ЛикбеZ

Перевёрнутая доска (ч. 1) Почему удары по Ирану — это удары по Китаю, и что это означает для всего мирового порядка, констатирует политолог Игорь Дмитриев. 28 февраля 2026 года американо-израильские удары по Ирану потрясли нефтяные рынки и открыли новую фазу глобального противостояния. Но главной мишенью Вашингтона в этой кампании является не Тегеран — а Пекин. Панама: первая партия Несколько дней назад морское ведомство Панамы силой заняло портовые терминалы Бальбоа на тихоокеанской стороне Панамского канала и Кристобаль — на атлантической. Сотрудники Panama Ports Company, дочерней структуры гонконгского холдинга CK Hutchison, были выдворены. Верховный суд страны признал концессию, действовавшую почти тридцать лет, неконституционной. Управление терминалами передано временно датской APM Terminals (дочерняя структура Maersk) и швейцарской TIL (структура MSC). Важная деталь: CK Hutchison — частная гонконгская компания, а не китайское государственное предприятие. Более того, под давлением угроз Трампа она сама была готова продать свои портовые активы консорциуму BlackRock за 23 миллиарда долларов. Но Пекин заблокировал сделку, назвав её «капитуляцией перед американским давлением». В итоге Китай не дал продать — но и не смог защитить. Компания лишилась активов, не получив ничего взамен, и продолжает оспаривать решение через международный арбитраж. Washington Post зафиксировал очевидный вывод: китайское экономическое присутствие ничего не стоит без готовности его защищать силой. Логика перевёрнутой доски Двадцать лет китайская стратегия работала весьма эффективно. На чиповые санкции Пекин отвечал монополией на редкоземельные металлы. Запад закрывал странам финансовые рынки — Китай шёл туда с инфраструктурными инвестициями в кредит. Порт за портом, концессия за концессией — присутствие выстраивалось по всему миру. Вашингтон проигрывал в этой игре. И тогда США просто перевернули доску: вместо экономической конкуренции — выдавливание силой. Где-то собственно американскими силами, в других случаях чужими руками — через местные суды и местных президентов. Панамский суд — типичный пример второго варианта. Никаких прямых санкций, никаких угроз. Просто аудит, иск генерального контролёра, и концессия признана неконституционной. Схема воспроизводится по всему периметру китайского присутствия. Венесуэла: китайские инвестиции в нефтянку и инфраструктуру потеряны вместе с Мадуро. Иран: удары по ключевому поставщику нефти и узлу ближневосточного влияния Пекина. На очереди — Куба и другие левые режимы Латинской Америки. В перспективе под угрозой китайское присутствие в порту Хамбантота на Шри-Ланке, в греческом Пирее, по всей африканской инфраструктуре. Везде — те же чисто экономические механизмы без какого-либо силового зонтика. Иран: удар по нефтяной артерии Пекина Иран — четвёртый по величине производитель нефти в ОПЕК, около 3,5 млн баррелей в сутки. Более 80% его экспорта направлялось в Китай: по данным Al Jazeera, в первой половине 2025 года иранские поставки составляли порядка 1,7 млн баррелей в день. Это делало Тегеран ключевым, санкционно удешевлённым источником сырья для китайских нефтепереработчиков. Помимо нефти, Иран контролирует Ормузский пролив — через него проходит около 20% мирового потребления нефти в жидком виде. По данным аналитической компании Kpler, в 2025 году более 14 млн баррелей в сутки транспортировалось через пролив, три четверти из них шли в Китай, Индию, Японию и Южную Корею. Китай получает через Ормуз половину всего импорта нефти. Аналитики предупреждают: длительное закрытие пролива гарантировало бы глобальную рецессию. China's crude oil imports в 2025 году достигли рекордных 11,6 млн баррелей в сутки. Стратегические резервы накапливались ускоренными темпами — именно предвидя подобный сценарий. По оценке аналитиков Kpler, краткосрочного дефицита Китай не испытает. Но в среднесрочной перспективе утрата иранского плеча вынудит Пекин переориентироваться на более дорогое сырьё, что бьёт по конкурентоспособности китайской промышленности.