KOROSTELEVA

@son_v_krasnom_tereme · Russian · active

«Есть только явь и свет» Для связи: @AnastasiyaAthanasia Поэт, религиовед

Subscribers 699 Subscribers, last 30 days: 700 → 699 +1 24h
Reach per post (ERR) 24.5%171 avg views
Posting 5.3/day last 5 hours ago
Reactions per 1K views 82.4 ❤ 🔥 ❤‍🔥
  1. repost
    +2

    «История черного цвета» — такая выставка откроется 16 сентября в Фонде культуры «ЕКАТЕРИНА» при участии Untitled Foundation. История черного цвета — это история трансформаций человечества: его страхов, сформированных властных механизмов, духовных поисков и эстетических революций, происходящих по сей день. Проект «История черного цвета» в Фонде культуры «ЕКАТЕРИНА» под кураторством Дмитрия Гайкова и Алёны Дятко объединяет более 80 современных авторов, которые в восьми залах выставочного пространства исследуют многозначность черного в социальном, психологическом и символическом аспектах. Каждая работа — самостоятельный и одновременно важный элемент целостной экспозиции. С одной стороны, зритель может наблюдать за взглядом отдельно взятого художника на природу черного цвета (около половины произведений подготовлены специально для проекта), с другой — это разговор о символической антропологии черного в каждом из залов. Среди художников Эрик Булатов, Петр Беленок, Иван Чуйков, Катя Никитина, Андрей Филиппов, Кирилл Манчунский и другие. Выставка 18+. #Москва 🏛 я поведу тебя в музей

  2. edited

    Размышляя о форме в заданном ключе, невозможно не вспомнить о корсете (от старофранцузского cors — тело). Женская плоть, физиологически более мягкая и тяготеющая к текучести, веками заковывалась в китовый ус, чтобы обрести форму. Корсет буквально собирал женщину. ⠀ Здесь обретается прямая связь с античным восприятием тела. С точки зрения метафизики пола и согласно ряду сакральных соответствий, мужское начало в большинстве культур ассоциируется со светом, формой и духом, а женское — с тьмой, безграничным и материей. Мужское тело в глазах греков — собранное, структурное. Ему не требуется внешний каркас, потому что его корсет уже интериоризирован. Мужская нагота публична и залита солнцем гимнасиев, ведь именно свет выявляет очертания формы. Женское же тело, воспринимаемое как нечто, тяготеющее к природной бесформенности, традиционно скрывалось от прямых лучей в замкнутом пространстве гинекеев. Держать осанку — акт экзистенциальный. Это прямое выражение того, что Жильбер Дюран называл режимом Диурна — дневным порядком воображения, утверждающим вертикаль. Этот режим воображения соответствует Аполлону. Закономерно, что именно бог меры, пропорций и границ выступает мусагетом, покровителем искусств. Отсюда следует закономерный вывод, что корсет — это часть аполлонической и диурнической воли. Хорошо это или плохо — вопрос открытый 🖤 Видео: настя емеля

  3. repost

    🖤О форме и красоте ⠀ Румынское frumos 'красивый' - это искаженное латинское formosus 'то, что имеет форму'. Forma по-латыни означает 'наружность, вид, красота', как и греческое morpha. Вдумайтесь: физическая красота есть определенная форма, именно ее фиксирует наш глаз. И наоборот: бесформенное некрасиво, неуловимо. ⠀ Здесь обретается связь и с другим уровнем, с Жизнью и Смертью. Человек стареет: и плоть его дряхлеет, лицо плывет. Он умирает - и его телесная форма распадается. Загробные миры разных народов населяют бесплотные тени, бесформенные существа в зачаточном состоянии, личинки - или лярвы. Уходя в смерть, в распад, в предначальный мрак, все живое теряет форму - любая форма растворяется во мраке, будь то земная ночь - или ночь вечная. И наоборот, свет воссоздает форму, возвращает лицам и предметам очертания, восстанавливает обезличенное. ⠀ Неслучайно в мифологическом сознании свет связан с красотой, с тем, что «имеет образ», форму, а безобразное, бесформенное - с тьмой. То, что обладает формой, «красивое» - имеет свой лик и уникально, в то время как бесформенное обезличено - это просто темная аморфная масса. Возвращаясь к румынскому: "лик" - это chip, a прилагательное chipeș - это уже "пригожий лицом, красивый". ⠀ Будем же форменными красавцами, господа, - пока располагаем временем.

  4. Марина Цветаева В гибельном фолианте Нету соблазна для Женщины. — Ars Amandi Женщине — вся земля. Сердце — любовных зелий Зелье — вернее всех. Женщина с колыбели Чей-нибудь смертный грех. Ах, далеко до неба! Губы — близки во мгле… — Бог, не суди! — Ты не был Женщиной на земле! 29 сентября 1915 Иллюстрация: Йохан Кёлер. Ева после грехопадения, 1883

  5. repost
    +3

    Нравится как проект «русыкосы керамика» работает с берёзовой текстурой. Я давно уже выкладывал эти кружечки, но проект развивается и теперь там появились разные очаровательные жители)

  6. edited

    Тут даже в качестве модели — моя рука на второй фотографии 😄 Керамика Лизы прекрасна 🇷🇺

  7. Марина Цветаева У меня в Москве – купола горят! У меня в Москве – колокола звонят! И гробницы в ряд у меня стоят, – В них царицы спят, и цари. И не знаешь ты, что зарей в Кремле Легче дышится – чем на всей земле! И не знаешь ты, что зарей в Кремле Я молюсь тебе – до зари. И проходишь ты над своей Невой О ту пору, как над рекой-Москвой Я стою с опущенной головой, И слипаются фонари. Всей бессонницей я тебя люблю, Всей бессонницей я тебе внемлю – О ту пору, как по всему Кремлю Просыпаются звонари. Но моя река – да с твоей рекой, Но моя рука – да с твоей рукой Не сойдутся. Радость моя, доколь Не догонит заря – зари. 7 мая 1916 Спонтанное фото с прошлого ноября: настя емеля

  8. repost

    По случаю Дня Города - давайте вспомним о Москве. О нашей прекрасной погибшей Москве. Нет, я не имею в виду стеклобетонный Нью-Когалым, стоящий на ее месте, во всем его плиточном великолепии. Кому-то он, наверное, нравится, кому-то нравятся и бесконечные ряды коробок, уходящие за горизонт, и толпы подростков на колесах, и сезонные деревья. Но я никогда не пойму этих людей. Я оплакиваю другой город. Который, если бы его не уничтожали семьдесят лет, с конца 1920-х до конца 1990-х (в 21-м веке уничтожать уже нечего, так, доламывают отдельные дома), - был бы не хуже Рима, Праги и Петербурга. Вы только представьте себе. Открытый Кремль (столица в Петербурге, а власть - цивилизованная, и не прячется от народа за крепостными стенами). Чудов и Вознесенский монастыри, храм Спаса на Бору (самый древний). Столики на Соборной. Живая Красная площадь - без ФСО, но с трамваем. За ней, вместо уродливого торгового центра Манежной и огромной, да к тому же еще и фальшивой гостиницы, - главный рынок России, Охотный ряд. Рядом Обжорный и Лоскутный ряд, с бережно сохраняемой, как и положено в хорошей жизни, Лоскутной гостиницей, можете остановиться в номере Чехова. Вместо угрюмой коробки Думы - палаты Голицына, тут же Параскева Пятница, а рядом узкая, извилистая Тверская улица с дворцами восемнадцатого века, в глубине которых допетровские стены. Страстной монастырь вместо убожества "Театра мюзикла", рядом дом Фамусова, вместо дурацкого сквера - многосотлетняя аптека. А если в другую сторону от Кремля - Китайгородская стена, под которой - знаменитые букинистические лавки, и улочки Зарядья, похожие на пражский Град. Великие барочные церкви - Никола Большой Крест (пустырь на Ильинке), Успения в Котельниках (пустырь на Покровке). И просто замечательные храмы, их можно перечислять часами - ротонда Иоанна Предтечи на Земляном валу, еще одна Параскева с огромной колокольней на Пятницкой, Харитоний, в приходе которого жила Татьяна Ларина, Златоустовский монастырь, вместо которого построили дома НКВД, Флор и Лавр (пустырь перед уродливейшим театром Калягина), великомученик Евпл (стеклобетонная блямба на Мясницкой), Пантелеймоновская часовня (мерзейший торговый центр Наутилус), Гребневская Божья Матерь (мрачная коробка КГБ в начале Мясницкой), я же говорю, это нескончаемый список. А живые переулки Остоженки, уничтоженные Лужковым? А сады Садового кольца? А район Самотеки и нынешнего "Олимпийского", от которого осталось несколько домов. А Собачья площадка? "Город должен развиваться" - вот любимое выражение варваров. Вот он и развился так, что на него тошно смотреть - особенно если знать, что было раньше на месте Нью-Когалыма. И что со всем этим делать?... Подписаться на канал и читать меня дальше: (цена - чашка кофе, подписка всемирная, после подписки обязательно нужно нажать в боте на "перейти в канал") @komissargone_bot

  9. repost

    Татуировка - лучшая защита от душнилы! Так же как и с не приемлемостью мата, категоричные заявления в сторону девушек с татуировками, показывают лицемерие, закомплексованность, неуверенность и слабость транслирующих это мужчин. Я считаю что хорошая татуировка безусловно добавляет шарма, грации и сексуальности, зачастую может свидетельствовать о раскрепощенность, рискованность и смелость девушки. Прекрасные дамы, если вы хотите избежать отношений с токсичным душным дрочилой - сделайте себе татуировку и подобные олени отдаляться автоматически 🫶🏻

  10. Мне так это понравилось, что я не могу отказать себе в удовольствии этим поделиться 😄

  11. Погибающая от любви Янтарь небес, расплавленный и масляный, Стекает по изогнутым стволам. Сентябрь дышит горечью и баснями, Рвет саван увяданья пополам, Впуская мрак. А там, в сырой расщелине, Где корни пьют из камня черный яд, Застыла та, чьи руки побелели, но В глазах еще мерцает звукоряд Несказанных стихов. В груди — сияние: Пронзив ключицу, сквозь нее пророс Свирепый шип, металла излияние, Вытягивая жизнь из бледных кос. Любовь свернулась лезвием сверкающим, Вспорола плоть в ту сонную пору, Питаясь каждым вздохом затухающим. И лес поет в своем полубреду, Баюкая багровую звезду Ее вины и страсти. Листья медные Спешат укрыть растерзанный покой, Сшивая края снов. И тени бледные Склоняются над мертвой красотой, Где тишина, прозрачная и строгая, Вливается в отверстую гортань, Навеки боль и время подытоживая, Набросив на лицо теней вуаль. Иллюстрация: Фридрих Кёниг. Принцесса и линдвурм, 1900.

  12. Болеслав Лесьмян Песни Василисы Премудрой Я – солнечная быль, я – мудрая царевна, Любимица небес, и леса, и ручья, Я – голос бытия таинственно-запевный, Всем обрученная, и всё же я – ничья! Я знаю мысль цветов, и думу лунных блестков, И песню дряхлую, что мохом поросла, И трепеты ночей, и тайны перекрестков, И водометный сон упругого весла! В моем коралловом, подводном захолустье Есть жизнь бессмертная и радостная грусть. Я много помню дней и знаю наизусть я Всё то, чего нельзя запомнить наизусть!.. Меня исполнил Бог душою благовонной, Душою-розою и телом-жемчугом, – Вдоль да по матушке – лазури небосклонной Плывет моя ладья, окованная сном! Она плывет-поет по ветру-урагану О том, кто был в нее так сказочно влюблен!.. Поклон ему в былом – царевичу Ивану – За тридевять земель – мой царственный поклон! II С улыбкой ясною твержу я неустанно Мою пословицу: где сказка – там и Бог! И удивляю мир тревожный и туманный Разоблачением невиданных дорог! Плескаясь наслепо в жемчужной суматохе Невольно-пенных волн, заплетенных в венец, Вначале расскажу и ужасы, и вздохи, Чтоб неожиданней был радостный конец. И, веря, что игра – заботы мудренее, Я всеми чарами за правду постою! И мне легко найти забаву и затею, И я горжуся тем, что слез не признаю! Для сказок – нет могил! Единая могила – Лишь эта знойная, заоблачная твердь! Ту жизнь, что мне дана, я долго золотила, – И смерть мне нипочем! Я видывала смерть! III Когда в безбрежности луна воздушно блещет И золотится сном догадливая бровь, – Неслышным пламенем в груди моей трепещет Обильно-сладкая, святая нелюбовь!.. Я чувствую ее к минуте пробужденья От сна заморского и полного чудес, Хотя и страшно мне в ночном самозабвенье Мечтать о небесах и не узреть небес!.. Но я молюсь тогда молитвою греховной – Да не коснется день моих недвижных плеч! И слышен ангелам мой трепет нелюбовный И нелюбовная, причудливая речь! Но утро красное, что в солнце ночевало, Ласкает грудь мою и теплится в крови, – Я знаю: сон исчез! Я знаю: солнце встало! И замираю вся от нежной нелюбви!.. IV Пылают облака узорчато-цветные, Струится в воздухе благоуханный гром!.. Поспели уж к весне кораллы наливные, Люблю их пожинать невидимым серпом! Уж тени мнимые в глазах от света бродят, Стоит – не движется полуденный пожар, И волны замерли и золотом исходят, Как будто солнечный постигнул их удар! Я знаю сказ весны! Я помню, как намедни Взывал гуслярный звон у красных у ворот, – Пора задуматься над сказкою последней, Над той, которая придет, но не пройдет! Пора от старого, забытого обрыва В условленную даль уплыть мне по волне! Чу!.. лебедь сказочный встревожил гладь залива… Чу!.. время движется!.. Нет времени во мне! V Я та, которой нет, – но есть мои мечтанья, И слышен шепот мой повсюду – на цветах, Не чужд и мне живой огонь существованья, И Богу я могу присниться в небесах! Я знаю суетность разгаданных заклятий И дивно не хочу быть видимей Любви, И, как она, живу – вне жизни, вне объятий! Я – только сон во сне! Я – бред в твоей крови! Но мною бредит лес, и ветер за горами, И вековечный дуб, склонившийся к пруду, – И светится мой взор, моими колдовствами Перезолоченный в полночную звезду! И дружбою своей до гроба и загробной Дарят меня давно богатыри всех стран! Люби меня за то, что я жизнеподобна, – За то, что нет меня, царевич мой Иван!

  13. Фридрих Ницше То, что тебя так мучит, это осень. Прочь, Улетай! Солнце ползет к горе и вверх по ней и медлит, медлит с каждым шагом… Что стал столь бледным мир? На вялых струнах, едва натянутых играет ветер грустно свою песнь. Надежды нет, она ушла и ветер вслед ей плачет… То, что тебя так мучит, это осень. Прочь, Улетай! О спелый плод, зачем ты так дрожишь? И резко падаешь? Скажи мне, что за тайну тебе сегодня приоткрыла ночь, что ледяною и прозрачной пленкой твоя пурпурная покрылась вдруг щека? Молчишь? Не скажешь? Чья же речь звучит? То, что тебя так мучит, это осень. Прочь, Улетай! Я некрасива, произносит астра, но я люблю людей и доверяюсь им. Ведь им наверно и сейчас нужны цветы. Они ко мне нагнутся, Ах, и переломят стебель. И в их глазах мгновенно вспыхнет память о чем-то лучшем и прекраснейшем, чем я. Я это вижу и я с этим умираю. То, что тебя так мучит, это осень. Прочь, Улетай! Перевод Александра Дугина

  14. Страшный суд — не является ли он таким моментом, когда мы, в известной степени оставаясь собой, смотрим на себя глазами Бога?

  15. Теологическая гипотеза феномена стыда Мейстер Экхарт пишет: «Глаз, которым я вижу Бога, — это тот же самый глаз, которым Бог видит меня». Однако если природа данной мистической «искры» внутри нас подлинно божественна (и мыслится, по всей видимости, не только как отблеск, но и как само Божественное присутствие), возникает закономерная апория: почему в таком случае она не аннигилирует онтологическую дистанцию между «Я» и «Ты»? Грехопадение, которое часто редуцируется до сугубо морального повреждения природы, в своей онтологической сущности представляет собой акт радикального разрыва с божеством. В этом контексте само познание оборачивается конституированием субъектности, то есть строгой фиксацией нашего нетождества, факта выпадения из того изначального единства бытия в Боге, к которому человеческая природа предназначена. Следовательно, если мы сохраняем интенцию созерцать друг друга «глазами Бога» (поскольку онтологическая жажда слияния неустранима), фундаментальная проблема заключается в том, что мы вынуждены осуществлять это из состояния ригидной, непроницаемой экзистенциальной обособленности. Именно в этом зазоре и зарождается стыд. Стыд в данном случае надлежит трактовать как травматическое свидетельство этой разорванности, глубоко чуждой и неестественной для человека.

  16. Что за странное и невыносимое чувство — стыд? Стыд невозможен в абсолютном одиночестве (даже если мы стыдимся наедине с собой, мы всегда интериоризируем чужой взгляд). Стыд — это первичное осознание того, что я являюсь объектом для кого-то другого, что я нахожусь под чьим-то оценивающим взором, что я пригвожден им. Вспомним библейский миф: до грехопадения — то есть иначе говоря, до обретения рефлексии и знания — первые люди были наги и не стыдились. Стыд рождается ровно в ту секунду, когда они осознают на себе взгляд абсолютного Другого (Бога) — они прячутся, потому что внезапно свою инородность. Тот же структурный мотив — взгляд Медузы Горгоны превращает субъекта в камень (в вещь). Стыд — это и есть окаменение под/перед чужим взглядом. Базируется ли стыд на понятии нормы? И да, и нет. Разумеется, мир прошит структурами символического порядка (язык, культура, этика), но в момент стыда нас пугает не столько нарушение конкретного правила, сколько само чувство нашей тотальной неуместности. Когда человеку стыдно, он хочет «провалиться сквозь землю» — буквально здесь и сейчас аннигилировать свое физическое присутствие, потому что оно ощущается как онтологически лишнее. В момент стыда мы воспринимаем свое присутствие в мире как ошибку. Как же возможно разрешение этого чувства? Поскольку стыд базируется на абсолютизации взгляда Другого и на ощущении некой универсальной нормы, которой мы не соответствуем, путь к освобождению лежит через радикальную деконструкцию нескольких инстанций. Во-первых, необходимо радикальное снижение собственной значимости, пафоса, и значимости самой ситуации. Надо понимать, что происходящее с нами — это буквально — всего лишь жизнь. И любой, даже самый нелепый импульсивный акт всегда лучше будущих сожалений о несделанном и невысказанном. Трусость и оцепенение перед возможной оплошностью — слишком великая плата, если следом не остается шанса на действие. Это — amor fati. Лучше действовать, чем бездействовать, даже если наше действие приводит к ошибке, к промаху, ко греху — у нас хотя бы остается наша проявленность, мы что-то сможем сказать о себе. Во-вторых, необходимо деконструировать смотрящего. Чтобы преодолеть стыд, нужно осознать, что Другой не обладает монополией на истину — равно как и на вынесение вердикта относительно трезвости и адекватности нашего ума. Тот, чей взгляд заставляет нас краснеть, — это точно такой же расколотый, нецелостный субъект, точно так же страшащийся своей экзистенциальной наготы, как и мы. Лишить смотрящего в собственных глазах права на абсолютный суд — значит разрушить иерархию, в которой мы добровольно назначили себя подсудимыми. В-третьих, это философская апроприация собственной лишности. Если стыд — это выпадение из нормы, то стоит задаться вопросом: а существует ли эта норма как онтологическая данность и кто её законодатель? Практически любой социальный порядок в наше время может быть условен и искусственен. Человек же по своей природе трансгрессивен, он всегда шире, сложнее и опаснее социальных постановлений. Разрешение стыда — это не бесстыдство в животном смысле, а зрелый переход от панического чувства несоответствия к спокойному, трагическому, я бы даже сказала — стоическому — осознанию: ты есмь, и это бытие всегда принципиально избыточно. Преодолеть стыд — значит перестать воспринимать себя как ошибку, отвоевав у мира право на своё собственное бытие.

  17. repost

    помнить о тезисе «Испания – страна резких линий» и находить его во всем: в геометрическом орнаменте Альгамбры, основанном на решетках из квадратов и равносторонних треугольниках; в традиционной леонской копле: «у четырех углов есть Кадис,/и у других четырех – Картахена»; в работе Франсиско Хавьера Диеса де Ревенги «García Lorca: geometría y angustia [геометрия и тоска] de Poeta en Nueva York»; в последних строках «Романса обреченного»: «и, как обрывок латыни,/прямоугольной и точной,/уравновешивал смерть/ край простыни непорочной». но в конце концов знать, что сила, поднимающаяся из недр андалусской земли, – дуэнде – rechaza toda la dulce geometría aprendidа (сметает уютную, затверженную геометрию).

  18. Older posts