Полина Орынянская | Стихи

Позднее осеннее Как в эту пору нужно мне, как мне сейчас необходимо, вдыхая отголоски дыма, бродить в остывшей тишине, где август птицами отпет давно, навеки, без оглядки, и топка хвоя на тропе, и листьев бледные заплатки худыми пальцами ветвей пришиты к памяти моей. И в этой зябкой тишине и сладко мне, и горько мне, как покаяния плоды, срывать холодные рябины; у тёмной медленной воды стоять, стоять, сутуля спину, вдыхая сырость и покой, – река сродни новокаину, я обезболена рекой. И слыша, как сочится в вены травы усталость и озноб, принять и дождь, и запах тлена и по-старушечьи блаженно перекрестить на небо лоб. © Полина Орынянская, 2019 Мой канал в МАХ

Старые трубы Вода гудела душно, нараспев по старым трубам выжившей хрущёвки (и выжившей, конечно, из ума). В окне, разинув глупый жёлтый зев, цвёл львиный зев, задрав свои головки туда, где не кончаются дома, где ряд, и ряд, и сто ещё рядов щербатых кирпичей под цвет погоды, балкончики с исподним, то да сё – пятиэтажный сборник старых вдов и всякого приезжего народа из разных городков и прочих сёл… Ты помнишь, как завод давал гудок, и по ступеням скатывались в утро трудяги, бабки-мамки, малышня? Галдеж, и рёв, и крик, и топот ног… Плескались в небе пасмурном и мутном вороны, заунывно гомоня. Грозил туфлёй антихристам Хрущёв, «Столичная» тревожилась в стакане, и всё, что было, – было не зазря!.. Так что же, пой, пока жива ещё вода в твоём заржавленном органе, мой старый дом, пейзаж в осенней гамме, мой славный пережиток Октября… © Полина Орынянская, 2017 Мой канал в МАХ

*** В ноябре по утрам просыпаться такое себе. Будь медведем, давно нагуляла бы жир и отбилась. До полудня поля утопают в тумане на вырост, у сутулого леса туманы лежат на горбе. Ставишь чайник, а он со свистком и орёт, как дурной. Лезешь в телек – серьёзные лица несут ахинею. В ноябре я физически, да и морально хирею. То ли годы виной, то ли время такое виной. Говорить – но о чём? Только тень наводить на плетень. Вспоминать? Только память – блаженная ложь во спасенье. И воюешь с тревогой и страхом подобно Персею, но сама отражаешься в зеркале изо дня в день. Сочиняешь себе тыщу дел и неважных проблем – чтобы просто за жизнь зацепиться, как листик за ветку. Презираешь себя постоянно, жалеешь, но редко, ибо дни человека – трава, а цветение – тлен. Как юродивый, треплешь, бичуешь себя и клянёшь, опускаясь на самое дно, будто песенка спета. Наказание это? Да нет, искупление это, непроглядная тьма, без которой не будет и света... И выходишь в холодное утро под ветер и дождь. © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

*** Катила дорога, октябрь окрылял теплом. За полтинник с лишним такого и не бывало. И понеслась по-старчески, напролом, память по кочкам, по годам и вокзалам. Говорили про детство, Олимпиаду, Союз, про ключи на шее у первоклашек, 90-е (слушай, я мало чего боюсь, но их вспоминаю – и страшно, давай опустим детали, потому что унизили и почти растоптали). Перешли на загранку, которой что по лбу, что в лоб, поминали свои первые джинсы с ностальгией и смехом и размерчики этих хвалёных европ, которые за день можно проехать. Усмехались про санкции, мать их итить... За окном тянулись леса – медный жар на синем. Ты сказал: никогда им Россию не победить, а это ещё не вся поднялась Россия. © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

*** Дачи осенью не грустны. Им и тихо, и бестревожно. Дачи смотрят чудные сны, завернувшись в туман-рогожу. Дачи кормят озябших птиц, раздавая заначки с веток. На скелетах былых теплиц стынут поздние пятна света. Солнце к лесу сползает в пять. Вечер тучами с краю вспучен. Что, собака, пойдём гулять, собирай свои мощи в кучу. Восемнадцатый твой октябрь. Ковыляй потихоньку, старый. На кустах воробьи галдят. Небо низко и слепошаро. Я в калошах сама почти деревенская старушонка. Что там пишут в траве, прочти. Намекают на зиму тонко? Вот уж чем напугать давно невозможно меня, дружище. Буду скучно смотреть в окно, за которым метели свищут. И, сливая в стихи тоску, я нет-нет да припомню краем: всё мне лучше, чем чесноку, что под зиму с тобой сажаем. Пёс кивает, юлит хвостом. Что глухому до балаболок? И чихает, стряхнув листок с бороды на пустой просёлок. © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

*** И суетно здесь, и муторно. Ты меня увези туда, где в тумане утреннем горькой листвой сквозит, где потемнели ели от черноты ночей и слышатся еле-еле сотни моих «зачем?» – бессмысленных отголосков рефлексий и ерунды. Я выйду простоволосой – бездомны вокруг сады. И в этой щемящей стыни, похожей на долгий вздох, все беды мои пустыми покажутся, видит Бог. Здесь осенью всё прощально и дышит едва-едва. И я средь такой печали почувствую, что жива. © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

*** Выдохни. Выдохни, не торопи это время. Всё в свой черёд, не беги впереди паровоза. Ветер качает прохладно осенние тени... Сам-то подумай: а нужен ответ без вопроса? Всё, что легко достаётся, терять не проблема. Выкорми, вырасти боль – и распробуешь радость. Жизнь не поднимется вмиг из осеннего тлена. Время листве вылупляться и время – падать. Просто смотри, как пенится облаками солнечный воздух, вина золотого игристей. Здесь, на распутье-распутице между веками, слышно, как сыплется хвоя на палые листья. © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

Сиюминутность Ты говоришь, что не о чем писать, глядишь во двор на бабушек и лужи, ещё один окурок в банке тушишь, рассматриваешь стрелки на часах. Ты думаешь: ну пара-тройка лет... ок, двадцать-тридцать... что изменят в мире? Живёшь-живёшь, однажды – бац и нет, ни в памяти, ни в собственной квартире. Придёт какой-то долбаный чувак, повесит шторки новые на кухне, а ты себе смотри и не возбухни, поскольку помер. В общем, как-то так... Но – вот же день. Он изморосью тих, он чёрен птицей и прозрачен клёном, он шёпотом бредовым, воспалённым с тобой ещё пытается шутить. Подсвечивает пасмурный стакан – мол, коньячку? А что же, по сезону! И шлёт тебе синичек перезвоны, и тоже пьян... Когда не станет видно циферблата, и в городе не будет ни души, ни лая, ни автобусов, ни мата, запомни, запиши подслеповатый свет из мокрых окон... Останется тебе от октября сиюминутность, впаянная в строку, как муравей в кусочек янтаря. © Полина Орынянская, 2018 Мой канал в МАХ

Очередное осеннее гениальное от Полины Орынянской ... Музыка Ж.Ф.Рамо 🌜🌚🌝🪾

*** Не то чтоб грустно, просто невдомёк, о чём осенней ночью мотылёк стучит в окно. Так холодно давно, и далеко и звёзды, и весна, а он стучит, стучит, не зная сна, в полночные часы большой росы. Впустить? А он начнёт стучать во тьму – беспомощно, отчаянно. Ему всё непокой. Стекла коснусь рукой. Мой крохотный, пока ещё живой, пойми своей усатой головой: как ты ни бейся в эти октябри, а свет и тьма внутри тебя, внутри... © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

Пырей Любой садовник знает про пырей. Выпалывать его, хоть озверей, мучение, господне наказанье. А сам пырей-то рассуждает так: Я силища! Я лучший в мире злак, – и прёт, как танк... Мне тут на днях сказали, что в пишущей среде завёлся он. Один поэт (давайте без имён) был в собственное творчество влюблён. Напишет, прочитает – гениально! Уверовал. Молился на себя. Бывало, рюмку водки пригубя, себе он руки расцелует тайно. Напружившись до набуханья вен, дотянется губами до колен, насуслит плечи, напрягая шею. Облобызает с лёгкостью живот, оглянет остальное и вздохнёт, о юношеской гибкости жалея. Потом брезгливо и через губу несёт своё народу бу-бу-бу: Я не какой-то Байрон, я иное! Я снизошёл, читай меня, читай, я никому на свете не чета!.. Авось и доцелуют остальное. Всем басенкам положена мораль. Но тут слова на это тратить жаль. А чтоб сорняк не зарился на грядки, нет в мире ничего надёжней тяпки. © Полина Орынянская, 2026 Илл.: м/ф «Энди Панда: нахальный сорняк» (1943) Мой канал в МАХ

Время птиц Когда приходит время птиц… Когда вообще приход­ит время перечитать свой эпи­криз по птичьим росчеркам осенним, по чёрным галочкам в дыму и дымке ржавого под­леска, – вдруг понимаешь, что к чему, что и тебе придёт по­вестка, как журавлю, – в пр­озрачный день, пока чудны и зыбки дали, и жизнь – серьёзная болезнь, исход которой (у)ле­тален. © Полина Орынянская, 2018 Мой канал в МАХ

*** Тяжёлый год. Спасаясь суетой, пытаешься держаться за чертой безумия соседей по планете. Глядишь вокруг – на осень, на дожди, и вот уже затеплилось в груди от позолоты лиственной и меди, и чувствуешь, как воздух загустел... Оставь, отстань, не нужно новостей, я в домике, в своём углу медвежьем, всё тишь, и гладь, и божья благодать... Но лучше помнить, а не вспоминать. Реальность возвращается и режет тупым ножом абсурда. Чёрт возьми, все, кажется, считаются людьми и правят миром вроде не по пьяни. Но стоит глянуть чуть со стороны – и думаешь: вы, сукины сыны, не за границей, а давно за гранью. Весь этот крик, удобренный слюной... Вы там кого пугаете войной, не отличая дрона от вороны? Кому он сдался твой, Европа, рай? Состарилась, так тихо вымирай. Тебе и гимн написан похоронный. А ще нэ вмэрла, так недолго ждать. ДБ. © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

Не стало Марины Влади

Траектория У времени весёлое лицо. Давай поговорим, в конце концов, о том, что слишком зыбко, слишком нервно. О странной траектории любви. Ещё вчера касания твои мне тело выжигали изнутри, и боль была отчётлива, трёхмерна. Потом сменили градус вечера. Уже не так тепло светились окна, и утром не румянился восток нам, бессонницу встречая на ура... Из верхней точки только два пути: взлететь (а помнишь – мы с тобой летали, кружились по немыслимой спирали, и руки не разнять, и не уйти) – и падать вниз. Падение, полёт... Их различить под силу только птице. А нам с тобой всё кажется и мнится, что мы летим. И осень настаёт. Её порыв (и ветра тоже) чист – вина и мёда к зелени добавить. Гляди в окно: вот этот жёлтый лист, которому так кстати позолота, как мы, пленён иллюзией полёта, но падает. Возьми его на память... ©Полина Орынянская, 2015 Мой канал в МАХ

Всё как надо Осень приходит согласно своим дождям. Нет у неё расписания или срока. Листья не верят каким-то календарям, новости им несёт на хвосте сорока. Старый сосед по даче вот так же дик – крутит педали древнего лисапеда то на рыбалку, то в лавку. А что дожди? Если тепло, то всё ещё, значит, лето. Утром всё так же бодро орёт петух. Только вопрос – кому? Поисчезли куры. Мысли гоню о судьбах его подруг в силу довольно нежной своей натуры. А в остальном – созерцание. Ранний свет, ранние сумерки, звёздная тьма над садом... Вон, пролетая, звезда начеркала след. Что загадала? Да незачем. Всё как надо. © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

Дачи. Сентябрь Тут тишина рождает белый шум. Но даже белый шум темнеет к ночи. Лишь золотарник теплится с обочин и лунный блик ложится наобум. Осталось лето в яблоках одних – и те уже не держатся на ветке. И дикий виноград багрово-цепкий, и бусины забытых облепих красивы, но – кому они нужны? Хотя и в этом тоже есть свобода. Протяжный выдох гаснущего года – усталый и далёкий скрип сосны... © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

*** Господи, говорю, устала я, как собака, от войны, от холодного лета, от будущего ноября. Господи, говорю, а Ты любишь плакать? Если не любишь, откуда взялись моря? Я, говорю, не нытик, но Ты же знаешь, что чужим наплевать, а любимых я берегу. Вот и кажется всем, что я сильная и смешная, и в горящую избу, и мамонта на скаку. А моя броня нифига не из прочной стали. Может, птичьи перья или яблока кожура... Он молчит. Усмехается. Все, говорит, устали. Жизнь, моя девочка, это игра на вышивание разных чудных узоров, переплетений важного с ерундой. Знаешь, усталость полезна – снимает шоры. Только не даром – не зря ж я такой седой. Слышишь ветер ночами? Так это я вою... Прикрывает тяжёлыми веками глаза-янтари, тычет звёзды в небо, шуршит листвою. Ты прости меня, Господи. Говори, говори... © Полина Орынянская, 2026 Мой канал в МАХ

Галочки Сегодня опять приснились мои моря. Они были чёрным и белым, а сон цветным... Есть странное свойство у каждого сентября – лелеять похмелье, дождями упившись в дым, ловить чёрных галочек в гаснущих небесах и ставить напротив моих акварельных снов. Ты будешь со мной этот сонник чудной листать? С туманными белыми стенами Соловков, с упрямой лошадкой, берущей Алтай на измор, и нежно-зелёным наречием горной реки, с лиловыми длинными спинами крымских гор и Волгой, купающей в полночи огоньки... Ты куришь, киваешь, ни слова не говоря, седой ветеран моих бесконечных зим. Меня утешать – только нежность истратить зря. Ты эту печаль не заменишь ничем иным... © Полина Орынянская, 2023 Мой канал в МАХ