right bureau

Усталость от марксизма и критика ценности Продолжу разбирать экономические воззрения Струве. Его главная работа по теме — двухтомник «Хозяйство и цена» — стала магистерской (первый том) и докторской (второй том) диссертациями. Магистерская защита шьют прошла у Струве в Московском университете в 1913 году. Как и в 1890-х, в эпоху полемики с народничеством, к Струве было приковано значительное внимание общественности. Зал университета был переполнен, а репортажи о ходе дебатов вышли на передовицах политических газет (об этом объёмно писали, например, в кадетской газете «Речь»). Парадоксально, но на защиту в качестве сторонников Струве шла в первую очередь молодежь, которая воспринимала его как эксперта в марксизме, теперь в пух и прах разносившего его. Догматизм идей Маркса многими, даже радикалами, стал постепенно переосмысляться и отвергаться. Аргументы в пользу неокантианства и новых видов позитивизма казались более весомыми. Это понимали даже интеллектуалы-социалисты. Главной мишенью Струве оказалась трудовая теория ценности. Он шёл даже дальше австрийских критиков Маркса, ибо считал, что понятие «ценность»* в целом экономически бессмысленно. Так под критику Струве попали и сами австрийцы, и даже сторонники «теории равновесия» Вальраса. Ценность есть лишь метафизический пережиток античного мышления. Это понятие Струве сравнил с флогистоном в химии — ошибочным представлением о существовании «огненной субстанции». В попытке универсализировать понятие «цены» родилась «ценность». Существует только цена, происходящая из свободного рыночного обмена или устанавливаемая сверху. Но даже при регулировании цен, основой для назначения цены является ориентация на свободный обмен в прошлом. Из своей критики Струве делал далеко идущие выводы о слабой применимости в реальности теорий спроса и предложения, понятий «распределения» и «производительности». Экономистам следует сосредоточиться на совсем общих абстракциях и на статистике. Публика обратила внимание в первую очередь на историческую часть исследования Струве и спор с Марксом. Поэтому «взорвались» марксисты: свои статьи о диссертации написали Ленин (о ней) и совсем юный Бухарин (благодаря этому будущего «рыночника-большевика» и заметили). Но, как заметил в своей рецензии бывший близкий друг Струве Туган-Барановский, многие мысли об «очищении от метафизики» экономики оказались для мирового учёного сообщества банальностями. Никто из экономистов в действительности и не считает, что кривые спроса и предложения существуют в реальности. Это полезный инструмент для моделирования и интерпретации статистики. Давать себе отчёт о несовершенстве таких моделей нужно, но на то и существуют эмпирические методы проверки научных гипотез. *Моральный аспект здесь никак не затрагивается.

Позиция и деятельность Струве в 1917 год тоже довольна интересна, думаю, что скоро на канале и в виде лонгридов на «столе» больше раскрою этот уход в «право». Справедливости ради, всё же в позднем Струве есть слегка вайб небольшой шизовости, собственно той самой оторванности от социальной базы, за которую Струве успешно критиковал народников в 1890-х годах. На скриншоте изложение одной из публикаций Струве лета 1917 года.

Методология Струве Петра Струве часто называют ренегатом. В 1909 году про войну Струве с самим собой выпустил статью Лев Троцкий. Действительно, в 1890-х годах Струве был одним из лидеров российских соцдемов, автором манифеста РСДРП 1898 года, вместе с Лениным печатался в Искре. Затем он перешёл в либеральный лагерь, поддерживая широкий фронт оппозиционных сил в революции 1905 года. А далее как депутат Второй Думы выступил за сотрудничество с правительством Столыпина, что привело его к долгому конфликту с либеральным лагерем. Короче говоря, поворотов у Струве было правда много. Но с марксистского юношества у него сохранялась важная черта — критический метод, близкий к неокантианству. В 1910-х, отойдя от политики, Струве сосредоточился на исследовательской работе в области экономики. Конкретно Струве прорабатывал достаточно душные вопросы оснований экономической теории. В кантианском духе Струве призывал обращать пристальное внимание на различение «сущего» и «должного». Добрая часть теорий оказываются ошибочными и перегруженными метафизикой именно из-за ошибок на этой стадии. Идеальные типы для классификации чего-либо общественного это хорошо и база, но никакая схема не может претендовать на универсальность из-за сложности и многообразия человеческой истории. Поэтому, со слов Струве, чем тип более очищен от частностей, тем менее он насилует действительность. В качестве позитивного примера Струве ссылался на идеальные типы у Вебера. Экономический анализ должен стремиться к тому, чтобы быть аналитическим, отдалённым от историцизма. Абстрактные схемы же соединяются с реальностью в форме эмпирических проверок, в первую очередь статистики Негативным примером является в первую очередь марксизм. Маркс в своей теории смешал историю, социологию и экономику, что на фундаментальном уровне заложило парадоксы в марксизме. Использование капитала стимулируется экономическим стремлением к максимизации прибыли и не имеет отношения к социальному (классовому) положению вовлечённых сторон. Исторический же подход марксизма некорректен из-за попыток выдать частное за универсальное. «Капитализм», «феодализм» и другие понятия лексикона марксизма излишне искажают реальность. Элементы крепостничества могут продолжать сохраняться и в капиталистической экономике, рыночные отношения развивались на протяжении всей истории. Поэтому изучать какое-либо экономическое явление нужно отдельно, не пытаясь натянуть его на какую-либо универсалистскую концепцию интерпретации истории.

Даже у бывшего Sewerslut’а (ныне Cynthoni) вышла песня в честь 10.09. Кирк. Помним.

Про социальный либерализм Вопрос «достойного» социального существования был крайне острым для либералов в конце XIX и начале XX веков. Расхождение на «новых» и «классических» либералов во многом происходит именно по этой проблематике. Хайек был сторонником идеи формального равенства. То есть равенства всех по отношению к закону, но не материального равенства. По Хайеку, распределительная справедливость с необходимостью предусматривает некую общую иерархию целей. Она создаёт условия для того, чтобы государство требовало от индивидов делать то, что нужно власти для исполнения своих интересов. Однако этот аргумент можно развернуть. Торжество отрицательной свободы (в духе Хайека и Чичерина) тоже легко приводит к установлению определённой иерархии целей в обществе. Сам Хайек это понимал и, например, по этой причине дистанцировался от консерваторов, которые защищают рынок в тех ситуациях, когда он приводит к выгодным для их взглядов последствиям. Иными словами, когда рыночный механизм культивирует «достойные» с точки зрения консерваторов качества людей. Но насколько благостна ситуация, когда сам рыночный механизм объявляется самоцелью? Рынок это наиболее эффективный источник информации о ценах, о текущих потребностях общества. По сути, он сам по себе выстраивает иерархию услуг, товаров, профессий в соответствии с текущими общественными нуждами. Но как он может работать оптимально, когда существует огромное количество факторов, не обеспечивающих равный вход субъектов в рыночные отношения? Ведь из-за этого также порождается возможность манипуляций рыночным механизмом, создание условий для монополизации и так далее. Через обеспечение справедливого уровня перераспределения, качественной работы социальной политики — функционал рыночного механизма улучшится, он сможет более адекватно, непредвзято, обеспечивать потребности общества. Претензия Хайека к перераспределительному социальному государству, таким образом, кажется не вполне доказанной. Равное отношение государства к своим гражданам подразумевает и поддержку равного входа на рынок. Понятно, что либеральный идеал справедливости вряд ли реализуем, но нет оснований не пытаться к нему стремиться. P.S. Хайек отношение к социальной помощи несколько раз корректировал. В «Дороге к рабству», например, он не столь категоричен.

Не надо было шутить с войной. Теперь начался «косаточный» поход медведей.

И, если что, это не позитивная оценка Сталина. Система, которую он умело построил, получилась абсолютно уродской. Неокрепостничество и номенклатурно-дворянская система власти. С позиции государственничества Сталин тоже плох, ибо его репрессивный метод модернизации по итогу эту самую модернизацию сделал менее эффективной.

Сталин в первую очередь талантливый менеджер. Он умело мог делегировать важные задачи менее амбициозным людям. Молотов хороший пример. В этом смысле его оппоненты в лице Троцкого и Зиновьева были куда больше про идею, публичные выступления и творчество, а не аппарат. Наверно все же не совсем правильно говорить, что он просто «много работал». Троцкий в Гражданскую войну и во время партийный борьбы тоже делал многое, но в плане государственного управления нужна была работа другого рода. И все-таки мне видится, что Сталин не был вполне здоровым человеком. Его маниакальность и паранойя, проявляющаяся даже в репрессиях своих же близких, служит этому свидетельством. https://t.me/nonpartisan1/1101

Борис Чичерин — самый последовательный противник социализма среди русских мыслителей. Как отмечает Валицкий, часть аргументов Чичерина предвосхитили позицию Хайека об опасностях наступление тоталитаризма через расширение прав государства ради обеспечения социальной справедливости. «Социальная политика — служанка социализма», — буквальная позиция Чичерина. С таким радикализмом неудивительно, что российские либералы в будущем редко обращались к наследию Чичерина. Помимо этого, крайне экзотической кажется попытка Чичерина соединить классический либерализм с Гегелем. Для него государство это, как и для Гегеля, высшее воплощение Духа (это уже не очень по Хайеку). Но Чичерин считает, что именно через диалектику государство включает в себя и нравственность (Церковь), и право, обеспечивая их независимость друг от друга. Взгляды Чичерина интересны прежде всего своей уникальностью и базовой аргументацией против социализма, которая будто бы опередила своё время. Но вместе с этим его взгляды на метафизику превращали его в своеобразного утописта.

Постмодерн, который мы потеряли https://t.me/progrevg1/15574

Хотел бы зафиксировать мою позицию на этот счёт. На мой взгляд, дискурс о Западе и Востоке, являемся ли мы частью Европы или нет — достаточно бесполезен. Всё таки мы живем не в XIX веке. Давно написаны работы об ориентализме и оксидентализме. А отчаянные попытки представителей некоторых восточноевропейских государств переделать себя в «Центральную Европу» звучат смешно. Русские безусловно европейцы, но это факт дескриптивный. Сам по себе он ничего не предписывает. Это нужно в первую очередь для понимания самих себя, установления каких-либо закономерностей в культуре, в истории институтов. Со знанием судьбы империи Карла Великого гораздо проще понять причину кризисов в Древней Руси, о которой у нас осталось не так много источников. Однако проблема представлений об «особом пути» как раз в том, что носители этих взглядов прямо подразумевают какую-то прескрипцию. Никогда не было демократии? Значит русским она и не нужна. Не было развитой юриспруденции и частной собственности? Значит и сейчас институты частной собственности не нужны. Факт в том, что многие вещи, которые были впервые опробованы в Европе, просто оказались самыми эффективными. Как писал Хайек, рыночная система — самая рациональная форма организации хозяйства людей. И тут не так важно, что кто-то пришёл к этому сам, а кто-то принёс работающие институты извне. Поэтому оспаривать сторонников «народ такой» нужно.

На самом деле различия между Европой и Русью действительно сильно преувеличены. Ну нет толком никаких свидетельств, что строй Руси как-то фундаментально отличался от европейских монархий. А с Петра Первого абсолютизм стал ещё более походить на западный манер. Можно вспомнить юриспруденцию. Но довольно редко отмечается, что судебные функции (в том числе по земельным вопросам) на местах на Руси осуществляла церковь, а та руководствовалась переводами византийских текстов. То есть, по сути, римским правом. https://t.me/nonpartisan1/1091

Это очень важный момент, который показывает, что сама изначальная философская идея социализма — стремление подчинить воле человека все стихийные явления, включая социальные и экономические отношения — оказалась несбыточна. Запрос же на социальную справедливость можно удовлетворить и без радикальной перекройки общества.

https://t.me/AndrbollZ/3087 Хороший пост у Андрбола, я чуть больше расширю мысль. Есть вайб, что в России больше всего повезло как раз поколению зеллениалов (родившихся как раз на рубеже 90-х и нулевых). И 90-е они не застали, и провели детство в сытые нулевые, и пожили сознательно в гламурные десятые и на заре Рунета. Зумеры же из-за ковида и закрытия значительной части мира после 2022 года имели и имеют более сложную социализацию. Хочется плакать от того, когда вспоминаешь, насколько легко было студентам в 2010-х отправиться в путешествие по Европе… Так что да. 🎮

Ельцин-центр — шикарный музей. Крайне атмосферное место, хоть и весьма ангажированное по понятным причинам. Как помню, в одном из интервью сам Борис Николаич сравнивал себя с Троцким. Они оба совершили своеобразный демарш внутри Политбюро. В мемуарах Валентинова передаётся мнение интеллигенции о Троцком в начале внутрипартийной борьбы в 1923-1924 годах. Как ни парадоксально, но многими не-партийными он воспринимался как главная надежда потенциального демократического перерождения большевиков. После деятельности Троцкого во времена Гражданской войны утверждения про его «демократизм» кажутся абсурдными, однако они не лишены смысла. Причём основания для этого лежат не в плоскости взглядов Троцкого (там то был лютый казарменный коммунизм), а в форме отношений фракции Троцкого и остальных членов элиты. В политологии популярна точка зрения, что основой демократии служит институционализированный конфликт элит. Оказавшись изолированным триумвиратом Зиновьева-Каменева-Сталина, Троцкий стал главным поборником партийной демократии. Может быть, если бы Троцкому, пользовавшемуся ещё в 1924 году огромной популярностью среди социалистической молодежи и части непартийной интеллигенции, удалось сколотить полноценную крепкую фракцию, то в будущем большевистский режим имел бы шанс стать многопартийным. Но по итогу Троцкий сам выкопал себе могилу: на одном из выступлений в 1924 году, пытаясь сделать себе образ «верного ленинца», Троцкий подчеркнул, что «партия» всегда права как некая коллективная сущность. Проблема, что влияния на эту самую «партию» через аппарат у Троцкого не было. Воля рядовых партийцев была подчинена Сталину через номенклатурную систему, во главе которой находился генеральный секретарь. А вся непартийная интеллигенция мигом после этой речи отвернулась от Троцкого. В этом смысле Ельцин, уйдя в оппозицию элите партии, поступил более мудро: интеллигенция встала на его сторону.

Посоветуйте интересные онлайн-журналы по философии Рекомендую почитать архивные выпуски Логоса, там есть много и по современным проблемам российской политики, и по политической философии, включая переводы ведущих западных авторов. Из современных аналитических журналов могу посоветовать бесплатный Финиковый Компот, где публиковались мои друзья. Можно задать вопрос.

А это Гена Букин

День ГКЧП в Ельцин-центре 🎮

Лига наблюдателей 🪑 Недавно открыл для себя мемуары экономиста Николая Валентинова — базовейшая вещь. Валентинов с начала XX века состоял в РСДРП, причём изначально примыкая к ленинско-большевистскому крылу. Но он быстро разочаровался в догматизме Ленина и ушел в меньшевизм. Вместе с занятиями философией и экономикой, он стал заметным публицистом: де-факто главным редактором газеты «Русское слово». После революции большевизм не принял, однако остался в России. Ленин несколько раз приглашал его работать в советских учреждениях. Валентинов отказывался, так как не был согласен с политикой военного коммунизма. С началом нэпа он изменил своё мнение и, решив, что большевизм перерождается, устроился на важную должность в ВСНХ и принял участие в создании умеренной рыночной системы нэпа. Собственно его мемуары, написанные во времена хрущевской оттепели, посвящены в первую очередь трагедии русской умеренно-левой интеллигенции. Их главная героиня — эпоха нэпа, те надежды, которые были с ней связаны и тот обрыв, произошедший вскоре после победы сталинской линии. Это, конечно, не историческая и не научная работа, но ценность мемуаров заключается в превосходной передачи атмосферы тех лет, слухов о подковерной борьбе в партии, личных впечатлений автора от встречи с большевистскими бонзами. В центре повествования Валентинова находится небольшой политический кружок друзей, бывших меньшевиков, а теперь занятых в качестве «спецов» в советских ведомствах. После революции возник острый дефицит гражданских кадров, поэтому в строительстве нэпа приняли участие и меньшевики, и эсеры, и даже местами кадеты (вроде Кутлера) Кружок Валентинова его члены именовали «лигой наблюдателей». Непосредственно на политику они не влияли, хотя на своих собраниях всячески обсуждали текущую большевистскую кухню. Почти все члены кружка были искренне убеждены, что нэп неизбежно приведет к постепенной демократизации и нормализации советского режима, поэтому они продолжили оказывать ему помощь как «спецы». Думаю, что на основе некоторых интересных моментов из мемуаров сделаю ряд постов. По итогу надежды «Лиги» с треском провалились, все без исключения товарищи Валентинова были расстреляны или сосланы на долгие годы в лагеря. Самому Валентинову удалось устроиться в заграничное торгпредство и стать невозвращенцем.

«Какой положняк по либертарианству в целом у автора? Конкретно тому что ввёл Ротбард.» Ротбарда не читал. К либертарианству я отношусь с умеренной симпатией. Ряд идей окололибертарианства мне близки, но как самостоятельная идеология мне оно не нравится. Либертарианство дает хороший аналитический аппарат для критики государства, который можно использовать для проработки правильного «дизайна» политик. Можно задать вопрос.