Димитриев

Насколько дней назад морское ведомство Панамы силой заняло терминалы Бальбоа на тихоокеанской и Кристобаль на атлантической стороне канала, выдворив сотрудников Panama Ports Company — дочерней структуры гонконгского холдинга CK Hutchison. Верховный суд признал концессию, действовавшую почти тридцать лет, неконституционной. Управление передано временно Maersk и MSC. CK Hutchison — частная гонконгская компания, не китайская государственная. После угроз Трампа в прошлом году она сама была готова продать порты консорциуму BlackRock за 23 миллиарда долларов. Но Пекин заблокировал сделку, назвав её капитуляцией перед американским давлением. То есть Китай не дал продать — но не смог защитить. The Washington Post зафиксировал очевидный вывод: китайское экономическое присутствие ничего не стоит без готовности его защищать силой. Итак, Панама — порты отобраны через местный суд, компания не получила ничего. Венесуэла — китайские инвестиции в нефтянку и инфраструктуру потеряны вместе с Мадуро. Сейчас Иран. Дальше Куба и другие латиноамериканские левые. В перспективе угроза китайскому присутствию в портах Шри-Ланки, греческом Пирее, по всей африканской инфраструктуре. Там все держится на тех же чисто экономических механизмах без какого-либо силового зонтика. При этом именно экономическая стратегия Китая последние двадцать лет работала весьма эффективно. На чиповые санкции Пекин отвечал монополией на производство редкоземельных металлов и критического сырья. Запад закрывал странам финансовые рынки — Китай шёл туда с инфраструктурными инвестициями в кредит. Порт за портом, концессия за концессией — присутствие выстраивалось по всему миру. Вашингтон проигрывал в этой игре. И тогда США просто перевернули доску: вместо экономической конкуренции — выдавливание силой. Где-то собственно американскими силами, в других случаях чужими руками, через местные суды и местных президентов. Здесь показательно, что СВО разворачивалась в схожей логике. Украина при Януковиче договаривалась с Китаем об инвестициях в логистику, передавала сельхоз земли, Китай покупал стратегические предприятия. Но потом случился майдан, а дальше все договоренности с Китаем были расторгнуты под давлением Вашингтона. Думаю это главная причина СВО. Этому предшествовали договорённости в рамках ШОС, где Россия фактически брала на себя роль силового гаранта на постсоветском пространстве. Сначала в Средней Азии, где как вы помните все прошло хорошо. А потом уже Украина. Кроме решения собственных конфликтов с Киевом Москва должна была обеспечить Китаю выполнение договоренностей по строительству транспортного коридора, по аренде земли, по заводу Мотор Сич и так далее. Но уже в 2022 году стало понятно, что нужного результата не будет. Тогда на следущих встречах ШОС войне нашли другую функцию: пока Китай выстраивает присутствие по всему миру, Россия оттягивает американские ресурсы и внимание на себя. Сейчас и эта конфигурация себя исчерпала. Что в итоге получила Россия от войны — не понятно. Китай получил годы относительно спокойной экономической экспансии. Россия получила войну, санкции и глубокую зависимость от партнёра, который не считает её союзником. Китайская стратегия принципиально не предусматривает военных блоков с взаимными обязательствами. Огромный китайский флот и армия заточены под скромные задачи: Тайвань и острова в Южно-Китайском море. Защищать концессии в Панаме, инвестиции в Венесуэле или участвовать в войне с Украиной этими силами никто не планировал. Никаких военных гарантий партнёрам нет и не предвидится. Оружие Китай обычно продаёт, а не раздаёт — и то с оглядкой на западные санкции. Главная цель американских ударов по Ирану это Китай. Иран — это ключевой узел китайского присутствия на Ближнем Востоке, важный поставщик нефти. Если Штаты его выбьют, то китайское влияние в мире посыпется по цепочке. Китайские активы по требованию США будут отдавать без сопротивления. Ведь договорённости с Пекином не стоят ничего без силовых гарантий. А их Китай никому не предоставит.