120 лет назад родился Сэмюэл Беккет — писатель, поэт и драматург, которого лишь немногое видели говорящим. В 1969 году он не поехал на вручение Нобелевской премии (в одной из корреспонденций отмечалось, что награду от его имени получит издатель, Джером Линдон, поскольку Беккет «никогда еще не произносил речей»). Его друг, режиссер Роже Блен, в 1953-м первым поставивший на парижской сцене «Годо», утверждал, что Беккет не посетил ни одного публичного представления своих пьес. Беккет работал с видео, но при этом ни в коем случае не позволял камере обернуться на себя. «Ни публичный успех, ни провал никогда много для меня не значили, — писал он другу в 1956 году, когда слава была ему еще в новинку. — На самом деле, последний мне даже предпочтительней, поскольку я уже изведал его живительный воздух». Беккет был социофобом, — возможно, из-за того, что стоило ему хоть на шаг ступить из квартиры на левом берегу Сены, как он тут же становился жертвой преследователей. Сам он лишь говорил: «Чем меньше я говорю о своей работе, тем лучше». Впрочем, «проблемы» были у Беккета не только с разговорным жанром. Среди немногих опубликованных писем есть одно, в котором он прямо заявляет о своей задаче. Оно было написано в 1937 году по-немецки (хотя и не без ошибок), и переведено исследователем Беккета Мартином Эсслином. «Для меня становится все труднее, — сообщал писатель, — и даже бессмысленнее писать на нормальном английском. Родной язык все больше кажется мне занавесом, который необходимо отдернуть в сторону, чтобы настигнуть то (или Ничто), что за этим скрывается... Но поскольку мы не в силах отказаться от языка сразу, следует, по крайней мере, не оставлять незавершенным то, что может содействовать его ниспровержению. Просверливать в языке дыру за дырой до тех пор, пока то, что прячется за ним (чем бы это ни оказалось) не просочится сквозь — более высокой задачи для писателя я не вижу». #Интересное