а потому что не хотим. Не настало ли время вслед за украинской энергетической инфраструктурой и логистикой резать еще одну «священную корову»?

Ставим на победу Не все поклонники знаменитого русского военного стратега Александра Свечина делают акцент на то, что его концепция затяжной войны «на истощение» не только строится на сильной экономической и социальной крепости в тылу, но и подразумевает активное разрушение экономики противника. Эта теория столетней давности прекрасно укладывается в логику противостояния на Украине, но, пожалуй, только в этом году Россия смогла комплексно подойти к реализации общего замысла — действуя одновременно на сухопутном фронте, в дипломатических баталиях, обрезая логистику, морское сообщение, подрывая тыловую консолидацию населения и, наконец, оказывая прямое давление на украинскую экономику. Именно эта конфигурация войны позволяет предположить, что запас прочности у Киева в ближайший зимний сезон подойдет к концу. А значит, мы увидим многочисленные попытки оппонентов вырвать у Москвы ситуативную паузу. Российское руководство пока дает четко понять, что не согласно на временные компромиссы и понимает все риски потери инициативы. Пространство для диалога принципиально сузилось. Почему к ударам по производственным мощностям и логистическим коммуникациям Украины нельзя было прибегнуть раньше, вопрос отдельный, и ответ на него имеет как политическое, так и военное обоснование. Деградировавшее социально-экономическое пространство, прошедшее деиндустриализацию и хаотичную милитаризацию, — крайне опасный сосед, который будет создавать проблемы десятилетиями. В то же время обрушить инфраструктурный и промышленный комплекс страны, которую полвека готовили чуть ли не к ядерной войне с Западом, та еще задача — пожалуй, только сейчас ВС РФ получили достаточные мощности и технологии для ее решения. В любом случае главный итог кампании 2026 года заключается в том, что российское руководство приняло окончательное решение добиться победы на Украине, невзирая на геополитические расклады, позицию «партнеров» и сантименты по поводу былых «братских» отношений с украинцами. При этом экономя людей на фронте и используя огромный ресурсный и технологический перевес своего ВПК. И это объяснимо. Последнее десятилетие отношений с Западом наглядно учит не воспринимать близко к сердцу реверансы мировой политики, и именно украинский кризис, требующий постоянных и предметных консультаций, лучше всего показывает профнепригодность и постоянное лицемерие западных элит. Конечно, за время СВО геополитические расклады заметно изменились. США при Трампе переложили политическую и финансовую ответственность за Киев на Европу. Стало очевидно, что НАТО даже на фоне расширения числа стран-участниц в принципе не готово идти на конфликт с Россией. А фундаментальная зависимость планеты от энергоресурсов фундирует позиции России и даже теоретически не позволяет выкинуть ее из числа ключевых мировых стейкхолдеров. Это принципиально новые основания правил многополярного общежития, которые продолжают переписываться в режиме реального времени. И в то же время базовая ситуация вокруг СВО остается неизменной. Украина, пока дают деньги, будет драться до своего конца, Европа — разменивать экономическое развитие на милитаризацию, США — продавать оружие, а Россия — возводить систему национальной безопасности. Конечно, действующие лица среди элит могут и будут ротироваться, но сохранится сам принцип конфронтации, заложенный в природу столкновения цивилизационных «тектонических плит». Поэтому верить, что Запад отдаст или даже обменяет украинский актив, наивно: его придется забирать, и при таких раскладах, вероятно, полностью, а не по частям. На этом фоне ситуативные электоральные метания Дональда Трампа, современная повесть о том, как поссорился украинский «Иван Иванович» с американским «Иваном Никифоровичем», терзания европейских представителей коллективного западного «Миргорода» нам интересны исключительно в военном разрезе. Эти проблемы не сделают Зеленского сговорчивее. Они приблизят победу России и сократят страдания граждан — заложников киевского режима. «Монокль» https://t.me/sowa_expert

Оценки ущерба экономике Украины и его последствий Основной целью нанесения ударов по отдельным отраслям или предприятиям украинской экономики и инфраструктуры заявляется снижение потенциала военной промышленности и сокращение поставок военных грузов. Мы же хотим оценить их экономические последствия. Экономика Украины в целом. По оценке МВФ, в реальном выражении ВВП Украины снизился с 2021 по 2025 гг. на 21% до 158 млрд долл (в номинальном +7% до 214 млрд). Такое падение соответствует сокращению одного из основных факторов производства - уменьшению территории (около 20%), но существенно меньше потерь населения - от 30% (Укрстат) до более 50% (Николай Азаров, б. премьер). Отметим также, что после провала в 2022 г на 29%, с 2023 г. шло восстановление, хотя и с замедляющимся темпом: + 5.5%, + 3.2% в 2024 и +1.8% в 2025. В 2026 г. до интенсификации ударов по основным секторам экономики Украины, инфраструктуры и логистики, МВФ прогнозировал рост ВВП на 1.8-2.5%. Значимость наиболее пострадавших секторов для экономики. На сельское хозяйство, включая лесную и рыболовные отрасли, пришлось около 14% ВВП в 2025 г., а на черную металлургию, включая добычу железной руды, - 5.5% ВВП. При этом нужно понимать, что пострадала только часть из этих отраслей – экспорт сельхозпродукции и производство стали. Если производство стали остановилось в октябре, то экспорт железной руды в августе упал всего на 26% год-к-году, но не так сильно с начала года - всего на 27%. ЕБРР прогнозирует падение экспорта сельхозпродукции в 2ом полугодии 2026 г. в 50-60%. Последствия для экономики в целом. Dragon Capital, один из крупнейших местных брокеров, в середине октября понизил прогноз ВВП на 2026 г с +1.5% до -0.5%, и на 2027 г. с +0.5% до -1%. Эти прогнозы, однако, выглядят скорее оптимистично, так как «основаны на предположении, что украинская система противовоздушной обороны со временем сможет более эффективно противостоять дронам с реактивными двигателями». Исходя из номинального ВВП Украины снижение прогноза на 2% пункта на 2026 г. означает потерю ВВП в 4.3 млрд долл. Финансирование расходов на оборону. Расходы на оборону, включая расходы на безопасность, Украины выросли с около 11 млрд долл (5.5% ВВП) в 2021 г до 92 млрд долл (43% ВВП) в 2025 г. В бюджете 2026 г запланирован рост до 99 млрд долл. С 2023 г. расходы на оборону составляли почти 70% всех расходов бюджета. Расходы финансировала сама Украина за счет роста заимствований: долг/ВВП +2 раза – с 45% до 98% с 2021 г. к 2025 г, и за счет внешнего финансирования (большая часть дается на возвратной основе) - покрывает около 40% расходов. Увеличение нагрузки на Европу. Потери доходов бюджета Украины от сокращения экспорта и импорта (НДС на импорт – крупнейшая статья доходов бюджета) за 8 месяцев 2026 г. составили всего чуть более 1.1 млрд долл. На 2027 г. оцениваются Dragon Capital в 4-5 млрд долл. на фоне общего объема внешнего финансирования за год в размере около 50 млрд долл. Удар по олигархам?! Если взять топ-6 Forbes Украина: Ахмедов (Метинвест и ДТЭК), Пинчук (трубы), Порошенко (конфеты), Веревский (агробизнес Кернел), Новинский (24% в Метинвесте) и Живаго (Ferrexpo – экспорт железной руды), то так выходит, что преднамеренно или нет, но интересам всем из них, кроме Порошенко, начиная с августа был нанесен серьезный ущерб. Отметим, что Новинский недавно в открытую назвал Зеленского «главным врагом Украины и ее народа». Даже если описанные выше последствия являются непреднамеренными с нашей стороны, они становятся тем не менее полезным бонусом разрушения потенциала военной промышленности. Как минимум, Европе будет дороже обходиться содержание клиента; и провоцировать олигархов и внутреннее недовольство, оказалось, могут не только одни англичане. И если даже мы это не специально, ну хоть так.

А зачем России нужна дизельная сделка с США? Что было объявлено? «Россия немедленно поставит на американский и мировой рынок более 300 [тыс.] тонн дизельного топлива, еще 500 [тыс.] тонн — в течение ноября и 1 [млн] тонн — сразу после этого…и потом еще 3 миллиона тонн, исходя из состояния ее нефтеперерабатывающих заводов». Санкции для организации поставок, страховки и оплаты топлива снимаются до 7 апреля 2027 г. Всего речь идет о поставке 4.8 млн т., что по текущей рыночной цене дизеля около 1.5 тыс долл за тонну можно оценить в 7.2 млрд долл. Зачем сделка Трампу? Из-за войны с Ираном и закрытия Ормузского пролива, а также действий хуситов, цена на дизель в США выросла с начала года на 68% до 6.2 долл за галлон (1.64 долл. или около 140 руб. за литр). Для победы республиканцам на промежуточных выборах 3 ноября кровь из носу нужно снижать цену на топливо на заправках. Цена уже пошла вниз с пика (21 сентября) в 6.5 долл за галлон, но ей нужно придать дополнительный импульс вниз. Когда Трамп во всеуслышание благодарит Путина за то, что он помогает снизить «цены на дизельное топливо для американцев», он говорит на языке понятном среднестатистическому избирателю. Смотрите, я даже с Путиным смог договориться ради вашего благополучия! Ну и на контрасте с провальными переговорами с Ираном сделка с Россией помогает Трампу несколько реабилитироваться в части своих внешнеполитических достижений. Много это или мало? С первого взгляда может показаться, что российские 4.8 млн т на фоне около 144 млн т ежегодного потребления дизеля в США это совсем немного. А много и не нужно, так как нужно лишь закрыть дефицит. Как его можно оценить? Хорошим прокси является снижение запасов. В США запасы дистиллятов (которое кроме дизеля включает еще топочный мазут) упали на 24.1 млн баррелей (около 3.4 млн т) с начала года. Падение замедлилось уже в августе до 0.4 млн т в месяц, тогда как в сентябре они даже чуть выросли. То есть только российские 4.8 млн т вполне сопоставимы с дефицитом дизеля в США в этом году. Напомним, что под давлением США до сделки с Россией Европа предварительно согласилась поставить 50 млн баррелей (около 6.8 млн т) дизеля на мировой рынок. После чего G7 пообещал 100 млн баррелей, включая дизель и сырую нефть (и включая европейские 50 млн). Европа и G7 пока не приняли окончательного решения – видимо, сделка с Россией призвана их подстегнуть. А для сбивания цены на товар важно не столько его поставить, сколько пообещать - ибо рынки движутся ожиданиями. А зачем сделка России? 1. Начнем с того, что продажа сырьевого товара по рыночной цене является обоюдовыгодной продавцу и покупателю. Россия не идет ни на какие односторонние уступки, и, более того, получила шанс хорошо заработать, воспользовавшись высокими ценами на дизель. Любое, даже частичное и временное, снятие санкций нам выгодно. 2. Мы даем новый повод Трампу давить на Киев. При чем такой повод, который понятен его коллегам по партии – ударами по российским НПЗ Зеленский мешает им выиграть выборы в Конгресс (сколь бы ни были призрачными шансы). 3. Для нас ситуация win-win. Если Киев прекратит удары по НПЗ, то это дополнительный бонус к сделке; если же нет, то есть шанс, что угроза Трампа отрубить Старлинк или что-то еще будет исполнена. Не говоря уже о том, что нежелание остановить удары по российским НПЗ, похоже, стало последней каплей для Трампа, чтобы сказать вслух: «Украине нужен новый президент». 4. Рискнем предположить, что, если Трамп и правда хочет делать сделки с Россией (пишут, что кроме этой с Кушнером и Уиткоффом уже обсуждались и другие), то ему правильно начать с такой, которую своим было бы просто «продать». Делая такую сделку, мы ничем не рискуем, но помогаем Трампу начать ломать лед. 5. Реакция Киева, конечно, пустячок, но приятный. В заключение. Можно относится к сделке с Трампом как исключению, а можно как к пробному шару. Время покажет. Главное, не завышать ожидания и не ждать благодарностей в ответ.

Эволюция стратегии России в отношении Украины – от имперства к «Острову Россия»? В продолжение статьи 2017 г. «Остров Россия» и российская политика идентичности. Неусвоенные уроки Вадима Цымбурского» Бориса Межуева, решили взглянуть, как эволюционировала политика России в отношении Украины. К 2014 г. казалось, что «имперский» подход полностью уступил позиции «националистической» концепции. Но на тот момент ни один из подходов еще не был готов рассматривать Украину в качестве буфера между Россией и Европой. Имперский подход. Согласно «имперской» идеологии «… любая полноценная стратегия восстановления величия страны должна неизбежно предусматривать задачу реинтеграции Украины – полностью или частично. Если не в состав России, то в некое контролируемое Россией надгосударственное образование, типа Евразийского союза, который при этом мыслился бы не как прагматическое экономическое объединение, но как первый шаг к воссозданию имперского гроссраума». Уже к 2014 г. стало понятно, что «надгосударственные» возможности, которые тогда еще предоставлял СНГ, не могут перебить перспективы, которые рисовал себе Киев от вступления в ЕС. В 2022 г. возник краткий ренессанс имперского подхода, когда казалось, что нам вполне по силам взять Киев (как и Одессу с Николаевым). Вспомним активные дискуссии начала СВО - стоит ли переходить на правый берег Днепра и доходить до Львова. Что касается «экономической прагматики», то уже к 2013 г реалистам было очевидно, что Россия вряд ли сможет успешно конкурировать глубиной мошны с Европой. Теперь же цена полной интеграции Украины выглядит для нас просто запредельно высокой. Речь идет не только об огромных деньгах, которые нам пришлось бы инвестировать в восстановление и повышения уровня жизни в остальной Украине по аналогии с новыми территориями, и о том, что эти деньги пришлось бы отвлечь от инвестиций в «старые» территории России и сулящие высокие прибыли проекты типа «Сибиризации». Цена выглядит неподъемной еще и из-за необходимости контроля над большими территориями, населенными враждебно-настроенным населением. Националистический подход. В рамках этой концепции Украина считается искусственным образованием, «насильно удерживающее территории с русским населением и русской идентичностью при постоянных попытках их украинизации. Соответственно, лучшим способом …было бы выделение русских регионов из Украины и присоединение их к России». История 2014 г. показала, что в отношении Украины была реализована именно эта концепция, но, правда, только частично. Действительно, одним из главных мотивов начала СВО стала защита русских. Россия присоединила в итоге к себе несколько русских регионов Украины («шельф острова Россия»). Половинчатость подхода состояла в том, что мы не поставили себе целью ликвидацию украинского государства. Это было видно уже по проекту Стамбульских соглашений в 2022 г. и подтвердилось нашей готовностью идти на компромиссы в Анкоридже. У Москвы нет возражений против членства Украины в ЕС, лишь бы с нейтральным статусом. Что вполне вписывается в концепцию «цивилизационного реализма». «Цивилизационный реализм». Указывая на слабые стороны обеих подходов, Межуев в своей статье противопоставил им «цивилизационный реализм» Цымбурского. Сильно упрощая, Россия – это остров, окруженная лимитрофами. При этом часть этих лимитрофов, в силу культурных, географических, экономических и стратегических связей с Россией, формируют «шельф острова». Шельф, как минимум, нужно контролировать, можно и присоединять. Стратегия по присоединению всех лимитрофов, как способ сближения с Европой, неверна. Как показал исторический опыт, России не удается достичь устойчивой «близости» с Европой, не защищает ее от конфликтов, а по пути еще и вынуждает впустую растрачивать ресурсы. Но именно понимание, что отдавать «лимитрофные территории под контроль структурам Евро-Атлантики» категорически нельзя, стало причиной возвращения Крыма, а потом и начала СВО. Более того, в официальной риторике Украина теперь стала буфером, ограждающим нас от Европы. Еще одно подтверждение в пользу того, что в моменте похоже все-таки возобладал «цивилизационный реализм».

Иностранные наемники на Украине или снова грабли по-американски На днях Киев с трибуны ООН упомянул про рост рисков для безопасности в Юго-Восточной Азии со стороны Северной Кореи, которая воюет на стороне России, чтобы получить опыт ведения современной войны и модернизировать свои вооружения. Но как все понимают, угроза нападения со стороны Пхеньяна носит скорее гипотетический характер. Демонстрация достижений в области ракетных технологий нужны ему прежде всего для собственной защиты, чтобы у США даже не было мысли рискнуть. В то же время военный опыт, который получают иностранные наемники, воюющие на стороне Украины, уже нашел себе весьма практическое применение в войне (хотя и с приставкой нарко-) против США. Как написала на днях the Washington Post, «наркокартели добиваются тревожных успехов в использовании дронов». Количество инцидентов с использованием боевых дронов в Колумбии увеличилось с 38 в 2024 г. до 149 в 2025 г., а к началу сентября 2026 г. их было зафиксировано уже более 200. Иностранные наемники на Украине. Согласно украинским источникам там воюет от 16 до 20 тыс иностранцев, около 40% из которых приехали из Южной Америки. Если в начале войны, судя по сводкам потерь противника, больше попадалось наемников из Восточной Европы, Грузии и англосаксонского мира, то в последнее время в списках убитых в основном фигурируют колумбийцы и мексиканцы. Согласно lostarmour, из 1,750 погибших иностранных наемников у почти половины были паспорта Колумбии, с большим отставанием - Бразилии (7.4% от общего числа погибших), США – 6.8%, Грузии – 5.3%; Польша - всего 1.5% потерь (9е в списке). Почему колумбийцы? Причин, почему на Украине воюет (и погибает) больше всего наемников из Колумбии, несколько. Там много профессиональных солдат – последние лет 60 страна постоянно воюет, в основном, с разного рода вооруженными повстанцами (FARC, ENL и тп), а также собственными и мексиканскими наркокартелями. Каждый год только из правительственной армии увольняется около 10 тыс военных, которым на Украине предлагают в разы больше, чем военная пенсия. Угроза для США. В США, похоже, только недавно начали замечать, что мексиканские картели вербуют людей, имеющих опыт участия в боевых действиях на Украине, особенно выходцев из Колумбии (пишет The Washington Post в статье от 26 сентября). У нас же уже какое-то время пишут, что наркокартели специально посылают своих бойцов на Украину, чтобы те приобретали опыт ведения войны при помощи беспилотников. Отметим, что кроме военного применения БПЛА также активно используются на линии фронта для транспортировки грузов. В связи с чем напомним, что одной из основных целей создания «стены Трампа» на границе с Мексикой кроме ограничения нелегальной миграции было предотвращение поставок наркотиков. Американские грабли. Проблема США с потерей контроля над собственными прокси является прямым следствием внешнеполитической стратегии Вашингтона – невозможно отстаивать свои интересы на всех дальних рубежах, да еще и малой кровью, не прибегая к чужим услугам. И если в случае самого, пожалуй, известного примера, когда Вашингтон взрастил своего будущего врага – Усаму бен Ладена – в 1980е его вместе с афганскими моджахедами готовили к войне против СССР, в случае с колумбийцами США фактически дают возможность на Украине обучаться своим врагам настоящим. Однако, на фоне того, как эпично рухнул проект ХиМерики (симбиоза Китая и США), взращивание где-то боевиков, которые периодически разворачивают оружие против бывшего патрона, выглядит сущей мелочью. Именно благодаря стараниям США, Китай вырос до таких размеров, что стал их главным геополитическим противником. В заключение. На фоне того, как Зеленский не стесняется пугать соседей Северной Кореи угрозой весьма гипотетической, что мешает нам пугать американцев угрозой вполне реальной? Особенно, с учетом того, что борьба с поставками фентанила, синтетического наркотика, который производится мексиканскими наркокартелями, является одним из приоритетов Трампа.

Представляем себе Зеленского "на ракете", летящей в Москву, именно как-то так. PS А мы правильно понимаем, что по украинским "правилам" русского языка точнее было бы сказать все-таки не "на", а "в" ракете?

Ответ Зеленского на вопрос журналиста в Нью-Йорке, когда он собирается в Москву, — «На ракете только, [итить вашу мать]», — почему-то напомнил нам «Омон Ра» Пелевина. «А кем ты служил? – Оперативным дежурным. Потом стратегическим. – А что это значит? – Ничего особенного. Если в оперативно-тактической ракете сидишь – оперативный. А если в стратегической – тогда стратегический дежурный.» По сюжету «Омон Ра» «дежурный» сидел в ракете между двумя ступенями, чтобы после ее запуска ногами оттолкнуть в нужный момент первую ступень и погибнуть. И как тут не вспомнить еще одну цитату, теперь из Булгакова: «Бойтесь ваших желаний — они имеют свойство сбываться» .

Еще раз о выборах в Германии, как шансе изменить курс по отношении к России Очередной крупный провал правящей коалиции Германии и успех оппозиции, теперь в Мекленбурге — Передней Померании (МПП) и Берлине, вызывает понятый всплеск злорадства и желания поспекулировать на тему досрочной отставки канцлера Мерца. В порыве эмоций, однако, призываем не забывать о «крупной» картинке. Секрет успеха АДГ. Что общего между МПП и Саксонией-Анхальт (СА)? Кроме того, что обе находятся в восточной Германии и являются одними из самых малонаселенных земель (1.6 млн человек и 2.1 млн., соответственно), обе отстают по уровню экономического развития. В МПП один из самых низких в Германии ВВП на душу населения: 40.5 тыс Евро против 53.4 тыс в среднем по Германии (38.5 тыс. Евро в СА) и в 1.5 раза ниже, чем в Баварии (62.2 тыс.). В МПП и СА живет меньше всего иностранцев: 6.5% и 7.9% от общего числа населения, соответственно, по сравнению со среднем по Германии 14.9% и 15.5% в той же Баварии. Иностранцы стремятся жить в более богатых землях, но недовольство вызывают больше в восточных. Усталость от правящей элиты, экономические проблемы и проблемы с иммигрантами работают на руку АдГ. Берлин – особый случай. Хотя Берлин формально относится к восточной Германии, он всегда сильно отличался от своих восточных соседей. По уровню экономического развития Берлин с ВВП в 59 тыс Евро на человека гораздо ближе к западным землям (практически на уровне Бремена с 60.8 тыс Евро и чуть ниже, чем в Баварии). Берлин - одна из самых космополитических земель, там проживает 22.5% иностранцев. Неудивительно, что Левые там победили во главе с лидером, чьи родители еще были мигрантами (из Турции), и что АдГ там не лидирует на выборах. Результаты в динамике. Текущий успех СДПГ в МПП можно приписать «исторической традиции». С момента первых выборов, состоявшихся после воссоединения Германии, когда в 1990 г. за СДПГ проголосовало 27%, они стабильно собирали от 30% до 40% голосов. Свежий результат 35.5% чуть хуже, чем на выборах 2021 г (39.6%), но лучше, чем на выборах 2016 г (30.6%). Но вот правящая ХДС растеряла весь изначальный кредит доверия у восточных немцев: с 38% на пике популярности в 1990 г. до 13.3% в 2021 г и 4.9% в 2026, и еще вдобавок первый раз не прошла в парламент. АдГ с 38.2% в 2026 г. более чем удвоила голоса с предыдущих выборов в 2021 (16.7%) и выросла не только за счет потери голосов ХДС, но и практически всех остальных партий, включая СДПГ и Левых. В Берлине в 1990 г. ХДС тоже начинала как самая популярная партия с 40% и СДПГ на 2м месте с 30% (левые - с всего 9.2% голосов). За последний избирательный цикл, с 2021 г. по 2026 г., голоса ХДС (-10% пунктов до 18.8%) и СДПГ (–6% п. до 12%) перешли к Левым (+ 13.5% п. до 25.7%, лучший результат за всю историю) и АдГ (+7.2% п. до 16.3%). Смена канцлера и правящей коалиции? По мере углубления феерического провала ХДС на земельных выборах растут ожидания, что Мерц досрочно уйдет в отставку, а АдГ требует досрочных выборов в Бундестаг в 2027 г. Мы скептически относимся к тому, что смена канцлера при сохранении у власти любой системной коалиции может привести к смене внешнеполитического курса страны. В той же Великобритании с начала войны на Украине уже сменилась и правящая партия (консерваторы на лейбористов) и 4 премьер-министра (Джонсон, Трасс, Сунак, Страмер, теперь Бэрнем), но курс в отношении России не изменился. Также скептически мы относимся и к тому, что в случае досрочных выборов у АдГ будет шанс на победу. Не нужно преувеличивать ее успехи в восточной Германии. Даже в МПП АдГ с ее 38% не хватает голосов, чтобы сформировать правительство. В отличие от СА, где Союз Сары Вагенкнехт (BSW) преодолел 5% барьер и может дать недостающее АдГ, в МПП BSW остался за бортом отсечки. Напомним, что 82% избирателей живет в западной части страны. Для получения хотя бы призрачного шанса сформировать правительство в составе коалиции, АдГ необходимо, как минимум, еще раз удвоить свою популярность у западных немцев. С прошествием времени это теоретически возможно, но не так рано, как в 2027 г.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

Подходит ли к концу «время Вестминстера»? На днях премьер-министры Уэльса, Шотландии и Северной Ирландии подписали совместный меморандум, в котором заявили, что «ни одно правительство в Вестминстере не имеет права препятствовать развитию демократии или подрывать принцип, согласно которому наш народ сам определяет свое будущее.» А насколько близок и неминуем развал Великобритании? Юридические нюансы. Только Северная Ирландия в случае, если большинство населения выступает за объединение с Республикой Ирландия, имеет право самостоятельно принять решение о проведении референдума, и одобрения Вестминстера для этого не нужно. Шотландии такое разрешение нужно (так называемый «Приказ по статье 30»), и однажды (в 2014 г.) оно уже было выдано. Сложнее всего Уэльсу – ему потребуется специальный закон британского парламента. Общественные настроения. Согласно последним опросам только в Шотландии есть почти большинство, выступающее за выход из состава Великобритании, – около 50%. В Уэльсе– только 32% за, 68% против. В Северной Ирландии главной альтернативой является не самостоятельность как таковая, а воссоединение с Ирландией. Но и там только 36% за воссоединение, 50% - за Великобританию, и 14% не знают или против обоих вариантов. Время работает на «сепаратистов». С 2014 г доля населения Шотландии, поддерживающая выход из Великобритании, выросла, но не значительно с 45% до около 50%. В Северной Ирландии за тот же период доля, поддерживающих воссоединение с Ирландией, выросла с около 22% до 36%. И наконец в Уэльсе доля, выступающих за выход из состава Великобритании, составлявшая согласно разным опросам 12-17% в 2014 г., более чем удвоилась до около 32% в 2026 г. В основе изменения настроений лежит демография. В Уэльсе, где рост «сепаратистских» настроений был самый большой, доля, поддерживающих выход, среди молодежи и людей среднего возраста (в категориях 18-24, 25-34 и 35-44 лет) превышает 50% и резко снижается в категории 45-64 лет до 27% и далее до 15% у 65+. Похожая картинка наблюдается в Шотландии: там в возрастной категории 25-49 лет - 55% за выход, тогда как в категории 65+ - 29%. Зачем уходить? В Шотландии, к примеру, сильна мотивация получить политическую автономию от Лондона в силу исторической обособленности. Но там ожидают и экономических выгод, в том числе за счет присоединения к ЕС и возможности распоряжаться собственными ресурсами (нефтью и газом Северного моря). Северная Ирландия хочет воссоединения, как оторванная часть целого, но еще и ожидает выгод от присоединения к Ирландии, которая осталась в ЕС и очень успешно привлекает крупный американский бизнес льготным налогообложением. В Уэльсе считают, что их экономическое отставание вызвано политикой Лондона, который традиционно ставит в приоритет развитие юго-востока страны и не заботится должным образом о развитии Уэльса. Только отделение дает шанс улучшить экономику. Насколько сильно экономически ослабнет Великобритания в случае развала? Не сказать, чтобы особо. Англия – самая богатая и экономически развитая часть Великобритании, там самые высокие доходы на душу населения – около 26.5 тыс фунтов по сравнению с беднейшим из 3х Уэльсом – 21.5 тыс и 24.3 тыс в Шотландии. Самой большой потерей будет сокращение населения – около 15% до около 59 млн (минус 5.6 млн шотландцев, 3.2 млн жителей Уэльса и 1.9 млн ирландцев). Потеря ВВП будет чуть меньше – около 13% до 2.6 трлн фунтов. При этом, бюджетный дефицит Англии сократится. Кроме собственного дефицита Англии в размере около 50 млрд фунтов Лондон покрывает еще совокупный бюджетный дефицит 3 регионов - около 65 млрд. Резюмируя. Хотя демография работает на руку всем трем регионам, в ближайшее время только у Шотландии общественные настроения действительно близки к тому, чтобы поддержать выход. Но даже в случае полного развала рассчитывать на кардинальное ослабление нашего главного политического противника в Европе, похоже, не стоит.

Цена на нефть и американские выборы Неожиданные военные успехи хуситов по захвату контроля над Баб-эль-Мандебским проливом в Красном море способствовали стабилизации цены на нефть выше 100 долл за баррель (Brent закрылся на 105 долл). И это совсем не тот уровень, который был бы нужен Трампу, чтобы помочь его партии на промежуточных выборах в Конгресс этой осенью. Американцы, как известно, голосуют кошельком, и дорогой бензин на заправке совсем не способствует росту популярности правящей партии. Проблемы республиканцев, похоже, столь серьезны, что Трамп решился объявить беспрецедентную и очень неоднозначную инициативу - каждому совершеннолетнему американцу в случае, если республиканцам удастся сохранить контроль над обеими палатами Конгресса, обещано по 5 тыс долл. Оставляя за скобками реалистичность исполнения этого обещания (возможно потребуется специальное изменение законодательства), цена победы на выборах в 1.2 трлн долл (в США около 240 млн взрослого населения) говорит о том, сколь высоки ставки. При этом, как мы понимаем, действия хуситов стали лишь «вишенкой на торт». Основную кашу заварил Трамп, развязав войну и увязнув в Иране. Расчет на быструю военную победу над заклятым врагом США, которая была бы очень кстати перед выборами, не сработал. И судя по тому, что пишет свежий Wall Street Journal в статье под заголовком: «Главные советники Трампа обсуждают возможность того, что война в Иране продлится до конца президентского срока», США увязли в Иране надолго. Очевидный просчет Белого дома, а это просчет не одного Трампа, из тактического, в том смысле, что может стоить республиканцам большинства в обеих палатах Конгресса на предстоящих выборах, рискует стать стратегическим. Если война действительно не закончится до 2028 г, а республиканцам не удастся дистанцироваться от Трампа, они вдобавок еще могут проиграть и следующие выборы Президента. Что нам с того, что на наших глазах Вашингтон так серьезно промахнулся? Нужно признать, что, сам того не желая, Трамп создал целую стаю «белых лебедей» для России. Дестабилизация на Ближнем Востоке поддерживает высокие цены на нефть и газ и дает дополнительные стимулы крупным потребителям думать о том, что не плохо было бы договориться с альтернативными источниками поставщиков энергоресурсов, в том числе Россией. Высокие цены на энергоресурсы, прежде всего газ, усугубляют экономические проблемы в Европе и способствуют провалу популярности правящих элит. Запасы противоракет для ПВО, по крайней мере, у США неожиданно истощились, так что для Украины не осталось. Насколько наша помощь США договориться с Ираном была реальной причиной недавних визитов главы ЦРУ и двух американских переговорщиков в Москву, и сколько американцы за это готовы «заплатить» в виде давления на Украину, на наш взгляд, предмет чистых спекуляций. Мы тут сомневаемся и в том, что у нас есть настолько серьезные рычаги, чтобы принудить Иран к миру с США, и потому вряд ли американцы стали бы к нам за этим обращаться; и в том, что американцы могут смирить гордыню и попросить нас о помощи, признав фактически свой просчет. Ну и совсем скептичны в том, что мы были бы правда готовы «разменять» Иран на Украину. Тем не менее, в условиях нерешенных проблем с Ираном, полагаем, что эскалация на Украине - это последнее, что нужно сейчас Белому дому. Провал американцев в Иране служит очередной свежей иллюстрацией того, что и американцы могут серьезно лажать в своих геополитических расчетах. Не нужно преувеличивать их способность все заранее успешно долгосрочно планировать и реализовывать. Помнится, одно время было очень популярно иронизировать над нашей способностью «хитро планировать». Понятное дело, что провалы американцев не должны служить оправданием нам. Но глобальная геополитика – материя сложная, и гранды там тоже периодически по-крупному ошибаются.

О перспективах победы АдГ на выборах в Бундестаг в Германии Свежий успех несистемной АдГ и провал правящей коалиции на выборах в Саксонии-Анхальт дает повод в очередной поразмышлять на тему перспектив АдГ на следующих выборах в Бундестаг. Может ли успех АдГ быть масштабирован на федеральном уровне уже сейчас? Если брать текущие рейтинги, то скорее всего нет. Хотя АдГ (согласно агрегатору Politico) лидирует среди других партий в опросах с 28%, этого будет недостаточно, чтобы перебить коалицию системных партий. Хотя текущий рейтинг правящей сейчас коалиции ХДС/ХСС и СДПГ в сумме составляет всего 33%, вполне реалистичным может быть ее расширение за счет «зеленых» (14%) и/или «свободных демократов» (4%) до уровня достаточного, чтобы сформировать правительство. Можно ли экстраполировать выборы в Саксонии-Анхальт? Саксония- Анхальт – одна из самых малонаселенных земель Германии. В Германии избиратели голосуют за одномандатников (в среднем, по 250 тыс избирателей на округ) и за партии. В восточных землях (кроме Берлина, где рейтинги АдГ существенно ниже) на выборах в Бундестаг в 2025 г. за АдГ проголосовало 32% по сравнению с 18% в западных землях. Но на восточные земли (без Берлина) приходится всего около 16% мест в Бундестаге. Без существенного роста популярности АдГ на западных землях текущих рейтингов партии в восточных землях даже на уровне 40%+ будет недостаточно. Как меняются настроения? За последний цикл выборов в Бундестаг с 2021 по 2025 гг. АдГ удвоила число голосов с 10.3% до 20.8% и выросла еще на 50% с 2025 г. до 28% (рейтинг популярности по данным опросов) в 2026 г. В Саксонии-Анхальт, одном из лидеров по популярности АдГ, количество голосов, поданных за АдГ, за цикл выборов в земельный парламент с 2021 по 2026 г удвоилось с 20.8% до 43.8%. Если экстраполировать рост популярности АдГ на федеральном уровне, то за 3 года, оставшиеся до очередных выборов в Бундестаг в 2029 г (хотя сейчас обсуждается и возможность досрочных выборов в 2027 г.), АдГ вполне может вырасти до 35%. Этот минимальный уровень, который дает теоретический шанс АдГ сформировать коалицию с двумя другими несистемными партиями: Левыми с рейтингом 11% и Союзом Сары Вагенкнехт (BSW) с 4%. Насколько АдГ и BSW способны договариваться станет ясно уже в ближайшее время в Саксонии-Анхальт, где у АдГ как раз не хватает голосов BSW, чтобы сформировать правительство. Избирательная база АдГ расширяется. В западных землях популярность АдГ быстро растет: с 2021 по 2025 гг. с около 8% до около 18% голосов на выборах в Бундестаг, в результате чего партия перестала восприниматься как исключительно восточногерманская. Она также перестает быть исключительно «мужской». Хотя на выборах в Бундестаг 2025 г за партию проголосовало больше мужчин, чем женщин (25% и 17%, соответственно), популярность среди последних удвоилась с 8% в 2021. И если раньше основной опорой партии были люди среднего возраста, с самым высоким уровнем поддержки в категориях 35-44 (27%) и 45-49 лет (26%), то с 2021 по 2025 г произошел мощный скачок в уровне поддержки среди молодежи (18-24 года) с 6.5% до 19%. Партия, правда, остается непопулярной у наиболее образованных немцев: 11% голосов на выборах 2025 г против 25-29% и 27-34% в категориях избирателей со средним и ниже среднего образованием. Деградация немецкой промышленности ведет к росту поддержки АдГ среди рабочих (с 15-17% в 2021 г до 30-38% в 2025 г) и безработных (34% на выборах 2025 г.). К следующим выборам в Бундестаг тренд вряд ли изменится. Экономические проблемы, если не будет окончена война на Украине и не возобновится энергетическое сотрудничество с Россией, сохранятся; проблемы с миграцией (еще один ключевой пункт программы АдГ) будут только усугубляться; правящая элита будет продолжать раздражать избирателей и тп. Ключевой вопрос в том - успеет ли популярность АдГ еще раз удвоится в Западных землях (с текущих около 20% до, как минимум, 35%), чтобы получить хотя бы теоретический шанс сформировать коалицию с другими несистемщиками?

Готова ли Европа к сценарию «эскалации» демографически – исторический контекст Продолжаем размышлять над возможными сценариями, по которым может развиваться европейская безопасность к 2030 году в зависимости от исхода конфликта на Украине. Теперь хотим остановиться на ограничениях демографических ресурсов Европы. Серьезным «драйвером» или, как минимум, необходимым условием вовлечения Германии в две мировые войны было демографическое давление. Как его можно измерить? Рост населения. За 40 лет, предшествующих началу 1ой мировой, население Германии выросло на 60%+ до 67 млн человек в 1913 г., однако перед началом 2ой мировой темп роста населения Германии был ближе к современным темпам – всего около 6% с 1927 по 1937 г. до 68 млн человек (с 1938 г рост населения начался за счет присоединения новых территорий, прежде всего Австрии и Судетской области Чехословакии). При этом, хотя коэффициент рождаемости (около 1.7 ребенка на женщину) был в 1933 г выше, чем в современной Европе (1.34), но все равно ниже уровня естественного воспроизводства. Сейчас демографическая ситуация в ЕС еще хуже: население практически не растет «органически» - за 10 лет (с 2015 по 2025 г) +1.8%. Германия с +2.9% до 83.6 млн человек выглядит только чуть лучше. Рост населения поддерживается исключительно за счет миграции: +46 млн мигрантов в 2015-2024 гг (гражданство выдали 7.7 млн в 2016-2024 гг) в сравнении с около 451 млн населения ЕС. В отличие от предвоенной Германии, где рождаемость хотя и стартовала с низкого уровня, но росла (к 1939 вышла на 2.5), в Европе рождаемость продолжает падать (Германия сейчас 1.36). То есть в преддверии второй мировой (в отличии от первой), как собственно и сейчас, Германия не находилась под давлением роста населения. Возрастная структура населения. В 1910 году, то есть в преддверии 1ой мировой, доля населения Германии младше 20 лет составляла 44%, в 1933 г – в год прихода Гитлера к власти и начала милитаризации– около 31%. Для сравнения, сейчас доля населения ЕС младше 20 лет составляет всего 20%, а в Германии – предположительном «локомотиве» ремилитаризации, еще меньше – 18.6%. То есть в современной Европе отсутствует и сокращается главный ресурс для масштабной военной эскалации – молодежь. При этом политически в современной Европе все большее значение играет старшее поколение, которое по определению более консервативно. Доля старшего поколения (65+ лет) в ЕС составляет около 22% (в Германии столько же) по сравнению с Германией 1933 г – 7.1% (4.9% в 1910 г.). Безработица! При относительно скромных темпах роста населения основным источником человеческих ресурсов, предоставившем возможности для ускоренной милитаризации Германии, был огромный уровень безработицы - 36% в 1933 г (44% в 1932 г). Если сравнивать по уровню безработицы на пике Великой депрессии в 1932 г, то Германия пострадала больше других европейцев. Следующей была Бельгия с 32%. Для сравнения у Великобритании было всего 22% (оценки Walter Galenson and Arnold Zellner, International comparison of unemployment rates, 1957). То есть Германия могла проводить быструю милитаризацию даже в условиях низких темпов роста населения, пользуясь огромным пулом безработных. В итоге уровень безработицы в Германии упал до 0.9% в 1939 г. Уровень безработицы в ЕС сейчас около 6%, поэтому с учетом нерастущего населения, у Европы просто нет человеческих ресурсов для быстрой и масштабной милитаризации. Если конечно не допустить, что Европа каким-то образом заставит воевать мигрантов, которые бегут туда наоборот за мирной жизнью на пособии. Конечно, сейчас для быстрой ремилитаризации с учетом гораздо более высокого уровня производительности рабочей силы Европе не требуется повторять 10+ кратный рост занятости в производстве вооружений довоенной Германии. Но с учетом относительно скромных планов по увеличению финансирования оборонных расходов (см наш предыдущий пост) понятно, что существующие демографические ограничения также не поддерживают высокую вероятность того, что Европа способна перейти к сценарию эскалации.

Есть ли финансовые признаки подготовки Европы к сценарию «эскалации»? В статье «Цена риска: четыре сценария в сфере европейской безопасности» были описаны сценарии, по которым может развиваться европейская безопасность к 2030 году в зависимости от исхода конфликта на Украине. Для упрощения анализа были определены 2 ключевые переменные: «цена конкретной стратегии сдерживания России Европой и риски эскалации, органически с нею связанные». Анализ был проведен с рядом допущений, в том числе с учетом ограниченности экономических и демографических ресурсов Европы. В итоге были выделены 4 сценария: 1) «пролонгация» (низкие расходы и высокие риски): война на Украине продолжается; 2) «гибернация» (высокие расходы и низкие риски) – активные боевые действия прекращаются, но первопричины конфликта не устраняются; 3) «эскалация» (высокие расходы и высокие риски) – война на Украине продолжается, форсируется перевооружение Европы, Россия и ЕС балансируют на грани войны; и 4) «урегулирование» (низкие расходы и низкие риски) – война заканчивается и конфликт урегулируется, а к 2030 г ведется активное обсуждение нового соглашения по безопасности и сотрудничеству в Европе. Авторы статьи в краткосрочной перспективе считают наиболее вероятным «пролонгацию» конфликта с переходом в «гибернацию» в среднесрочной перспективе. Сценарии «эскалации» и «урегулирования» оценены как менее вероятные, однако с ненулевой вероятностью. В свете предложенного сценарного анализа, как можно тогда интерпретировать план роста расходов на оборону к ВВП в 5% к 2030 г в Европе? Расходы на оборону в историческом контексте. В 2026 г. ожидается, что Европа потратит на оборону около 2.4% ВВП (454 млрд Евро). Это уровень сопоставим с Германией в 1933 г. (оценены Richard Overy "The Origins of the Second World War") на уровне 1.9% ВВП, когда Германия только начинала путь быстрой милитаризации и уже отставала по расходам от других великих держав, которые начали готовиться раньше: Франция – 5.2%, Великобритания и СССР – около 3%. Что значит подготовка к большой войне? У довоенной Германии расходы на оборону выросли почти в 6 раз за 4 года – с 1.9% ВВП в 1933 г до 11.7% в 1937 г., а у Великобритании и СССР почти в 3 раза – до 7% и 8.2% ВВП, соответственно. В 2026 г. Европа на следующие 4 года планирует гораздо более скромный рост, чуть менее 50%, с 2.4% до, по факту, 3.5% от ВВП. Это та часть 5% цели, которая будет направлена непосредственно на армию, вооружения и боеприпасы. Еще 1.5% ВВП оборонных расходов пойдут на инфраструктуру, кибербезопасность, гражданскую оборону и тп. Такое увеличение расходов не только даже близко не сопоставимо с темпами наращивания расходов в предвоенной Европе, но и сильно отстает от них по абсолютному уровню. К примеру, текущие расходы на оборону России, которая воюет без военной мобилизации экономики, официально составляют около 6.3% ВВП (по неофициальным оценкам, все 10%+). Может ли Европа потянуть финансово подготовку к большой войне? Оставляя за скобками индустриальные и демографические ограничения, в принципе, да. Уровень долговой нагрузки ЕС-27, составляющий около 82% долг/ВВП (для сравнения у США – 124%), позволяет в течение нескольких лет, как минимум, финансировать рост оборонных расходов за счет государственных заимствований, не прибегая к военной мобилизации экономики. При чем у лидера потенциальной европейской ремилитаризации – Германии, уровень долговой нагрузки еще ниже – 63% долг к ВВП. То есть немцы вполне могут позволить себе кратно увеличивать расходы на оборону на протяжении многих лет, прежде чем достигнут уровня долга той же Великобритании (95%), не говоря уже о Франции (116%) или Италии (137%). Таким образом текущий уровень оборонных расходов и планы по их увеличению говорят в пользу того, что Европа не готовится (по крайней мере пока) к сценарию «эскалации» и базовым сценарием рассматривает для себя «гибернацию» - прекращение активных боевых действий на Украине, но без устранения первопричин конфликта.

Вылитый Шекспир!

Вверх по лестнице эскалации Как развивается конфликт на Украине? При относительной стабильном, но поступательном движении линии фронта, с лета начался достаточный резкий взлет по лестнице конвенциональной эскалации в тылах. Дискуссия в экспертной среде получила очевидный ответ – возможности для конвенциональной эскалации далеко не исчерпаны. Почему Киев эскалирует по тылам? Повторимся, потому что у Киева не осталось больше способов остановить войну на приемлемых для себя условиях. Чем дальше движется фронт на Запад, тем больше приходится Киеву креативить. В силу ограниченных военных возможностей, креативить приходится все больше в PR пространстве. После провала плана за «40 дней принудить Москву к миру», приходится подниматься еще на 1 ступеньку вверх – теперь угрожать авиасообщению. Почему мы отстаем в эскалации? Несмотря на то, что мы начали первыми наносить удары по украинской инфраструктуре глубоко в тылу, удары эти стали опять системными только относительно недавно. Все наши последние эффективные удары по морской логистике, крупным гражданским и военным складам, энергетике, АЗС и тп, выглядели так, будто, если бы нас не спровоцировали, то мы бы большинство из этих целей так бы и не тронули. Даже последняя угроза, озвученная на днях в Бишкеке – приказ военным наносить массированные удары по энергетике Украины, была сформулирована как вынужденная: «Они бьют по нашим — получат ответ.» Ничем другим, кроме как гуманистическими соображениями мы объяснить это не можем. Не думаем, что мы ждали истощения Киевского ПВО, чтобы ударить по крупным военным складам в городе. Похоже, что у нашего руководства до сих пор преобладает точка зрения, что ударами по тылам, какими бы болезненными они не были для Киева, войну не выиграть. Как правильно реагировать на угрозу нашим гражданским самолетам? Симметричных ответов у нас в запасе нет. На Украине остановлено авиасообщение. Удары по оставшимся неработающим гражданским аэропортам вряд ли кого-то испугают или сильно затронут. Поэтому самыми адекватными стали бы удары по жд вокзалам, начиная с Киева, и ключевым автомобильным магистралям, развязкам и мостам, включая пограничные переезды. Более того, мы считаем, что, когда нам угрожают начать сбивать наши самолеты, НЕ правильно дожидаться первой трагедии. Нужно озвучить ответные меры заранее и громко вслух и такие, чтобы отвадить Киев даже размышлять о реализации таких угроз. Рассуждения о том, что Киеву не нужно мешать - своими действиями он только приближает попадание в список «государств-спонсоров терроризма», и рано или поздно Запад от него отвернется, нам не близки. Нам придется уплатить за это лишком большую цену. Да и напомним, что на сбитый над Украиной Боинг Запад закрыл глаза в еще мирное время, а уж сейчас закроет и подавно. О визите директора ЦРУ в Москву. По прошествии недели с момента приезда Рэтклиффа в Москву можно с чуть большей уверенностью поспекулировать на тему того, о чем ВРЯД ЛИ были достигнуты какие-либо договоренности. Мобилизация осенью – «чушь собачья» (ВВП). Сделка по Украине в виде приостановке взаимных ударов по тылам (портам или энергетике) – никаких признаков, наоборот готовятся массированные удары по энергетике. Иран – тоже никаких признаков деэскалации – наоборот, свежий обмен ударами. А если, как предположили некоторые, Рэтклифф, как и его предшественник в 2021 году, прилетал за тем, чтобы остановить нас угрозами (в этот раз от «проверки целостности» НАТО), то похоже, что, как и в 2021 году, ему вряд ли это удалось. Хотя действий мы никаких не предприняли, риторика наша нисколько не изменилась, и, мы бы даже сказали, несколько ужесточилась. Все идет к дальнейшему росту ассиметричной эскалации. Киев, по крайней мере, своих намерений не скрывает – у него не осталось выхода. У нас выхода тоже нет – не отвечать мы не можем. А можем ли мы пойти в очередной раз на опережение, как нам представляется, станет ясно уже этой зимой.

О поставках американских вооружений на Украину Несмотря на то, что США перестали давать деньги Украине, военные услуги предоставлять продолжают: советники и технический персонал, связь Старлинк и данные разведки, и тп. Вооружения тоже продолжают поставлять, но на коммерческой основе и с недавних пор не все. К примеру, из жалоб Киева мы знаем, что Украине прекратили давать ракеты для Патриотов. Так что происходит с военной помощью со стороны США в адрес Украины? Общие объемы финансирования Украины падают. Согласно данным, которые собирает Kiel Institute, общая финансовая помощь Украине снижается второй год подряд. С пика в 90 млрд. евро в 2024 г. до 74 млрд в 2025 г. и 28 млрд. (56 млрд в годовом исчислении) за полгода 2026 г. Американская помощь сошла практически полностью на нет в 2025 г. (0.5 млрд долл.) Объем военной помощи падает. Из всей помощи, выделенной с января 2022 г по июнь 2026 г. в сумме 374 млрд евро, на военную пришлось чуть меньше половины (180 млрд), остальное - на финансовую и гуманитарную помощь. Динамика военной помощи схожа с общей: пик в 2023 г. 47 млрд евро, 36 млрд в 2025 г. и 17 млрд в 1ом полугодии 2026 г. (около 34 млрд в годовом исчислении). Кстати, в 2022-2024 гг., когда США еще выделяли деньги Украине, финансирование военной помощи делилось с Европой приблизительно 50/50. Коммерческие поставки вооружений США падают. При помощи ИИ (модель ChatGPT) оценили поставки военных грузов из США через основной хаб для поставок западных вооружений – польский аэродром Жешув. Для транспортировки вооружений США используют, в основном, две коммерческие авиакомпании: Atlas Air и Kalitta Air, трафик, тип используемых бортов и грузоподъемность которых известна. Сразу оговоримся, что с учетом погрешности оценок, полагаем, что важны не сколько сами цифры, а их динамика. Пик прилетов американских бортов в Жешув пришелся на 2024 г – около 550, далее снижение до около 280 в 2025 г. и до 85 за январь-июль 2026 г. Что касается тоннажа, пик в 2024 г. – около 17 тыс т (оценка по центральному значению диапазона 14 – 20 тыс т.), потом резкое снижение до 6.5 тыс т. (5-8 тыс т.) в 2025 г и далее до около 3.25 тыс т (2.5 – 4.0 тыс т.) за 7 месяцев 2026 г. Оценка поставок американских вооружений по всем каналам, включая Жешув, дает схожую динамику – резкое падение в 2025 г. и в 2026 г. с пика 2024 г. Западные запасы практически истощились. Согласно оценкам Kiel Institute, на закупки вооружений со складов в 2022 г ушло более половины (56%) военной помощи, 30% в 2024 г, 15% в 2025 г и 8% в 1ом полугодии 2026 г. (т.е. 92% ушло на закупку свежей военной продукции). Выводы простые: быстро увеличить поставки Запад уже не может – склады истощены, и поставки теперь в основном зависят от действующих мощностей западной оборонной промышленности. Некоторые совпадения? 1. После встречи в Анкоридже (август 2025 г), поставки американских вооружений через Жешув в сентябре-ноябре упали практически до нуля, но вернулись к норме в декабре. Почему совпадение? Потому что еще в апреле США почему-то решили перевести основной канал поставок из Жешува, но потом передумали. 2. С 2026 г все понятно – запасы серьезно истощились в войне с Ираном, но вот можно ли обьяснить большое снижение военных поставок Украине уже в 2025 г подготовкой к войне с Ираном аж в феврале 2026 г.? Несмотря на прекращение американской финансовой помощи и существенное сокращение поставок вооружений, расслабляться рано. В европейском резерве из «обещанных» (committed) с 2022 г. 549 млрд Евро остается неизрасходованных 175 млрд Евро. То есть, исходя из трат 2025-2026 гг, может хватить еще на 3-4 года войны. Правда, с учетом наших недавних серьезных ударов по флагманам украинской экономики, сокращающих собственные источники финансирования Киева, европейский резерв может израсходоваться и быстрее. А что США? Будут конечно и дальше продавать оружие за деньги, в том числе и Украине, но в порядке общей очереди.

Как мы оцениваем новый виток эскалации войны на Украине? 1. Начиная с ударов по нашим НПЗ и кончая складами Wildberries, Киев вышел на новый уровень эскалации в войне. До сих пор удары ограничивались в основном нашим приграничными регионами и не затрагивали остальную часть страны. 2. С учетом того, что на линии фронта ВСУ никаких больше попыток контрнаступов и «Курских авантюр» не предпринимает, перенос ударов в наш тыл говорит только о том, что похоже никаких больше шансов переломить ситуацию именно на линии фронта в Киеве больше не видят. 3. Да, «стратегическая глубина» - удаленность наших заводов на тысячи километров от ЛБС, больше не спасает. НО, «стратегический размер» - то есть многократное превышение размеров военно-промышленного потенциала России над украинским, продолжает играть в нашу пользу. На что можно возразить, что и преимущество «размера» можно нивелировать, если весь украинский «тыл» будет вынесен в Европу. Если в Европу вынесут сборку БПЛА, которые пока в основном собираются на месте, то ситуация для нас упростится – проще перерезать известные сухопутные и морские магистрали, чем отслеживать каждый «гараж», где собирают БПЛА. 4. Дальнобойные украинские БПЛА несут кратно меньше взрывчатки, чем наши ракеты, поэтому мы сохраняем преимущество по силе ударной мощи. 5. Похоже, что украинское ПВО наконец истощилось - пишут, что уже какое-то время даже при ударах по самому защищенному району – Киеву, тамошнее ППО не сбило ни одной нашей ракеты. 6. С учетом выбранной нами тактики – реактивной эскалации, то есть только в ответ, Киев, начав в очередной раз эскалацию, в очередной раз развязал нам руки. Да так развязал, что взвыл первым – оттуда уже пошли призывы ввести перемирие на Черном море. А мы только вошли во вкус, и, как говорит Лавров, на очередное перемирие больше не пойдем. 7. Хотим отметить очередной прилив «системности» в выносе украинской инфраструктуры– кроме АЗС в приграничных областях (там счет идет на сотни), еще похоже всерьез взялись за жд транспорт – локомотивы, и, что особо радует, за ремонтные составы. Остановлена Запорожсталь, практически прекратил работу порт Одессы. Продолжается вынос энергетической инфраструктуры. 8. Из той помощи, которую США продолжает предоставлять Украине, осталась только связь и данные разведки. Потому, что ничего не стоят, и американский ресурс неограничен. Несмотря на слова - обещание дать лицензию на производство ракет Патриот, если судить по делам, то противоракеты Киеву поставлять уже перестали. Дух Анкориджа, конечно, здесь совсем не причем. Просто, поставки Киеву вошли в конфликт с собственными интересами США – ограниченными ресурсами вооружений. Но нас и это вполне устраивает. Война США с Ираном для нас стала своего рода «белым лебедем». 9. Как мы писали ранее, удары вглубь нашей территории оказывают обратный эффект на наше общество от того, что замыслил Киев – заставить Кремль пойти на скорейший мир. Общественное недовольство действительно растет. Но не по поводу того, что Москва не идет на мир, а по поводу того, сколько дальше можно миндальничать – пора добивать гадину. 10. Какое-то время назад шла дискуссия на тему того, а есть ли нам куда дальше эскалировать. На наш вкус ответ очевиден - оказалось, что есть куда. Призыв Киева к перемирию на Черном море – одно из тому подтверждений. Как и призывы жителям некоторых крупных городов уезжать в преддверии зимы. Рискнем предположить, что мы подошли очень близко к тому, чтобы при желании таки «выключить свет» в Киеве. Видимо, как раз на эту возможность намекает в своем свежем меме наше Министерство Обороны - «зима близко».