Шхуна Ганжа

или я стану не доктором наук, а стану писательницей. Это резко сократит мои возможности появления в любых местах и привнесения жизни в сочинения. Всё будет запрещено: упоминания имен, ситуаций, событий, мест и интерпретаций, - ведь всегда найдутся те, кто узнает в прочитанном себя и отсылки к себе. Конечно, можно обзавестить сонмом подруг, которые будут фыркать и подбадривать, или друзей, которые будут смеяться над таким и присылать веселые скрины и картинки. Но в какой-то момент всем станет не до смеха: поймав на себе мой взгляд или уловив в толпе мой силуэт, люди начнут пятиться и исчезать, не желая запечатлевать свои потаенные секреты. Мне останется завести лошадь и при малейшей ссоре или подозрении убегать в поля или луга и писать охотничьи и рыбацкие рассказы, которые я буду начинать так: "уже первые лучи, отражающиеся в росе газонной травы автовокзала, от которого в 4.47 утра отходит первая маршрутка до Суворова, пронзили бордюрную пыль, а я уже сидела в этой маршрутке с удочкой и банкой с мотылем и на ходу скатывала шарики из мякиша вчерашнего орловского хлеба, корку от которого я съела накануне, запивая горячим сладким чаем". И это будет очень даже ничего, и со временем я научусь описывать дичь с жалостью, но без сентиментальности, будто эта дичь изображена маслом на картине фламандских художников и выражает такой подчиняющийся закон бытия, заставляющий одних быть дичью, а других - членами охотничьи обществ и рыбацких союзов