shoes&drinks

Подпись придумайте сами!

А цветочные, гиацинтовые серьги — и не серьги вовсе, а букетики, перевязанные лентами: видимо, букет от Джона Гальяно очень тронул Джонатана Андерсона 💔

Джонатана Андерсона не уволят из Dior и никуда его из LVMH не отпустят: не только потому, что он показал великолепный кутюр, а потому что он хорошо понимает, что делает, в первую очередь, бизнес. Показать на кутюрном показе сумки — не только вечерние клатчи, но и тоуты — это было не просто смело, а очень смело (словами классика). Вписать их в образы, и одновременно порадовать коммерческий отдел — высший пилотаж. Кутюр большинству клиентов (даже Dior) не по карману, а вот сумка — да.

Все можно пережить — и у всего есть 15 лет спустя: в 2011 году Джон Гальяно со скандалом был уволен из дома Dior, а сегодня он — в первом ряду первого кутюрного показа Джонатана Андерсона.

Потому что мужская неделя проходит одновременно с пре-коллекциями, и байеры покупают лучше, когда образы были показаны на подиуме!

Я только что купила билеты на концерт A$AP Rocky нового тура Don’t Be Dumb — не потому, что я большая фанатка его музыки, а потому что я очень люблю Рианну. Так и должно работать амбассадорство (и в моде тоже). Рианна — самый преданный и искренний амбассадор A$AP Rocky, а все, что любит Рианна — люблю я 😂

Меня, как вы могли понять по последним постам, раздражает отсутствие логики за теми или иными модными высказываниями. Когда на вопрос «почему грязные манжеты?» бренд не может внятно, стройно и честно ответить. Когда жест выглядит как жест, но за ним нет позиции — а меня учили, что в моде просто так ничего не бывает. Почему так происходит? Потому что у бренда либо есть чёткий внутренний образ самого себя, либо он его теряет (или меняет). Не «ДНК» из релизов, а именно архетип — внутренний сценарий, который определяет, что бренду вообще можно говорить миру, а что — нет. Поэтому у одного социальный комментарий считывается как высказывание, а у другого — как фетишизация. 28 января в 19:00 по Москве Fashion Factory School вместе с Mercury проводят открытую онлайн-лекцию «Архетипы как тайный инструмент успешных модных брендов» (регистрация тут!). Это не про магию и таро, а про философию Юнга и очень прикладные вещи: как бренды находят свой архетип, как он влияет на визуальный язык, коммуникацию и решения — и что происходит, когда его игнорируют. Реклама ООО «Фэшн Фэктори школа Людмилы Норсоян» ИНН 7716758327 Erid:2W5zFJbuXkk

Шикарный трибьют Паломе Пикассо на показе Jacquemus!

Аксессуар сезона на показе Jacquemus — только вот скажите Симону, что пустым бокалом не чокаются!

(poll without text)

+2

Никогда не думала, что буду всерьёз думать о покупке кулинарной книги за 800€, но жизнь, как водится, интереснее любого вымысла. В 1972 году Дом Dior выпустил книгу рецептов La cuisine cousu-main — как оммаж Кристиану Диору после его смерти. В ней напоминали о менее известной стороне его личности: Диор был страстным гурманом и гедонистом, который сравнивал кулинарию с модой и очень любил готовить. Омлеты, к слову, он признавал только с трюфелем. Книга оформлена забавными иллюстрациями Рене Грюо — юбка из морковки, девушка в яичной скорлупе чего только стоят! Позже выходило еще несколько изданий (в 1992 и 2013 году), и сегодня можно их найти у букинистов — но цены начинаются примерно от 800€. Обещаю: если мне кто-нибудь подарит эту книгу, я заведу кулинарный блог от-кутюр.

+1

С чем у вас ассоциируется Астрахань? С икрой и рыбой? А в моде Астрахань — это совсем не рыба, а мех: astrakhan fur — мех каракуля. Через Астрахань — важный торговый узел на пересечении путей между Россией, Средней Азией и Востоком — этот мех веками попадал в Европу, прежде всего из Бухары, там сложилась школа выделки, которая умела работать с самым сложным — сохранением рисунка завитка. В XX веке каракуль (астраханский мех!) обожали все, включая и Валентино Гаравани.

Субботне-неделемодное: непроливайка для взрослых; когда тебе уже не полтора года, но ползунки облить коктейлем все еще не хочется 😂

Тизер кутюра Шанель от Матье Блази. Если после этого вы не захотите быть в шанель, то у вас просто нет сердца. Мне очень нравится новая французская искренность которую распечатал Жакмюс - так освежает👌🏻

Кстати, про Alaïa. Оказалось, что история с тем, что Питер действительно уходит из дома в Versace, была решена почти сразу после окончания due diligence со стороны Prada Group — ещё в середине 2025 года. Официально объявят только в июне 2026. Дарио Витале все знал с самого начала. Я не могу избавиться от ощущения, что Раф Симонс снова всё испортил. Не из злобы — скорее из странной, почти собственнической лояльности: кажется, ему не нравится, что его лучший друг работает не с ним. А ведь последние пару лет Питер как раз был в автономным. Что будет с Alaïa, в целом понятно: ничего хорошего. А вот насколько Питер — Versace boy, я не знаю. Может и сработает — он все-таки невероятно талантлив, но пока это выглядит как ещё один случай, когда такой редкий мэтч дизайнер х дом не дали прожить до конца, а увели. Почему согласился Питер — понятно: деньги и размах Versace и Prada по сравнению со скромными бюджетами Richemont даже рядом не стояли.

OnlyFans потихоньку заходит на территорию моды — и не через очевидных секси инфлюенсеров, а через довольно нишевых дизайнеров. Первым был Рик Оуэнс — с фотографиями ступней (что, честно говоря, вообще никого не удивило). Потом — Хилари Теймур, основательница Collina Strada: на платформе она выкладывает видео из ателье и процесс создания коллекций. Теперь к этому списку добавился Луи Габриэль Нучи: основатель Louis Gabriel Nouchi читает на OnlyFans вслух эротические тексты — и параллельно выдал мерч платформы, который показал вчера на парижской мужской неделе моды: трусы и майку с логотипом OnlyFans.

+1

А вот пригласительный на показ Dior — букет цикламенов. И тут другая, очень личная история. Джонатан Андерсон рассказал, что за год до своего первого женского показа для Dior первым человеком, кому он хотел показать коллекцию, был Джон Гальяно. Джон пришёл не с пустыми руками — с двумя букетами цикламенов, перевязанными чёрными шёлковыми лентами, и пакетом пирожных и сладостей «для команды». Именно этот момент он и взял за отправную точку: чтобы каждый гость показа получил такой же букет, как когда-то получил он сам, от Джона Гальяно, бывшего (и самого лучшего) креативного директора Dior.

Приглашение на первый кутюрный показ Chanel под руководством Матье Блази (27 января — mark your calendars): серебряный грибочек. Очевидное продолжение того самого домика, которым Блази звал на сентябрьский показ. Очень хочется верить, что это история будет продолжаться — и через пару лет у счастливчиков гостей соберётся целая коллекция подвесок Chanel, как маленький, но очень продуманный cabinet of curiosities.

+2

Видела, что многие прочитали последнюю мужскую коллекцию Prada как разрешение: «носить старые вещи, если они всё ещё хорошо сидят — нормально». Мысль здравая, но сам этот разговор мне кажется чуть поверхностным. Мне никогда не нравилась эстетика Демны в Balenciaga — особенно та её часть, которая выстроена вокруг вселенной постсоветской (и советской) бедности. Эти визуальные коды — заношенность, грязь — подаются как стиль, как социальный комментарий. Но для меня это всегда выглядело эксплуатацией: бедность, превращённая в визуальный язык для тех, кто к ней не имеет никакого отношения — и точно не живёт внутри неё. Поэтому мне очень не нравится, куда сейчас движется Prada с Симонсом — в ту же зону фетишизации «некрасивой» жизни, рабочего класса, обветшалости — но с ценником, который полностью исключает тех, чьи образы и опыт используются как вдохновение. Когда новая рубашка за тысячи евро намеренно выглядит так, будто у неё грязные манжеты, — это история не про жизненный цикл вещи, а про эстетизацию чужой уязвимости. Меня всегда смущает этот момент: мода — индустрия для богатых, обладающая огромной властью и ресурсами — снова и снова выбирает образы нужды, но в стилизованном, безопасном виде. Бедность как декорация? Понимаю аргументы про «критику системы», «зеркало общества» и «неудобный разговор», как Миучча сама комментировала эту коллекцию после показа. Но в какой-то момент этот разговор начинает звучать фальшиво — особенно когда он продаётся по цене, заведомо недоступной тем, о ком якобы идёт речь.