Максим Тесли

Обои бы: t.me/boost/therealtesli

Ну это достойно всех 29 Оскаров, которые фильму дали. Сюжеты в сюжете (один интереснее другого), неожиданные хуки, эстетичные кадры, яркие персонажи, саундтрек, дающий третьи и четвертые слои (один трек идет минут 10, но замечаешь это только тогда, когда трек заканчивается, типа как стук колёс поезда). Поразительно, что фильм просто полностью, кардинально, опиздинело противоречит сегодняшней официальной политике США и всем государственным дискурсам. Впрочем, к самому сценарию вопросики есть, конечно, немало там смысловых лакун оставлено. А в целом, выявлена, как мне кажется, новая мысль для таких вот голливудских фильмов про революционеров: революция невозможна без конфликта элит. В целом, фильм к просмотру рекомендую. Тем более в ВК он уже есть в качестве ultra-super-hd 4K 2160.

С новым утром

Егор Древлянин, конечно, самый трагичный из ныне существующих поэтов-песенников. Слова его, а в особенности интонации, полны не то, что трагизма даже, а именно полнейшей неотвратимой безысходности, такой хтонической экзистенциальной опасности, от которой не просто бесполезно, нельзя бежать, потому что она уже здесь, и ты весь в ней, только вот вынырнул на полсекунды, чтобы услышать вопль Древлянина, и снова на дно. После того, как мне в рекомендациях попадается «А в это время его мама вновь идёт на рынок Чтоб купить по скидке у нерусских хурму вкусную», я просто перестаю слушать музыку на пару недель, потому что хули тут слушать, и так все понятно. И хорошо, что он много всего написал, бесконечно что-то открываешь. Сегодня вот такое: «И я снова кидаю петарды В Макдональдс В котором мы кушали наггенсы Снова один засыпаю Под визг тормозов Нфс андеграунд Эрондондон!» Наггенсы, блять. Вся Россия в этих наггенсах: матери-одиночки, шахтеры с раком горла, худющие срочники с большими голубыми глазами. У меня другая Россия. Но Россия Древлянина существует. И вопрос, какая из наших более реальная.

А уже через неделю почитаю лекцию про своих проклятых поэтов. Среди прочих о Рафале Воячеке, с которым меня уже очень давно очень многое связывает. 8 апреля 19:30, магазин «Все свободны», билеты. РАФАЛ ВОЯЧЕК Хороший выход спать Хороший выход есть Хороший выход водку пить водку пить сигареты курить любить жить да это всё хороший выход Можно стоять на голове можно читать книги можно ничего не читать можно А я а я выйду из ванны в которой сижу и вода стечёт с меня я завернусь в полотенце и сяду у печки на лавочку сяду зевну и скажу что-нибудь хорошее а потом обниму тебя обниму тебя обниму тебя обниму

У нас кое-что есть на весну. Значки, чтобы все видели, что вы нас любите — 800 руб. Кассеты, чтобы вы могли потрогать нашу музыку (на всех кассетах мы с любовью и восхищением оставили свои автографы) — 1500 руб. Количество и того и другого сильно ограничено! Для заказа пишите @Daria_Cherta

🤯 Оказывается, героиня моего детства, Зена, Королева Войнов и женщина, которая требовала флюгегехаймен (fluggegecheimen) — это одно и то же лицо…

Дома у родителей нашел тетрадку по «Мумий Тролль», которую в школе делал. Где-то ещё такие же по «Алисе» и «Наутилус Помпилиус».

ВИКТОР КРИВУЛИН Если еще не зажглась над Китаем гремучая точка и не дошли до Рейна советские танки, то всю эту технику и человечью машину сдерживал не политик, а наши объятья. июнь 1978

Когда сыновья Фенрира проглотят солнце и луну, звёзды исчезнут с неба, земля будет сильно трястись, деревья вырвут с корнем, горы рухнут, и все оковы разорвутся, благодаря чему Фенрир обретёт свободу. Фенрир вместе со своим братом Ёрмунганд мчится на Вигрид, и пламя извергается из его пасти и ноздрей, словно он изливает переполняющую его ярость.

Я, короче, думаю, что коверкание русских слов в голливудских фильмах — это не киноляпы (слишком много сил и денег уходят на эти фильмы), а осознанное продолжение холодной войны, поэтому не просто так в «Дне независимости» туча фзнамзнон идет на Новосйойрск. Но дело не в этом. Иногда проскакивают такие нелепые, но при этом обезоруживающие вещи, что даже не понимаешь, что это, вообще, значит. Вот эта футболка из второго «Терминатора» — это нас похвалили или наоборот? В целом, будто даже хочется такое носить.

Святослав Задерий парировал замечания друзей по поводу того, что неплохо бы ему найти работу: — Я – работать?! Меня же все знают!* *– когда он это говорил, правда, знали. Может и не все, но многие.

Апрель будет гипербогатым на мероприятия с моим участием: лекция, публичный диспут, хотя бы пару раз проведу новую экскурсию, выступлю со стихами на благотворительном мероприятии и даже вместе будем делать концептуальный роман. Но по порядку. 8 апреля, 19:30, магазин «Все свободны» Лекция «Мои проклятые» Расскажу о своих любимых проклятых поэтах: скандалы, слава (прижизненная и посмертная), неприятие мира и миром, ранняя смерть, будет все. Останутся стихи. Роальд Мандельштам, с которого начался литературный андеграунд. Леонид Губанов, единственный панк 60-х, которого Керенский поздравлял с созданием литературной группировки. Рафал Воячек, культ для нескольких поколений поляков, настолько архетипичный проклятый поэт, что кажется выдуманным. Билеты (количество, говорят, ограничено)

Когда я был маленьким, в Киндер-сюрпризах были бегемоты. Далеко не в каждом. Надо было сожрать 10 или 15, найти хуёвые игрушки, типа какого-нибудь сборного самолета или насадки на карандаш в виде кактуса, чтобы наконец-то тебе попался бегемот, лежащий на лежаке или, если совсем повезет, то бегемот в капитанской фуражке. Это был жизненный урок: не сдавайся, ищи, и тебе, возможно, повезет. Но не факт. Сейчас в Киндер-сюрпризах тоже бегемоты. В каждом. Никаких кактусов. Но. Все бегемоты уёбищные. Это тоже жизненный урок нынешним детям: можешь особо не напрягаться, тебе сразу всё дадут, но, скорее всего, это всё будет уёбищное. А может быть урок, вообще, такой: то, что для одного поколения уёбищный бегемот, для другого — пиздатый бегемот.

+2

Подвалъ бродячей собаки

На бусти выложил первую главу концептуального романа «СОСТАВ» (фрагменты главы на фото). Необходимые детали для составления главы: газета, ножницы, клей, емкость (для соблюдения канонов, заданных Тристаном Тцарой, идеальной емкостью будет шляпа, но в случае составления главы в полевых условиях подойдёт любая). Процесс составления главы: в попытке как можно более точно отразить содержание газеты, примерно с каждой второй страницы берется статья, любой ее фрагмент, в зависимости от настроения составителя: вступление, основная часть, резюмирующая часть; выбранный фрагмент нарезается, каждое слово, включая предлоги; вырезанные слова складываются в емкость, перемешиваются; из емкости достается по пять (чтобы полностью не ограничивать свободу составителя) слов, которые составитель располагает в удовлетворяющем его порядке; при перепечатывании получившегося текста допускается расставление любых знаков препинания, а также замена строчных букв на заглавные и наоборот. В результате мы получаем новый текст, одинаково зависящий и от случая и от воли автора. Такой текст, основанный на периодической печати, должен стать отражением происходящего в мире. При этом предполагается, что итоговый текст будет полностью соответствовать требованиям цензуры, так как изначальный текст ей соответствует. А при написании романа «с нуля» есть риск нарушить требования цензуры, которые с каждым днем становятся все более непредсказуемыми. фрагмент 4: раздел «ТВ + Афиша», реклама ежегодной музыкальной премии. «Божья Юрий Электроник танцевать пространстве!» — Единожды музыкальная. Песни гр. ИИ. Грандиозное хочется! Премия «Андрей Постсоветстком»! Капуро: «Только слушать легендарные 5». — Ярко, братья, подпевать лучшие шлягеры! Концерт аналогов: Дмитрий Шлягер, которому динамично; Афина Косинский, Владимир, которые, услышав, выступают; Коровка-2025. Песни, звук! Зажигательно? Нет. Сыроежкин-Охочинский: «Событие года». Петровская: «Всем слушать свет». Марина и Алена: «Только на». Торсуевы Санкт-Петербурга, Александр Прянов, другие, ИИ Круг. — Это ежегодная!

Владимир Эрль «Собрание проз» Эрль важен для русской литературы. Мало кто пока это понял. Но есть чувство, что скоро таких будет больше. Эта книга, составленная еще самим автором, как мне кажется, дает полное о нем представление (настолько, насколько полно можно представить Эрля или любого другого человека). Про «В поисках за утраченным Хейфом», краеугольном камне неподцензурной литературы рассказывать не буду, тут надо просто погружаться и желательно не выплывать изо всех этих писем, справок, кротовых тяг, списков, классиков и просто бреда. Про остальное могу сказать подробнее. Когда читаешь короткие вещи, иногда кажется, что это прошлое, например, Хармс. Вот рассказ «Послеобеденное приключение»: «После обеда я лег на диван, и, полежав примерно полчаса, уснул и умер. В С Ё». Пусть это и подражание Хармсу, но вполне достойное. Иногда кажется, что это будущее. Вот ещё чуть-чуть докрутить градус идиотизма и насилия и получится Сорокин. Уверен, что Сорокин читал и вдохновлялся. Роман «Вчера, послезавтра и послезавтра» — это такой сборник заметок на полях. Интересных, глубоких. Есть нерв. И веришь. Когда читаешь, что этот кусочек пишется в автобусе, нет сомнений: в автобусе. Иногда неожиданно резко Эрль уходит из своего концептуализма и выдает страницы связного крепкого текста, показывая, что он писать умеет, но, видимо ему становится скучно, и снова тянутся вагоны потока сознания, а потом целые страницы Лосева или Скалдина. Просто потому что так. «Указатель имен: упоминаемые, цитируемые и подразумеваемые авторы» (тоже является частью романа) выглядит, как необходимый список для любого интеллигентного человека. Приятно, что я почти всех знаю. Вот, например, на «Х»: ибн Хазм, Хайям О., Хаксли О., Хансен Э., Хармс Д. И., Харрисон Дж., Хвостенко А. Л., Хвостов Д. И., Хемингуэй Э., Хендрикс Дж., Хичкок А., Хлебников В. В. В общем, это надо читать. Может быть не всем. Может быть, Эрль, он как Хлебников: писатель для писателей, а не для читателей, который только дает метод, показывает, что и как можно делать с этими буквами и этими знаками препинания. Но я бы рекомендовал всё-таки всем. А там поймёте, нужен он или нет. Мне — да. Хотя бы за то, что он наконец-то сформулировал причины письма: «Равнодушие полностью овладевало мной и только иногда я начинал какую-либо деятельность; в основном это заключалось в собирании уцелевших моих стихов, давних и недавно написанных, и иногда прозы, на которую я обращал ещё меньшее внимание; впрочем, это собирание происходило не из моего желания иметь у себя или сохранить для кого-то свои рукописи, и даже нежелания заняться каким-то делом, относящимся к литературному или окололитературному труду, и даже не из желания заняться вообще чем-то, или занять себя, — нет, это был только рефлекс сохранения самого себя, записанного привычным и ежедневно вспоминающимся почерком…»