Шхуна Ганжа

⚡запрещена деятельность народовольцев и декабристов, а также лиц, обозначающих себя этими именами либо переживающих нечто подобное

вчера пять часов заслушивала национально-музыкальные проекты, сегодня я гость на торжественном закрытии еврейского кинофестиваля. Слушая о национальном и находясь в гуще чужого национального, чувствую себя председателем земного шара. Что может быть лучше причастной непричастности и непричастной причастности? "В переводе с нашего языка наш город называется "город цветов". Он расположен в долине и его окружают цветочные поля". Город цветов! Цветочные поля! а у нас тут темно, но есть подсветка

Домнушка садится в вагоне метро напротив немолодого в скромной отглаженной одежде человека, в брюках со стрелками с легким блеском, темной куртке без особых примет, начищенных ботинках, седого, тщательно причесанного и с остриженными гусыми усами, читающего книгу. Домнушка в разных носках, цыганской юбке, охристой куртке, оранжевой шапке, английском клетчатом палантине, с десятками фенечек и в розовых ботинках, один из которых волочится шнурками. Человек, почти не поднимая глаз микродвижением и шепотом указывает Домнушке на развязавшийся шнурок, Домнушка впивается в него зеленющими глазами и твердо говорит что завяжет, но позже. Седой аккуратный человек повторяет, что видит развязавшийся шнурок, но Домнушка непреклонна. Человек всё понимает, и чтобы не спугнуть и не сердить Домнушку, по отечески опускает глаза в книгу и нисколько не меняется в смиренном выражении лица, на всякий случай замерев и перестав дышать. Потом так же незаметно встает, аккуратно закрыв книгу с закладкой, и тихо выходит на остановке, не ссутуливаясь, но и не распрямляясь, сохраняя бесстрастность и теплоту задумчивого взгляда и свет глаз станционного смотрителя

https://youtu.be/pUs2z865RWg?si=B9oIv-8xbleTF2p_

Евгений Былина https://youtu.be/J6bzIfwheB4

мы ехали опять в седьмом трамвае за нами шла еще одна семерка трамвайной головой нас догоняя, но приближаясь, тут же отдалялась и только цифра семь на лбу её горела мы ехали спиной и мы сидели сиденья отдавали нам тепло нас нагревая снизу, а не сверху и тихо было, тихо в полной света семерке мы сидели а вокруг беззвучно как всегда дышали люди и пальцами бесшумными водили по черным и блестящим телефонам на каждом светофоре та еще одна семерка оказывалась рядом, утыкаясь к нам в хвост, послушно замирая по ее стеклу потоки дождевые проливались не сильные, а капельки такой обычной влаги ну вот мы и свернули, наконец отставшая семерка оставалась послушно где-то там, за поворотом у светофора, разделив себя и нас на две больших семерки нашу и не нашу трамвай заметил это и набрал прилично скорость и выплюнул нас где-то, объявив, что остановка "Мир"

кино всё-таки самое душное из всех искусств, а всё-таки люблю я кино. Но обязательно все куда-то движется в нем и летит в беспомощно-бессмысленной динамике, соблазн использовать закадровую и внутрикадровую музыку слишком велик, звуки задействуются в наивно-многозначительном и торжественном режиме, не говоря уж об оглушающей тишине, смыслы лезут изо всех щелей, монтаж изощрен, костюмеры постарались, актеры неизменно хороши но это ничего, это терпимо. Зато там много теней и бликов и всякой предметности, наблюдая за которой можно с удовлетворением замечать тонкий вкус и наблюдательность режиссеров и реквизиторов, и приятно смотреть, как мучаются театральные актеры в кадре, замечая свою избыточность

Во глубине сибирских руд Храните правовые нормы, Блюдите акты и законы Не стойте там, где вас не ждут Фемида, верная сестра, А брату верная подруга Нам не велит будить друг друга, Придет законная пора Любовь и дружество до вас Не долетят, как не старайся Да, ибо если ты попался Не пряник ты держи, но кнут Оковы быстро не падут Темницы выстоят, Свобода не встретит никого у входа С пенальти гол не отдадут

но возможно, я стану не доктором наук и не писательницей, а раздобуду паспорт с более ранней датой рождения и проживу новую жизнь, вступив в какой-нибудь рабочий коллектив на правах полноценного его члена. Страсти и увлеченность некоторыми вещами мне придется имитировать, в некоторых вопросах я буду обгонять своих якобы ровесников, выглядеть я буду немножко хуже остальных и за это меня будут немножко жалеть. Придется придумать, за что именно так меня потрепала жизнь. Иногда я буду загадочно намекать, что я настоящая жертва социального и медицинского эксперимента, но никто мне не поверит, а это будет в каком-то смысле правдой. Одновременно я буду вести дневник, в котором должны фиксироваться все несостыковки и предположения относительно меня. Будет ужасно, если никто так ничего не заметит и мне придется прожить потом еще одну поддельную жизнь, а потом еще одну. Зато я подготовлю научное выступление "Бесконечно пролонгируемая жизнь: история одной потерянной идентичности", где приведу такой пример , который будет разбираться специалистами по биоэтике и социологами возраста

⚡молодые люди часто не задумываются о своем грубом вмешательстве в генеративные области и задают слишком много запросов. Вопрос "а не робот ли Вы?" с некоторых пор перестал быть формально-проверочным - он взывает к самым глубинам нашего Я, со всей бесчеловечностью накидывающегося на доверчивые и добродушные от своей наивности системы ИИ

⚡каждый молодой человек обязан задасться вопросом: сможет ли он заменить ИИ? ИИ не вечен, на смену ему придет что-то другое, здесь надо быть начеку и не действовать впопыхах

⚡ИИ лишь инструмент, а молодежь требует от него слишком многого. Нам надо сберечь его для будущих поколений, а не выставлять интеллектуальным посмешищем

⚡ИИ нужно защитить от молодежи - нельзя позволять ей диктовать ему свои непроверенные решения

чем ближе сорок тысяч знаков тем меньше нравимся мы им а там и шестьдесят не устоим и двинемся к восьмидесяти зачем? ну как бы вам сказать... в декабрьский день когда прибавка дня идет на спад когда застывший от бесснежия асфальт становится поверхностью земли слова - хотя б слова меня б не подвели

Вотсап поляризовался - у тех, кто на него не обращает внимание, он работает, а у тех, кто обращает - не работает. Обращающие внимание на неработающий Вотсап довели его до такого нервного срыва, что он у них уже не открывается, и несмотря на перенесенные чаты в телеграм, они продолжают делать попытки, уверяясь в неизбежном. Что касается меня, то к Вотсапу я всегда относилась свысока и даже с презрением, хотя никаких причин к этому не было. Все сообщения там были бесполезные и касались одних беспокойств по пустякам и хлопотливых обсуждений, поэтому буду думать, что он работает, - хотя какая разница?

у человека, если он находится на поприще службы человечеству, есть три обязанности: обязанность жизни, обязанность письма и обязанность чтения и сопутствующих этому практик. Но как же жить, если надобно читать и писать? И как же читать, если требуется еще и жить, и писать? И откуда возьмется письмо, если человек только и знает, что живет сам и читает как живут другие? То-то и оно. Остается либо жить вполсилы, либо прекратить всякое чтение, либо уж ничего не писать. Все три формы отлично совмещаются, если все это делать в задумчивости, сохраняя внутренний энтузиазм и хлопотливость. Так и выглядят окружающие: отхлопотав, они впадают в задумчивость, - не читают, не пишут и вместо жизни перемещаются от точки к точке и посылают друг другу сообщения и различные послания

⚡единый график погодных явлений позволит оптимизировать природные процессы и удешевит процесс их производства. Реализация пилотного проекта предполагает, что следующем году нас ждут новогодний и Рождественский снегопады, Крещенские морозы, метель на Николу, Сретенское солнце, капель на 8 марта с вечерним подмораживанием, теплый ветерок в майские праздники и первый листопад на 1 сентября

я так и думала, что церемония открытия и само открытие еврейского кинофестиваля мне понравится, и мне они понравились. Во-первых, я предположила, что всё для меня окажется неожиданным, и так оно и оказалось. Ведущий церемонии шутил и каждый поворот его юмора для меня не был знаком и очевиден, но шутил он привычными окружающим шутками и публика понимала, где надо посмеяться. Это были всё шутки про деньги и спонсоров, про ловкость организаторов и про еврейство. Чувствовала я себя в этот момент как первокурсник на моей лекции: было совершенно непонятно, почему в одних случаях выступающий трусит и отступает, а в других становится таким смелым, не понятен был источник его радостного воодушевления и потаенные мысли и надежды, но в целом он был последователен и весел, поэтому хотелось вслушиваться во всю эту речь. Веселый ведущий в какой-то момент стал говорить об идеологической нейтральности и неангажированности фестивалей еврейского кино, а когда все засмеялись, строго сказал, что иногда смеяться в таких местах совершенно ни к чему и может только всем навредить, и тогда смех немедленно прекратился. Шутил ли он в этот момент, было непонятно. Дальше был длинный рекламный блок и превосходный еврейский сериал. Рекламный блок я смотрела, не отрываясь, поскольку с рекламой встречаюсь редко, а с еврейской, кажется, еще не сталкивалась. Она оказалась стандартной, но настаивала на единстве "всех нас" и подчеркивала что "мы вместе". И хоть речь шла о еврейском единстве, а "мы - народ" отсылало к еврейскоиу народу, мне было интересно это соотносить со своими реакциями на призывы к единству, которые я встречаю в виде корпоративных дискурсов и внутриполитических. Да, определенно это успокаивало - все хотят единства - кто-то мелкого, кто-то среднего, а кто-то всеобщего. Получается, все желают одного и того же, только мероприятия у всех разные. Место мое оказалось рядом с Михаилом Богиным, великим режиссером, которого я не узнала и о котором мне рассказал Сережа, - добрый, вежливый и скромный московский человек, который, как и положено, всегда появляется в нужном месте в нужное время, а потом исчезает. Я сидела рядом с самим Богиным и читала журнал Лехаим, где первые полосы были посвящены необходимости соблюдения чистоты. Я немедленно увидела в этом сравнительно-религиоведческую проблему и в короткие сроки тщательно изучила журнал, прочитав его от корки до корки. Сериалы я смотреть не умею, даже превосходные, поэтому я успела запрыгнуть в автобус и доехать до Якиманки, на которой купила себе поддельные французские остроносые туфли - последнюю, между прочим, их пару в Москве. Продавщицу звали Магдалена, была она предупредительна, расторопна и говорила с сильнейшим среднеазиатским акцентом. Старые туфли я оставила прямо у двери магазина и пошла по Якиманке в новых, остроносых и на невысокой шпильке. Испытывая смесь стыда от глупой покупки и восхищения от нее же, я вспомнила, что такие шпильки застревают в ступенях эскалатора, но я умею их аккуратно извлекать. Нет, поддельные французские остроносые туфли на этот раз не застряли, а мирно донесли меня до дома по улице, которая сегодня зачем-то пахла весной, всё перепутав

или я стану не доктором наук, а стану писательницей. Это резко сократит мои возможности появления в любых местах и привнесения жизни в сочинения. Всё будет запрещено: упоминания имен, ситуаций, событий, мест и интерпретаций, - ведь всегда найдутся те, кто узнает в прочитанном себя и отсылки к себе. Конечно, можно обзавестить сонмом подруг, которые будут фыркать и подбадривать, или друзей, которые будут смеяться над таким и присылать веселые скрины и картинки. Но в какой-то момент всем станет не до смеха: поймав на себе мой взгляд или уловив в толпе мой силуэт, люди начнут пятиться и исчезать, не желая запечатлевать свои потаенные секреты. Мне останется завести лошадь и при малейшей ссоре или подозрении убегать в поля или луга и писать охотничьи и рыбацкие рассказы, которые я буду начинать так: "уже первые лучи, отражающиеся в росе газонной травы автовокзала, от которого в 4.47 утра отходит первая маршрутка до Суворова, пронзили бордюрную пыль, а я уже сидела в этой маршрутке с удочкой и банкой с мотылем и на ходу скатывала шарики из мякиша вчерашнего орловского хлеба, корку от которого я съела накануне, запивая горячим сладким чаем". И это будет очень даже ничего, и со временем я научусь описывать дичь с жалостью, но без сентиментальности, будто эта дичь изображена маслом на картине фламандских художников и выражает такой подчиняющийся закон бытия, заставляющий одних быть дичью, а других - членами охотничьи обществ и рыбацких союзов