США и Китай никогда не ладили лучше, чем сейчас, — Трамп Президент США на приёме председателя КНР Си Цзиньпина в Белом доме заявил о стремлении Вашингтона и Пекина к мирному и гармоничному будущему. «Пусть будущее наших народов будет гармоничным, мирным и успешным», — сказал Трамп, предложив тост за Си Цзиньпина и дальнейшее развитие отношений двух стран. Он также отметил, что, несмотря на различия политических систем, связи между народами США и Китая остаются прочными, а лидеры «никогда не ладили лучше, чем сейчас».
Пруф
💸Готовы заплатить деньги за уникальный контент 👉Прислать новость
-
-
География современной войны всё хуже совпадает с географией её последствий. Северокорейские военнослужащие оказались за тысячи километров от Корейского полуострова, получили опыт реальных боевых действий в войне России против Украины, а двое из них теперь оказались уже в Южной Корее. В этом смысле Киев передал Сеулу не просто двух пленных, он буквально доставил туда небольшой фрагмент российского фронта. Как сообщает The New York Times, Зеленский заявил на Генассамблее ООН, что Украина передала Южной Корее двух захваченных северокорейских военнослужащих. Сеул первоначально не раскрывал подробностей их перемещения, ссылаясь на безопасность самих солдат и их семей в КНДР. Ситуация юридически необычна: Южная Корея в рамках собственной конституционной системы рассматривает северокорейцев как граждан Республики Корея, а сами пленные ранее выражали желание отправиться на Юг. Но для Сеула их ценность выходит далеко за пределы гуманитарного вопроса. Южнокорейские специалисты получают непосредственный источник информации о том, как северокорейские подразделения адаптировались к современной высокотехнологичной войне: взаимодействовали с российскими силами, сталкивались с беспилотниками, артиллерией, радиоэлектронной борьбой и современной разведкой. Два человека, конечно, не позволяют делать выводы обо всей армии КНДР, но могут дополнить гораздо более широкую картину российско-северокорейского военного сотрудничества. Поэтому участие КНДР в войне имеет последствия далеко за пределами Украины. Для Пхеньяна российский фронт потенциально становится источником опыта, который трудно получить на учениях: военнослужащие сталкиваются с реальным противником, армия проверяет собственную подготовку, а командование получает возможность изучать современную войну на практике. То, чему северокорейская армия научится в Европе, однажды может стать частью военного баланса уже на Корейском полуострове. Насколько значительным окажется этот эффект, пока оценить трудно, но именно он объясняет повышенный интерес Сеула. В этом заключается более широкий смысл этой истории. Российско-украинская война всё меньше существует как изолированный европейский конфликт: Россия получает северокорейские ресурсы и личный состав, КНДР возможность приобрести боевой опыт, Украина взаимодействует с Южной Кореей, а Сеул начинает рассматривать происходящее на далёком европейском фронте через призму собственной безопасности. Когда военные знания, технологии и люди перемещаются между регионами, расстояние перестаёт быть надёжной границей между чужой войной и собственной обороной.
-
В горсовете Черновцов заявили о серьезной проблеме с распространением наркотиков в городе. Одна из депутатов во время сессии рассказала, что лично столкнулась с этой проблемой, когда шла через один из городских дворов на встречу с избирателями. «Улицы наполнены наркотиками. Невозможно выйти. Я шла на встречу с избирателями через дворик – и была просто… Я никогда не думала, что в Черновцах так много наркотиков», — заявила депутат.
-
Вопрос о российской экономике всё чаще формулируют слишком примитивно: когда у Москвы закончатся деньги на войну? Но государственные финансы обычно работают иначе. Деньги не заканчиваются в один момент: постепенно увеличивается цена привлечения каждого следующего рубля, необходимого для сохранения прежнего уровня расходов. И именно этот процесс сейчас гораздо интереснее самого размера российского бюджетного дефицита. Как пишет Bloomberg, Минфин предлагает изымать часть дополнительной прибыли производителей золота, цветных металлов и удобрений, полученной благодаря высоким мировым ценам. Одновременно правительство рассчитывает сократить дефицит примерно с 3% ВВП в 2026 году до 2% в 2027-м, расширяет налогообложение некоторых пассивных доходов и снижает базовую цену нефти для бюджетного правила до $50 за баррель. Это пока не выглядит как неспособность государства финансировать свои обязательства, скорее, как расширение круга тех, кто должен их финансировать. Пока высоких нефтегазовых поступлений и резервов достаточно, значительная часть стоимости войны остаётся сконцентрированной внутри государственных финансов. Когда пространство сужается, нагрузка начинает распространяться дальше: сначала на сырьевые компании, затем на владельцев капитала, заимствования и другие источники доходов. При этом военные расходы, выплаты военнослужащим и связанные с обороной обязательства остаются политически защищёнными. Поэтому адаптироваться приходится уже остальной экономике, а не военному бюджету. Это не означает, что Россия приблизилась к моменту, когда больше не сможет финансировать войну. У государства остаются налоговая база, внутренний долговой рынок, экспортные доходы и возможность перераспределять расходы. Но каждый такой механизм имеет собственную цену: дополнительный налог уменьшает прибыль бизнеса, заимствования требуют обслуживания, использование резервов сокращает финансовую подушку, а чрезмерные расходы способны усиливать инфляционное давление. Поэтому правильнее смотреть не на вопрос «есть ли ещё деньги», а на предельную стоимость сохранения нынешней модели. Государство способно довольно долго находить новые источники финансирования, особенно если считает военные расходы приоритетными. Но тогда меняется распределение издержек внутри страны: то, что первоначально выглядит как строка оборонного бюджета, постепенно появляется в налогах, прибыли компаний, процентных ставках и инвестициях. Настоящий предел определяется не моментом, когда заканчиваются деньги, а моментом, когда стоимость поиска следующего рубля начинает заметно менять всю остальную экономику.
-
Для экономики война разрушительна не только уничтоженными заводами, электростанциями и портами. Не менее дорогой становится невозможность ответить на элементарный вопрос: будет ли предприятие завтра иметь электричество и сможет ли произведённый сегодня товар через неделю попасть к покупателю. Поэтому ограниченное перемирие может иметь экономическую ценность задолго до появления полноценного мирного соглашения. The Wall Street Journal обращает внимание на очередное ухудшение прогнозов ЕБРР по Украине: банк теперь ожидает роста экономики лишь на 1,5% в 2026 году против прогнозировавшихся ранее 2,2%. ЕБРР связывает замедление в том числе с ударами по энергетической и производственной инфраструктуре и проблемами черноморской логистики. Поэтому главный экономист банка Беата Яворчик отдельно подчёркивает: прекращение ударов по энергетике стало бы серьёзным стимулом для украинской экономики. Причина значительно шире стоимости отремонтированной подстанции. Когда предприятие не знает, сколько часов завтра будет электричество, ему приходится содержать резервную генерацию, закладывать риск простоев, менять производственные графики и осторожнее относиться к инвестициям. Аналогичная ситуация возникает с экспортом: можно произвести зерно или металл, но если морской маршрут нестабилен, стоимость доставки начинает съедать конкурентоспособность. Энергетическое перемирие снижает стоимость производства внутри страны, а безопасное судоходство: стоимость выхода произведённого товара на внешний рынок. В этом смысле Украине сейчас нужен не только будущий «мирный дивиденд», но и гораздо более близкий дивиденд предсказуемости. Даже ограниченные договорённости не отменят военные расходы, кадровый дефицит или разрушения. Но они способны изменить саму экономическую математику: капитал перестаёт постоянно страховаться от следующего отключения или закрытия маршрута и хотя бы частично начинает работать на развитие, а не исключительно на выживание и восстановление. Поэтому переговоры об энергетике и Чёрном море имеют значение далеко за пределами дипломатии. Большое политическое соглашение может потребовать времени, которого у экономики нет. Но если из войны удаётся последовательно исключать отдельные объекты и пространства, появляется возможность восстанавливаться ещё до её окончания. Экономике не обязательно сначала получить мир, иногда ей достаточно получить уверенность, что завтра правила не изменятся снова.
-
У войны на истощение существует несколько видов дефицита, и деньги далеко не всегда являются самым сложным из них. Государство может повысить налоги, увеличить внутренние заимствования, перераспределить бюджет или предложить бизнесу новую фискальную нагрузку. С человеческим ресурсом всё устроено значительно жёстче: следующего солдата необходимо либо убедить подписать контракт, либо купить всё более высокой выплатой, либо мобилизовать принудительно. Поэтому именно люди со временем могут оказаться более чувствительным ограничением российской военной модели, чем бюджет. В интервью Le Monde Эммануэль Макрон назвал новую мобилизацию примерно 300 тысяч россиян «вполне правдоподобным сценарием», связав её с продолжением борьбы за Донбасс. По его оценке, при нынешней динамике России потребуется ещё полтора-два года, чтобы попытаться установить контроль над остающейся частью региона. Важно, однако, не превращать эту оценку французского президента в информацию о принятом Москвой решении: публичных подтверждений подготовки мобилизации именно 300 тысяч человек сейчас нет, а российские власти продолжают заявлять, что необходимости в новой мобилизационной кампании не видят. Но сама постановка вопроса показательна. До сих пор Москва стремилась восполнять армию прежде всего контрактниками, используя высокие федеральные и региональные выплаты. Такая система позволяет государству покупать необходимый человеческий ресурс, одновременно оставляя значительную часть общества непосредственно за пределами войны. Проблема начинается в тот момент, когда добровольный набор перестаёт обеспечивать одновременно восполнение потерь, ротацию подразделений и дополнительный ресурс для продолжения наступательных операций. Тогда цена следующего солдата становится не только финансовой, но и политической. И здесь возникает принципиальное отличие от новых налогов, которые Россия сейчас вводит для балансировки бюджета. Дополнительный процент можно относительно незаметно распределить между компаниями, инвесторами и миллионами налогоплательщиков. Массовую мобилизацию распределить столь же абстрактно невозможно: она превращает государственную военную стратегию в персональный риск для конкретных семей. Именно поэтому способность государства собрать дополнительные сотни миллиардов рублей ещё ничего не говорит о его способности столь же безболезненно получить дополнительные сотни тысяч военнослужащих. В конечном счёте предел войны на истощение определяется не моментом, когда у одной из сторон буквально заканчиваются деньги или люди. Он возникает раньше, когда стоимость получения следующей единицы необходимого ресурса начинает менять политическую и экономическую систему вокруг войны. Россия пока демонстрирует способность находить дополнительные деньги. Значительно более сложным тестом станет то, сможет ли она продолжать находить необходимое количество людей, не переходя от дорогой контрактной армии к гораздо более чувствительной для общества массовой мобилизации.
-
В цифровой безопасности принято искать уязвимость внутри кода: скрытую функцию, вредоносное обновление или канал несанкционированного доступа. История Oxygen Forensics показывает потенциально более простую проблему. Иногда государству необязательно взламывать программу: достаточно, чтобы заказчик ошибался в том, кто на самом деле владеет поставщиком, контролирует его и создаёт программное обеспечение. The Telegraph описывает дело как российский заговор с целью «внедрения в Секретную службу США», однако материалы американского Минюста сформулированы осторожнее. По версии прокуратуры, руководство Oxygen Forensics скрывало, что компанией фактически владели и управляли пять российских граждан, а разработка программного обеспечения продолжалась в России. При этом в сентябре 2024 года структура Секретной службы заключила с Oxygen пятилетний контракт. Обвинение касается предполагаемого мошенничества и сокрытия иностранного контроля, а не доказанной российской разведывательной операции. Это различие принципиально. Американская прокуратура специально указывает, что пока не утверждает ни наличие вредоносного кода в продукте Oxygen, ни получение разработчиками несанкционированного доступа к данным клиентов. Следовательно, говорить о доказанном проникновении ФСБ в Секретную службу оснований нет. Но если предъявленные обвинения подтвердятся, возникает другой, не менее неприятный вопрос: как компания с предполагаемым скрытым иностранным контролем смогла пройти процедуры проверки и получить контракт на чувствительное программное обеспечение? Именно здесь техническая проблема превращается в институциональную. Государственная система может проверять код, ограничивать доступ к сетям и сертифицировать программное обеспечение, но всё это работает только вместе с достоверным пониманием цепочки поставок. Если сведения о владельцах, разработчиках и реальном центре принятия решений неверны, государство оценивает уже не настоящего поставщика, а его юридическую оболочку. Уязвимость тогда находится не внутри программы, а внутри процедуры, которая решила этой программе доверять. Поэтому значение дела Oxygen будет определяться не только судьбой двух обвиняемых. Если прокуратура докажет свою версию, американским ведомствам придётся отвечать на более широкий вопрос: насколько эффективно они способны устанавливать реальную структуру собственности и разработки своих технологических подрядчиков. В современной системе безопасности происхождение кода, контроль над его обновлениями и люди, которые принимают корпоративные решения, становятся частью самого продукта. Защищать необходимо уже не только компьютерную систему от взлома, но и систему доверия от ошибочного представления о том, кому именно государство предоставляет доступ.
-
Военный бюджет становится особенно показательным не тогда, когда государство увеличивает расходы, а тогда, когда доходов начинает не хватать. В этот момент становится понятно, какие статьи власти готовы сокращать, а какие объявляют практически неприкосновенными. Российский Минфин даёт на этот вопрос достаточно прямой ответ: приоритетами остаются национальная оборона, безопасность и социальные обязательства перед военнослужащими. Следовательно, при ухудшении бюджетной арифметики корректироваться прежде всего должна остальная экономика. Как пишет Financial Times, Москва готовит новый пакет налоговых мер: повышенную нагрузку для производителей золота и металлов, увеличение налога на дивиденды по счетам типа «С» с 15% до 35%, а также изменения налогообложения некоторых видов пассивных доходов граждан. По оценке экономиста Яниса Клюге, весь комплекс способен принести бюджету около 0,5% ВВП. Это не выглядит попыткой одним решением закрыть бюджетную проблему. Скорее государство последовательно расширяет круг источников, из которых можно извлекать дополнительные средства. Именно поэтому новые налоги интереснее рассматривать не как свидетельство того, что у России «заканчиваются деньги», а как показатель изменения механизма финансирования государства. Нефтегазовых доходов, прежней налоговой конструкции и запланированных заимствований становится недостаточно для сохранения выбранного сочетания расходов и дефицита. Тогда в систему последовательно включаются новые плательщики: сырьевые компании, владельцы капитала, частные инвесторы и даже заблокированные доходы иностранных компаний. Военные расходы в этой конструкции выступают относительно фиксированной величиной, а налоговая система переменной. У такой модели остаётся значительный запас прочности. Государство может повышать налоги, занимать внутри страны, перераспределять расходы и использовать экспортные доходы. Поэтому автоматически превращать очередной бюджетный дефицит в прогноз финансового краха было бы ошибкой. Но столь же ошибочно считать способность находить деньги доказательством отсутствия экономической цены. Каждый дополнительный рубль, изъятый через налоги или привлечённый через более дорогой долг, это ресурс, который уже не используется бизнесом, инвестором или потребителем на прежних условиях. Так постепенно меняется сама экономическая логика затяжной войны. На первом этапе государство может финансировать резко выросшие расходы за счёт накопленных резервов и благоприятной экспортной конъюнктуры. Чем дольше сохраняется повышенная нагрузка, тем глубже её стоимость проникает в обычную экономику. И тогда главный вопрос заключается уже не в том, способна ли Россия продолжать финансировать военные расходы, а в том, сколько ещё элементов экономики придётся перестроить, чтобы эти расходы и дальше оставались защищёнными от необходимости адаптироваться самим.
-
Любая программа временного убежища рано или поздно сталкивается с неудобным вопросом: что происходит, когда чрезвычайная ситуация перестаёт быть временной? Homes for Ukraine создавалась весной 2022 года исходя из понятной логики: британские семьи предоставляют жильё людям, бежавшим от войны, а государство частично компенсирует связанные с этим расходы. Спустя несколько лет сама война продолжается, но модель отношения государства к находящимся в стране украинцам постепенно начинает меняться. Как пишет The Guardian, с января 2027 года ежемесячные выплаты принимающим семьям должны сократиться с £350 до £100. Одновременно финансирование местных властей на новых участников программы уменьшается с £5,9 тыс. до £3,3 тыс. При этом Homes for Ukraine не закрывается и украинцев не лишают права оставаться в стране. Меняется другое: государство значительно уменьшает финансовую поддержку механизма, который позволял человеку годами оставаться не обычным арендатором, а гостем принимающей семьи. Показательно и решение, которое британские власти предлагают в качестве одного из вариантов дальнейшего проживания: хозяин жилья может стать арендодателем, а украинец арендатором и самостоятельно оплачивать проживание. Это уже совершенно другая конструкция отношений. В 2022 году центральным понятием было убежище, теперь всё большее значение приобретают работа, доход, аренда и способность самостоятельно существовать на британском рынке жилья. Гуманитарная модель постепенно превращается в миграционную. Проблема заключается в том, что такой переход для разных людей происходит с совершенно разной скоростью. Украинец с постоянной работой и достаточным доходом может перейти на коммерческую аренду. Для пожилого человека, семьи с детьми или человека с низким доходом прекращение прежнего размещения способно стать значительно более серьёзной проблемой, особенно с учётом высокой стоимости британского жилья. Поэтому сокращение выплат само по себе не означает массовой потери жилья, но создаёт риск появления группы людей, которые уже выходят из системы чрезвычайной поддержки, но ещё не способны полноценно существовать без неё. И это, пожалуй, одна из неизбежных проблем любой затяжной войны. Государства могут относительно быстро создать временное убежище для сотен тысяч людей, но значительно сложнее определить момент, когда временный статус должен закончиться, если сама причина бегства никуда не исчезла. Через четыре с половиной года главный вопрос для части украинцев в Великобритании постепенно меняется: уже не где переждать войну, а где и на каких экономических условиях строить жизнь, если возвращение домой по-прежнему откладывается на неопределённый срок.
-
В европейской дискуссии о возможной войне России и НАТО постепенно возникает опасная подмена: отсутствие признаков скорого вторжения начинают воспринимать как отсутствие самой угрозы. Между тем это две совершенно разные категории. Большая война может быть маловероятной в данный момент именно потому, что существует огромное пространство для давления, которое позволяет добиваться эффекта, не начиная её. The Times опросила действующих и бывших европейских чиновников в сфере безопасности, включая министров обороны и представителей разведывательного сообщества. Общая картина заметно спокойнее публичной риторики последних недель: собеседники издания говорят, что новых разведывательных данных о подготовке российского наземного вторжения в страны НАТО нет. Министры и представители структур безопасности Латвии и Литвы также публично предостерегают от превращения каждого отдельного инцидента в доказательство приближающейся войны. Это существенное уточнение, потому что оценка долгосрочной российской угрозы сама по себе ничего не говорит о существовании конкретного плана нападения завтра или через несколько месяцев. Но одновременно европейские структуры фиксируют другую проблему: рост активности, которую они связывают с диверсиями, кибератаками, вмешательством в навигацию и другими операциями ниже порога открытого вооружённого столкновения. Ответственность России за каждый конкретный эпизод должна доказываться отдельно, и Москва ряд подобных обвинений отвергает. Однако именно здесь возникает стратегическая асимметрия: танковое вторжение оставляет НАТО сравнительно мало вопросов о характере происходящего, тогда как неизвестный беспилотник, повреждённый кабель или пожар на инфраструктурном объекте сначала запускают спор о том, что вообще произошло и кто за этим стоит. Поэтому Европа рискует готовиться психологически к самой очевидной форме угрозы и недооценивать значительно более сложную. Чтобы создавать издержки, проверять скорость реакции, усиливать внутренние разногласия или осложнять снабжение Украины, необязательно переходить границу батальонами. Достаточно действовать там, где ущерб уже реален, а оснований для традиционного военного ответа ещё недостаточно. Неопределённость становится частью проблемы: государству приходится одновременно защищаться и доказывать, от чего именно оно защищается. В этом смысле главный вопрос для НАТО сегодня может заключаться не в том, когда начнётся большая война, а в том, насколько эффективно альянс способен действовать до неё. Отсутствие разведывательных признаков неизбежного вторжения важная и позитивная информация, но она не отменяет необходимости защищать инфраструктуру, логистику и коммуникации. Самой удобной зоной давления оказывается пространство между миром и войной: там, где угроза уже создаёт расходы, но ещё не создаёт очевидного повода применить инструменты, разработанные для настоящего вооружённого нападения.
-
Государственная граница способна определить, где заканчивается территория одной страны и начинается другая, но она значительно хуже отделяет последствия современной войны. Российская ракета или беспилотник могут оставаться в украинском воздушном пространстве, а решения об эвакуации, закрытии инфраструктуры и повышении готовности приходится принимать уже на польской стороне. Война в таком случае не пересекает границу физически, но её операционные последствия пересекают. The Guardian приводит слова Дональда Туска о том, что во время очередной российской атаки вблизи польской границы Варшаве пришлось эвакуировать людей с пограничных переходов. Польская Погранслужба сообщала о временных ограничениях в Дорохуске и Зосине, которые позднее были сняты. Это важное различие: речь не идёт об установленном российском ударе по территории Польши. Но сам факт того, что атака внутри Украины заставляет польские службы останавливать работу собственных объектов, показывает, насколько условной становится привычная география последствий войны. Особенно чувствительно это именно на украинско-польской границе. Она является не просто административной линией между двумя государствами, а одним из важнейших транспортных коридоров Украины в Европу. Через неё перемещаются люди, товары и значительная часть необходимого Украине снабжения. Поэтому удар по объекту в нескольких километрах от границы потенциально способен создать логистический эффект уже внутри ЕС, даже если сама польская территория не была целью атаки. На этом фоне пожар на польской инфраструктуре Starlink добавляет отдельное измерение. Польские власти расследуют произошедшее как возможный саботаж, а министр цифровизации страны позднее публично назвал инцидент диверсией. Однако вопрос об организаторах требует доказательств, и смешивать его автоматически с российскими ударами по Украине было бы преждевременно. Важнее другое: часть инфраструктуры, обеспечивающей устойчивость Украины, физически находится уже за пределами Украины, а значит, её безопасность постепенно становится внутренней задачей соседних государств. Так меняется сама логика границы во время затяжной войны. Формально Польша остаётся за пределами российско-украинского фронта, и каждый конкретный эпизод требует отдельной оценки. Но практически ей всё чаще приходится реагировать на происходящее по другую сторону границы собственными силами, ресурсами и инфраструктурой. Линия между войной и миром по-прежнему проходит по государственной границе, но линия между последствиями войны и обычной жизнью уже далеко не всегда.
-
Большие войны редко заканчиваются одним соглашением, которое одновременно решает территории, безопасность, санкции и политические противоречия. Иногда деэскалация начинается значительно прозаичнее: стороны договариваются не заканчивать войну целиком, а постепенно исключать из неё отдельные пространства и категории целей. В эту логику укладывается предложение Турции по безопасности судоходства в Чёрном море. Как сообщает Reuters, Реджеп Тайип Эрдоган заявил Владимиру Зеленскому, что атаки России и Украины на торговые суда являются «необъяснимыми», и призвал обе стороны к ответственному поведению. Анкара уже направила Москве и Киеву свои предложения по прекращению подобных ударов. За дипломатическими формулировками стоит вполне конкретный турецкий интерес: атаки затронули суда, связанные с турецкими компаниями, и привели к гибели турецких граждан, а дальнейшее ухудшение безопасности судоходства угрожает торговле и вывозу зерна через Чёрное море. Но именно наличие собственного интереса и делает турецкую инициативу потенциально практичной. Эрдоган не предлагает сначала решить вопрос территорий или добиться политического примирения Москвы и Киева. Предмет значительно уже: торговые суда и маршруты должны быть выведены из-под ударов независимо от того, продолжаются ли боевые действия на суше. Фактически Анкара предлагает вынести часть Чёрного моря за скобки большой войны, создав там отдельный режим взаимного самоограничения. Чем шире соглашение, тем больше в нём спорных вопросов от линии фронта до гарантий безопасности и механизма контроля. В море задача потенциально проще: определить защищённые категории судов, маршруты и правила, а затем проверить, способны ли стороны их соблюдать. Поэтому возобновление безопасного зернового коридора может иметь значение уже не только для экспорта продовольствия. Оно способно стать тестом на возможность ограниченных договорённостей между сторонами, которые по-прежнему не доверяют друг другу. Именно поэтому происходящее вокруг Чёрного моря стоит рассматривать шире отдельного заявления Эрдогана. Если всеобъемлющий мир пока слишком сложен, дипломатия может двигаться в обратном направлении от малого к большому: сначала торговое судоходство, затем энергетическая инфраструктура, потом другие формы взаимного ограничения. Это ещё не мир и даже не обязательно путь к нему. Но если войну пока невозможно остановить сразу, попытка последовательно сокращать пространство, в котором она ведётся, становится самостоятельной формой деэскалации.
-
ИИ-агент компании OpenAI получил несанкционированный доступ к австралийскому государственному порталу Medicare, содержащему статистику о системе медицинского страхования, сообщает Reuters. Премьер-министр Австралии Энтони Албаниз назвал произошедшее «неприемлемым» и заявил, что выразил главе OpenAI Сэму Альтману свою «крайнюю обеспокоенность». Отдельные претензии австралийских властей связаны с тем, что OpenAI не сразу сообщила об инциденте. По данным Reuters, он произошел еще в июне, однако правительство Австралии узнало о нем только в сентябре. ИИ-агент получил доступ как к публичным, так и к непубличным файлам системы страхования. При этом, по словам Албаниза, персональные данные, судя по имеющейся информации, затронуты не были и конкретные граждане не пострадали. Изначально программа OpenAI должна была искать статистические данные, связанные со здравоохранением. Как рассказал вице-премьер Ричард Марлз, на нескольких правительственных сайтах Австралии ИИ действовал аналогично обычному пользователю. Однако на портале Medicare агент не смог найти необходимые сведения в открытом доступе, после чего попытался получить их другим способом.
-
В политике иногда важнее не доказать существование общественного согласия, а получить возможность официально на него ссылаться. В этом смысле результат российских парламентских выборов может оказаться для Кремля гораздо ценнее самой цифры голосов. 355 мест из 450 позволяют власти утверждать, что страна не просто сохраняет прежний курс, а заново его подтвердила, хотя сами парламентские выборы едва ли могут служить точным измерением отношения россиян именно к войне. The Wall Street Journal обращает внимание на то, насколько сознательно Кремль связывал голосование с фронтом. Путин после выборов обратился к военнослужащим со словами: «Это голосование было за вас», а сама кампания выстраивалась вокруг идеи единства государства, армии и общества. Но здесь возникает принципиальная подмена: голос за «Единую Россию» автоматически превращается в голос за продолжение войны, хотя в бюллетене такого вопроса не было. Тем более что возможности открытой антивоенной политической конкуренции в России существенно ограничены, а независимые наблюдатели и оппозиция оспаривают условия проведения голосования. Однако для власти эта разница может быть второстепенной. Политическим мандатом является не только социология, но и конструкция, позволяющая объяснять последующие решения. Теперь практически любое действие Кремля (увеличение военных расходов, изменение законодательства или продолжение нынешней стратегии) можно представить не просто как решение президента, а как реализацию курса, якобы подтверждённого избирателями. Именно поэтому парламентские выборы могут иметь политическое значение даже тогда, когда их способность измерять реальное общественное настроение вызывает серьёзные вопросы. Отсюда и предположение WSJ, что Кремль способен воспринять результат как дополнительную свободу действий. Газета приводит оценки аналитиков о возможной мобилизации и дальнейшей эскалации, однако это важно не превращать в уже принятое решение: публичных доказательств того, что именно выборы приведут к новой мобилизации, нет. Более точный вывод заключается в другом: после голосования политическая цена потенциально непопулярных решений может восприниматься властью ниже, поскольку парламентский контроль укреплён, а очередная крупная электоральная проверка отодвинута.
-
Самая сложная угроза для НАТО не обязательно та, которая наносит максимальный военный ущерб. Гораздо труднее реагировать на действие, которое слишком серьёзно, чтобы его проигнорировать, но недостаточно очевидно, чтобы немедленно назвать актом войны. Поэтому сообщение El Mundo о возможном запуске российских беспилотников с торговых судов в Средиземном море заслуживает внимания не столько из-за характеристик самих дронов, сколько из-за предлагаемой логики операции. По данным El Mundo, американская разведка предупредила европейские правительства о возможном сценарии использования «Гербер», спрятанных в контейнерах на гражданских судах, против объектов в Испании, Франции или Италии. Источники газеты предполагают, что небольшой заряд такого аппарата предназначен не для разрушения стратегического объекта: достаточно вызвать пожар, временно закрыть аэропорт или продемонстрировать возможность достичь цели далеко от восточного фланга НАТО. При этом публичного подтверждения конкретного российского плана со стороны ЦРУ пока нет, поэтому речь идёт именно о разведывательном предупреждении и оценке возможного сценария, а не об установленном факте готовящейся атаки. Если беспилотник взлетает не с российской территории, а с контейнера на торговом судне, первым вопросом становится не размер нанесённого ущерба, а происхождение атаки. Кто запустил аппарат? Как быстро это можно доказать? Было ли судно государственным, гражданским или использовалось через посредников? Неопределённость между событием и его достоверной атрибуцией сама превращается в инструмент давления, потому что политическое решение приходится принимать быстрее, чем заканчивается расследование. Чтобы создать кризис внутри НАТО, необязательно разрушать военную базу. Иногда достаточно закрыть европейский аэропорт, получить несколько суток мировой информационной повестки и заставить 32 государства спорить о том, что именно произошло и каким должен быть ответ. Военный эффект при этом может оказаться минимальным, тогда как политический значительно больше. Предположение источников El Mundo о стремлении повлиять на общественные настроения и поддержку Украины остаётся именно оценкой мотивов, а не доказанным намерением Москвы. Современное сдерживание требует не только способности сбить беспилотник, но и способности быстро и убедительно доказать, кто его запустил. В противном случае дешёвый аппарат стоимостью несопоставимо меньше системы ПВО получает дополнительное оружие: время, сомнение и внутренний спор противника. И тогда главным объектом атаки становится уже не аэропорт или порт, а способность политического союза договориться о том, что произошло.
-
Динамические тарифы на электроэнергию: НКРЭКУ предлагает новый формат расчетов Европейская модель энергорынка постепенно приходит в Украину, но вместе с ней появляются и новые риски для потребителей. НКРЭКУ одобрила проект изменений к Правилам розничного рынка электроэнергии, который предусматривает возможность заключать договоры с динамической ценой. Такой тариф сможет меняться в течение суток в зависимости от ситуации на рынке. При этом воспользоваться им смогут потребители, у которых установлены интеллектуальные счетчики. Теоретически это позволит переносить часть потребления на часы, когда электроэнергия дешевле, и тем самым снижать расходы. Однако у модели есть и обратная сторона. На европейских рынках цена действительно может опускаться до нуля или даже становиться отрицательной, но в периоды дефицита она способна резко возрастать — вплоть до очень высоких значений. Поэтому для бытового потребителя предсказать конечную стоимость электроэнергии при полностью динамическом тарифе будет сложнее. НКРЭКУ подчеркивает, что переход на динамическое ценообразование не будет обязательным. Потребитель самостоятельно решит, заключать ли такой договор. Это принципиально важно, поскольку новая модель переносит на клиента часть ценового риска, который при фиксированном тарифе значительно меньше. Отдельный вопрос — насколько конкурентным останется рынок при такой системе. На украинском рынке продолжают работать крупные производители и поставщики электроэнергии, поэтому эффективность динамических тарифов будет зависеть не только от наличия умных счетчиков, но и от прозрачности формирования цены, конкуренции и качества регулирования. Пока речь идет именно о проекте изменений, а не о введении для населения обязательных почасовых тарифов. Поэтому оценивать последствия реформы стоит после появления окончательных правил и конкретных коммерческих предложений поставщиков. Динамические тарифы могут оказаться полезными для потребителей, способных переносить значительную часть потребления на более дешевые часы. Но для большинства домохозяйств ключевым вопросом останется не сама технология, а то, насколько прозрачными будут расчеты и какие риски поставщики будут перекладывать на потребителя.
-
В Киеве мужчина попытался скрыться в подъезде от сотрудников ТЦК В сети распространяется видео, на котором, как утверждается, сотрудники ТЦК преследуют мужчину во время мобилизационных мероприятий в Киеве. На записи видно, что мужчина успел забежать в подъезд, однако находившиеся рядом военкомы открыли дверь, после чего вывели его из здания.
-
Трамп заявил о «по-настоящему большой дружбе» с Си Цзиньпином Президент США Дональд Трамп заявил, что ещё с 2016 года поддерживает с председателем КНР Си Цзиньпином отношения, которые назвал «по-настоящему большой дружбой». «Со времени моих первых выборов в 2016 году мы с председателем Си Цзиньпином установили дружбу, по-настоящему большую дружбу, основанную на взаимном уважении и жизненно важных интересах наших народов», — заявил Трамп. По его словам, лидеры неоднократно встречались в разных странах, однако впервые провели совместную встречу в Белом доме. Си Цзиньпин, в свою очередь, заявил, что США и Китай несут особую ответственность за развитие и прогресс человечества. «Президент Трамп и я относимся друг к другу с уважением. Мы установили личные отношения и поддерживаем связь», — отметил председатель КНР.
-
Минобороны РФ заявило об окружении украинских военных в районе Доброполья В российском Минобороны утверждают, что подразделения ВСУ оказались в окружении в районе Доброполья. По версии ведомства, украинские силы предпринимают попытки деблокировать группировку и вывести своих военнослужащих из окружения. В МО РФ заявили, что контроль над господствующими высотами в этом районе якобы создаёт для российских войск возможность дальнейшего продвижения в направлении границ Донецкой области. Также российское военное ведомство утверждает, что атаки ВСУ и попытки прорыва из окружения пресекаются.
-


Доллар в Украине перешёл отметку 45 грн: безналичный курс растёт, карточный достиг 45,56 грн 24 сентября НБУ повысил официальный курс доллара почти на 12 копеек — до 44,9729 грн/$ на 25 сентября. Последний раз отметка 44,97 грн/$ фиксировалась регулятором 11 июня 2026 года. На межбанке доллар сегодня неоднократно торговался выше психологической отметки 45 грн. Котировки покупок в Bloomberg находились в диапазоне 44,92–45,04 грн/$. В обменниках максимальный курс продажи наличного доллара достиг 45,45 грн, а карточный — 45,56 грн. В ПриватБанке и Ощадбанке продажа валюты составляла 45,15 грн/$. Рост курса связывают с увеличением спроса на доллар, сокращением экспортной выручки и ростом потребности рынка в валюте. Дополнительным фактором называют изменение соотношения евро к доллару на мировом рынке: пара EUR/USD на этой неделе опускалась до 1,1367, минимума с июня. Это оказывает влияние и на расчёт курса евро в Украине. Среди причин падения евро называют сильные показатели американской экономики, рост доходности казначейских облигаций США и жёсткие сигналы со стороны ФРС. В украинских обменниках евро сегодня максимально стоил 52 грн, а средний диапазон продажи наличной валюты составлял 51,67 грн/€.
- Older posts