SatiSpivakova ✔

Все знают о легендарном дуэте «Ширвиндт-Державин», но блистал в связке с гениальным Александром Анатольевичем не менее гениальный Андрей Миронов. Делюсь замечательной миниатюрой про маститого режиссера и начинающего артиста. 1980 год. Не пожалейте пяти минут! 😍 #ДляНастроения

Сегодня исполняется 86 лет Владимиру Косме — автору культовой музыки к фильмам «Высокий блондин в черном ботинке», «Игрушка», «Бум», «Укол зонтиком», «Ягуар», «Невезучие» и многим другим. В 1963 году Косма приехал во Францию из Румынии и поначалу создавал аранжировки для мелодий Мишеля Леграна. И вот однажды, когда режиссер Ив Робер попросил Леграна написать музыку для фильма «Блаженный Александр», тот взял самоотвод и предложил на эту роль своего румынского подопечного. Результат так понравился Роберу, что сотрудничество перешло на постоянную основу, и Косма, неожиданно для самого себя, переквалифицировался в кинокомпозитора. «Неожиданно» — потому что до 28 лет он вообще мало интересовался кино, а создание киномузыки, особенно к комедиям, по его словам, — процесс специфический: «Если бы у меня был выбор, я бы точно не взялся за жанр комедии, который мне кажется самым трудным. Написать музыку, выразить ею эмоции в драматической или романтической ленте, даже в фильме ужасов гораздо легче, чем в комедии». Подход Космы к комедиям оказался в некотором смысле нетрадиционным. Он, к слову, считает, что музыка, вместо того чтобы слепо следовать за тем, что происходит на экране (например, механически подчеркивать жесты и комические эффекты), должна привносить в фильм «поэтический комментарий» — некие дополнительные эмоции, которые делают сюжет и героев более глубокими и многомерными. Давайте посмотрим фрагмент концерта композитора в театре Шатле. Звучит тема из фильма Ива Робера «Высокий блондин в черном ботинке». ❤️ #ДляНастроения

120 лет назад родился Сэмюэл Беккет — писатель, поэт и драматург, которого лишь немногое видели говорящим. В 1969 году он не поехал на вручение Нобелевской премии (в одной из корреспонденций отмечалось, что награду от его имени получит издатель, Джером Линдон, поскольку Беккет «никогда еще не произносил речей»). Его друг, режиссер Роже Блен, в 1953-м первым поставивший на парижской сцене «Годо», утверждал, что Беккет не посетил ни одного публичного представления своих пьес. Беккет работал с видео, но при этом ни в коем случае не позволял камере обернуться на себя. «Ни публичный успех, ни провал никогда много для меня не значили, — писал он другу в 1956 году, когда слава была ему еще в новинку. — На самом деле, последний мне даже предпочтительней, поскольку я уже изведал его живительный воздух». Беккет был социофобом, — возможно, из-за того, что стоило ему хоть на шаг ступить из квартиры на левом берегу Сены, как он тут же становился жертвой преследователей. Сам он лишь говорил: «Чем меньше я говорю о своей работе, тем лучше». Впрочем, «проблемы» были у Беккета не только с разговорным жанром. Среди немногих опубликованных писем есть одно, в котором он прямо заявляет о своей задаче. Оно было написано в 1937 году по-немецки (хотя и не без ошибок), и переведено исследователем Беккета Мартином Эсслином. «Для меня становится все труднее, — сообщал писатель, — и даже бессмысленнее писать на нормальном английском. Родной язык все больше кажется мне занавесом, который необходимо отдернуть в сторону, чтобы настигнуть то (или Ничто), что за этим скрывается... Но поскольку мы не в силах отказаться от языка сразу, следует, по крайней мере, не оставлять незавершенным то, что может содействовать его ниспровержению. Просверливать в языке дыру за дырой до тех пор, пока то, что прячется за ним (чем бы это ни оказалось) не просочится сквозь — более высокой задачи для писателя я не вижу». #Интересное

Весна на пороге! Музыкальные гиганты Сергей Рахманинов и Дмитрий Шостакович с деревьями-гигантами. ❤️ #Фотоальбом

13 апреля 1742 года в Дублине впервые была исполнена оратория Георга Фридриха Генделя «Мессия» (автор сопровождал исполнение за клавесином). Гендель приступил к работе над музыкой к основанному на библейских сюжетах либретто Чарльза Дженненса в конце лета 1741 года. Первая часть повествовала о пришествии Христа в мир, вторая — о его крестных муках, а последняя — о грядущем Апокалипсисе. Сочинение было начато 22 августа, а целом же написание грандиозного произведения заняло у композитора всего 24 дня. На последней странице рукописи он написал: «Soli Deo Gloria» («Единому Богу слава»). В брошюре хорового общества дублинского Тринити Колледжа утвержадется, что когда Гендель сочинял «Мессию», его слуга часто заставал композитора тихо плачущим за столом, — настолько автора очаровывала красота и величие музыки, выходящей из-под его пера. Самый известный фрагмент оратории — хор «Аллилуйя», завершает вторую из трех частей. Во многих странах мира во время исполнения этой части принято вставать. Традиция восходит к легенде, согласно которой король Великобритании Георг II был так потрясен музыкой на лондонской премьере «Мессии», что слушал ее стоя (а когда король стоит, стоят и все присутствующие). Впрочем, не подтверждено, что король посетил представление. Лондонское представление «Мессии» вызвало сопротивление церковников. Только в 1749 году произведение получило, наконец, полное и безоговорочное признание у англичан. С 1750 года Гендель ежегодно завершал свой ораториальный сезон именно «Мессией». Последнее прижизненное исполнение состоялось 6 апреля 1759 года, за неделю до смерти композитора. Триумфальное шествие «Мессии» по Европе состоялось только в 1770-х годах. На родине композитора, в Германии, оратория впервые прозвучала в 1772 году в переводе на немецкий язык знаменитого поэта Клопштока; следующий перевод принадлежал не менее известному поэту Гердеру. На континенте оратория обычно исполнялась в редакции Моцарта, сделанной для Вены в 1789 году, — именно в таком виде «Мессия» был известен на протяжении всего XIX века и завоевал широчайшую популярность. Дом по адресу Брук-стрит, 25, в лондонском районе Мейфэр, где Гендель работал над «Мессией», ныне превращен в дом-музей Генделя и открыт для посещений. 🎵: запись (и фото к ней) 1976 года, на которой к хору «Аллилуйя» в исполнении Нью-Йоркского ораториального общества присоединились Иегуди Менухин, Дитрих Фишер-Дискау, Мстислав Ростропович, Владимир Горовиц, Леонард Бернстайн и Айзек Стерн.

Доброе утро! #ЦитатаДня

Татьяна Черниговская рассуждает о том, почему религия и наука — не конкуренты. 🙏🏻 #МудростьДня

Борис Пастернак Баллада Генриху Густавовичу Нейгаузу (12.04.1888-10.10.1964) Дрожат гаражи автобазы, Нет-нет, как кость, взблеснет костел. Над парном падают топазы, Слепых зарниц бурлит котел. В саду — табак, на тротуаре — Толпа, в толпе — гуденье пчел, Разрывы туч, обрывки арий, Недвижный Днепр, ночной Подол. «Пришел», — летит от вяза к вязу, И вдруг становится тяжел Как бы достигший высшей фазы Бессонный запах метиол. «Пришел», — летит от пары к паре, «Пришел», — стволу лепечет ствол. Потоп зарниц, гроза в разгаре, Недвижный Днепр, ночной Подол. Удар, другой, пассаж, — и сразу В шаров молочный ореол Шопена траурная фраза Вплывает, как больной орел. Под ним — угар араукарий, Но глух, как будто что обрел, Обрывы донизу обшаря, Недвижный Днепр, ночной Подол. Полет орла как ход рассказа. В нем все соблазны южных смол И все молитвы и экстазы За сильный и за слабый пол. Полет — сказанье об Икаре. Но тихо с круч ползет подзол, И глух, как каторжник на Каре, Недвижный Днепр, ночной Подол. Вам в дар баллада эта, Гарри. Воображенья произвол Не тронул строк о вашем даре: Я видел все, что в них привел. Запомню и не разбазарю: Метель полночных метиол. Концерт и парк на крутояре. Недвижный Днепр, ночной Подол. 1930 #Поэтория

Юрий Гагарин в Сочи, через месяц после своего исторического полета к звездам. 🚀 65 лет назад. Май 1961 года. #Фотоальбом

Христос Воскресе! «Дети, катающие пасхальные яйца» Николая Кошелева написаны художником в 1855 году. Игрой развлекались всю Светлую седмицу, иногда настоящие заменяли деревянными раскрашенными яйцами. Для «катания» на чем-то мягком устанавливали желобки из дерева или картона. Побеждает тот, у кого яйцо укатится дальше. 🥚

С праздником Светлой Пасхи всех причастных! Христос Воскресе. 🙏🏻❤️ Вот что писали о Пасхе некоторые русские классики. Михаил Салтыков-Щедрин, «Христова ночь» «Воскрес бог и наполнил собой вселенную. Широкая степь встала навстречу ему всеми своими снегами и буранами. За степью потянулся могучий лес и тоже почуял приближение воскресшего. Подняли матерые ели к небу мохнатые лапы; заскрипели вершинами столетние сосны; загудели овраги и реки; выбежали из нор и берлог звери, вылетели птицы из гнезд; все почуяли, что из глубины грядет нечто светлое, сильное, источающее свет и тепло, и все вопияли: „Господи! Ты ли?”» Марина Цветаева, «Повесть о Сонечке» «Входим в теплое людное многосвечное сияние и слияние. Поют женские голоса, тонко поют, всем желанием и всей немощью, тяжело слушать — так тонко, где тонко, там и рвется, совсем на волоске — поют… Господи, прости меня! Господи, прости меня! Господи, прости меня!.. Этого батюшку я знаю: он недавно служил с патриархом, который приехал на храмовый праздник — в черной карете, сияющий, слабый... И Аля первая подбежала к нему, и просто поцеловала ему руку, и он ее благословил...» Антон Чехов, «Архиерей» «…А на другой день была Пасха. В городе было сорок две церкви и шесть монастырей; гулкий, радостный звон с утра до вечера стоял над городом, не умолкая, волнуя весенний воздух; птицы пели, солнце ярко светило. На большой базарной площади было шумно, колыхались качели, играли шарманки, визжала гармоника, раздавались пьяные голоса. На главной улице после полудня началось катанье на рысаках, — одним словом, было весело, всё благополучно, точно так же, как было в прошлом году, как будет, по всей вероятности, и в будущем». Николай Гоголь, «Светлое воскресенье» «Нет, не в видимых знаках дело, не в патриотических возгласах и не в поцелуе, данном инвалиду, но в том, чтобы в самом деле взглянуть в этот день на человека, как на лучшую свою драгоценность, — так обнять и прижать его к себе, как наироднейшего своего брата, так ему обрадоваться, как бы своему наилучшему другу, с которым несколько лет не видались и который вдруг неожиданно к нам приехал» Зинаида Гиппиус, «И звери» «Но тут увидели все, что летят целые рои ангелов, летят низко под облаками, освещая облака. Летят и поют: Христос воскрес! Волчица подняла морду, смотрела, осел смотрел, откинув уши, и лошадь, и курица, и собака, — все. Стала и кошка смотреть, сощурив глаза, не могла удержаться. И хоть никого еще не любила, все-таки принялась на что-то надеяться. Все звери, даже самые тупые и злые, даже вовсе ничего еще не понявшие, смотрели, слушали. И вдруг звериным своим, живым существом почуяли раз навсегда, что ничем они не обижены, что не для людей одних воскрес Христос, а и для них, бессловесных. И радостно стало зверям» Иван Шмелев, «Лето Господне» «В доме тихо, все прилегли перед заутреней. Я пробираюсь в зал — посмотреть, что на улице. Народу мало, несут пасхи и куличи в картонках. В зале обои розовые — от солнца, оно заходит. В комнатах — пунцовые лампадки, пасхальные: в Рождество были голубые?.. Постлали пасхальный ковер в гостиной, с пунцовыми букетами. Сняли серые чехлы с бордовых кресел. На образах веночки из розочек. В зале и в коридорах – новые красные „дорожки“. В столовой на окошках — крашеные яйца в корзинах…» Александр Куприн, «Московская Пасха» «И все целуются, целуются, целуются… Сплошной чмок стоит над улицей: закрой глаза — и покажется, что стая чечеток спустилась на Москву. Непоколебим и великолепен обряд пасхального поцелуя. Вот двое осанистых степенных бородачей издали приметили друг друга, и руки уже распространились, и лица раздались вширь от сияющих улыбок. Наотмашь опускаются картузы вниз; обнажая расчесанные на прямой пробор густоволосые головы. Kрепко соединяются руки. „Христос воскресе!“ — „Воистину воскресе!“». 🖌️: Станислав Жуковский, Пасхальный натюрморт. 1915

Доброе утро! #ЦитатаДня

Великий Фирс, Игорь Ильинский, в финале «Вишневого сада» Антона Чехова. ❤️‍🩹 🎭: постановка Малого театра. 1982 год #ДляНастроения

11 апреля 1803 года «родился» Козьма Прутков — литературная маска, под которой в журналах «Современник», «Искра» и других выступали в 1850—1860-е годы XIX века поэт Алексей Константинович Толстой и братья Алексей, Владимир и Александр Жемчужниковы. Карандашный набросок Козьмы Пруткова, который сегодня хранится в Государственном Русском музее, выполнил в 1853 году брат Алексея и Александра Лев Михайлович Жемчужников. Затем рисунок для доработки передали художникам Александру Бейдеману и Льву Лагорио. Портрет был отпечатан в типографии Тюлина для включения его в книгу собрания сочинений Пруткова, которая так и не вышла. В обнародовании портрета авторам тоже отказали — на том основании что он может оказаться карикатурой на какого-либо реального чиновника. В итоге публикация состоялась только через 30 лет, когда полный сборник сочинений Пруткова готовился к печати. Визуализацию образа Козьмы Пруткова продолжили авторы журнала «Сатирикон», которые в 1913 году выпустили к 50-летию со дня смерти поэта специальный номер с рисунками Николая Ремизова. 🖌️: вымышленный «портрет» Козьмы Пруткова

#Поэтория в день памяти Жака Превера. Как нарисовать птицу Сперва нарисуйте клетку с настежь открытою дверцей, затем нарисуйте что-нибудь красивое и простое, что-нибудь очень приятное и нужное очень для птицы; затем в саду или в роще к дереву полотно прислоните, за деревом этим спрячьтесь, не двигайтесь и молчите. Иногда она прилетает быстро и на жердочку в клетке садится, иногда же проходят годы – и нет птицы. Не падайте духом, ждите, ждите, если надо, годы, потому что срок ожидания, короткий он или длинный, не имеет никакого значения для успеха вашей картины. Когда же прилетит к вам птица (если только она прилетит), храните молчание, ждите, чтобы птица в клетку влетела, и, когда она в клетку влетит, тихо кистью дверцу заприте, и, не коснувшись ни перышка, осторожно клетку сотрите. Затем нарисуйте дерево, выбрав лучшую ветку для птицы, нарисуйте листву зеленую, свежесть ветра и ласку солнца, нарисуйте звон мошкары, что в горячих лучах резвится, и ждите, ждите затем, чтобы запела птица. Если она не поет — это плохая примета, это значит, что ваша картина, совсем никуда не годится; но если птица поет — это хороший признак, признак, что вашей картиной можете вы гордиться и можете вашу подпись поставить в углу картины, вырвав для этой цели перо у поющей птицы. 🕊️

#РеликвияДня: веер старшей дочери Александра Пушкина Марии Гартунг (на фото), который сегодня хранится в музее-усадьбе «Лопасня-Зачатьевское» (Чеховский район). 🪭 Мария Александровна часто приезжала в Лопасню, где проводила много времени с детьми своего брата Александра Пушкина. Часто, гуляя, знакомилась с крестьянами, если могла, старалась помочь обездоленным. Так в Лопасне остались ее личные вещи: веер, кружевной платок, плетеный бисером воротник, пенсне и две шкатулки для украшений. Все эти предметы бережно хранились в семье учительницы из Чехова Антонины Коняевой, которая сберегла драгоценные реликвии, а умирая, завещала их своему сыну. В 2006 году мемориальные предметы дочери великого поэта стали первыми экспонатами музея-усадьбы «Лопасня-Зачатьевское».

+3

62 года назад в кинотеатре «Россия» впервые показали фильм Георгия Данелии «Я шагаю по Москве» по сценарию Геннадия Шпаликова. По воспоминаниям Геннадия Федоровича, работали над фильмом «легко, быстро и весело». Когда он вышел на экраны, зрители сразу полюбили и сам фильм, и прозвучавшую в нём песню. Ее тоже написал Шпаликов, причем, за несколько минут, во время съемок. Когда Данелия поинтересовался, есть ли у Шпаликова слова, тот ответил: «Первая строчка уже есть». И продекламировал: «Я шагаю по Москве, как шагают по доске...» «Не пойдет!, — замахал руками Данелия. Эти стихи на музыку не ложатся. Сочиняй новые» Через несколько минут Шпаликов объявился и прочел: «Я иду, шагаю по Москве, и я пройти еще смогу Великий Тихий океан, и тундру, и тайгу». Этот вариант и был утвержден режиссером. А вот оригинал стихотворения, сочиненного Шпаликовым: Я шагаю по Москве, Как шагают по доске. Что такое — сквер направо И налево тоже сквер. Здесь когда-то Пушкин жил, Пушкин с Вяземским дружил, Горевал, лежал в постели, Говорил, что он простыл. Кто он, я не знаю — кто, А скорей всего никто, У подъезда, на скамейке Человек сидит в пальто. Человек он пожилой, На Арбате дом жилой, - В доме летняя еда, А на улице — среда Переходит в понедельник Безо всякого труда. Голова моя пуста, Как пустынные места, Я куда-то улетаю Словно дерево с листа. При сдаче фильма у чиновников «Госкино» возник вопрос по поводу смысла и темы ленты. На вопрос, о чем рассказывает картина, ее создатели пояснили, что произведение является комедией. Тогда же, в ответ на удивление («А почему не смешно?»), был уточнен термин, связанный с жанром: «Я шагаю по Москве» — лирическая комедия. Это словосочетание появилось и в титрах. Фильм был снят с опережением графика, и 31 января 1964 года председатель Госкино Алексей Романов объявил благодарность съемочной группе «за досрочное завершение работы». После официальной премьеры в прокат было выпущено 899 копий фильма, посещаемость составила двадцать миллионов зрителей. В том же году «Москва» стал участником Каннского кинофестиваля, где была отмечена почетным упоминанием в решении жюри: «За индивидуальность и обещания, которые они выразили в своих произведениях».

Доброе утро! #ЦитатаДня

И еще немного рубрики #Поэтория с того-самого музыкально-поэтического вечера. ❤️ Звучат стихи Марины Цветаевой.

— Я думаю, — странно усмехнувшись, ответил прокуратор, — что есть еще кое-кто на свете, кого тебе следовало бы пожалеть более, чем Иуду из Кириафа, и кому придется гораздо хуже, чем Иуде! Итак, Марк Крысобой, холодный и убежденный палач, люди, которые, как я вижу, — прокуратор указал на изуродованное лицо Иешуа, — тебя били за твои проповеди, разбойники Дисмас и Гестас, убившие со своими присными четырех солдат, и, наконец, грязный предатель Иуда — все они добрые люди? — Да, — ответил арестант. — И настанет царство истины? — Настанет, игемон, — убежденно ответил Иешуа. — Оно никогда не настанет! — вдруг закричал Пилат таким страшным голосом, что Иешуа отшатнулся. Так много лет тому назад в долине дев кричал Пилат своим всадникам слова: "Руби их! Руби их! Великан Крысобой попался!" Он еще повысил сорванный командами голос, выкликая слова так, чтобы их слышали в саду: — Преступник! Преступник! Преступник! А затем, понизив голос, он спросил: — Иешуа Га-Ноцри, веришь ли ты в каких-нибудь богов? — Бог один, — ответил Иешуа, — в него я верю. — Так помолись ему! Покрепче помолись! Впрочем, — тут голос Пилата сел, — это не поможет. Жены нет? — почему-то тоскливо спросил Пилат, не понимая, что с ним происходит. — Нет, я один. — Ненавистный город, — вдруг почему-то пробормотал прокуратор и передернул плечами, как будто озяб, а руки потер, как бы обмывая их, — если бы тебя зарезали перед твоим свиданием с Иудою из Кириафа, право, это было бы лучше. — А ты бы меня отпустил, игемон, — неожиданно попросил арестант, и голос его стал тревожен, — я вижу, что меня хотят убить. Лицо Пилата исказилось судорогой, он обратил к Иешуа воспаленные, в красных жилках белки глаз и сказал: — Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты? О, боги, боги! Или ты думаешь, что я готов занять твое место? Я твоих мыслей не разделяю! И слушай меня: если с этой минуты ты произнесешь хотя бы одно слово, заговоришь с кем-нибудь, берегись меня! Повторяю тебе: берегись. — Игемон... — Молчать! — вскричал Пилат и бешеным взором проводил ласточку, опять впорхнувшую на балкон. — Ко мне! — крикнул Пилат. И когда секретарь и конвой вернулись на свои места, Пилат объявил, что утверждает смертный приговор, вынесенный в собрании Малого Синедриона преступнику Иешуа Га-Ноцри, и секретарь записал сказанное Пилатом. Через минуту перед прокуратором стоял Марк Крысобой. Ему прокуратор приказал сдать преступника начальнику тайной службы и при этом передать ему распоряжение прокуратора о том, чтобы Иешуа Га-Ноцри был отделен от других осужденных, а также о том, чтобы команде тайной службы было под страхом тяжкой кары запрещено о чем бы то ни было разговаривать с Иешуа или отвечать на какие-либо его вопросы. По знаку Марка вокруг Иешуа сомкнулся конвой и вывел его с балкона. Фрагмент из романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» 🖌️: Василий Верещагин, «Ночь на Голгофе». 1818