Пырей Любой садовник знает про пырей. Выпалывать его, хоть озверей, мучение, господне наказанье. А сам пырей-то рассуждает так: Я силища! Я лучший в мире злак, – и прёт, как танк... Мне тут на днях сказали, что в пишущей среде завёлся он. Один поэт (давайте без имён) был в собственное творчество влюблён. Напишет, прочитает – гениально! Уверовал. Молился на себя. Бывало, рюмку водки пригубя, себе он руки расцелует тайно. Напружившись до набуханья вен, дотянется губами до колен, насуслит плечи, напрягая шею. Облобызает с лёгкостью живот, оглянет остальное и вздохнёт, о юношеской гибкости жалея. Потом брезгливо и через губу несёт своё народу бу-бу-бу: Я не какой-то Байрон, я иное! Я снизошёл, читай меня, читай, я никому на свете не чета!.. Авось и доцелуют остальное. Всем басенкам положена мораль. Но тут слова на это тратить жаль. А чтоб сорняк не зарился на грядки, нет в мире ничего надёжней тяпки. © Полина Орынянская, 2026 Илл.: м/ф «Энди Панда: нахальный сорняк» (1943) Мой канал в МАХ