В политике иногда важнее не доказать существование общественного согласия, а получить возможность официально на него ссылаться. В этом смысле результат российских парламентских выборов может оказаться для Кремля гораздо ценнее самой цифры голосов. 355 мест из 450 позволяют власти утверждать, что страна не просто сохраняет прежний курс, а заново его подтвердила, хотя сами парламентские выборы едва ли могут служить точным измерением отношения россиян именно к войне. The Wall Street Journal обращает внимание на то, насколько сознательно Кремль связывал голосование с фронтом. Путин после выборов обратился к военнослужащим со словами: «Это голосование было за вас», а сама кампания выстраивалась вокруг идеи единства государства, армии и общества. Но здесь возникает принципиальная подмена: голос за «Единую Россию» автоматически превращается в голос за продолжение войны, хотя в бюллетене такого вопроса не было. Тем более что возможности открытой антивоенной политической конкуренции в России существенно ограничены, а независимые наблюдатели и оппозиция оспаривают условия проведения голосования. Однако для власти эта разница может быть второстепенной. Политическим мандатом является не только социология, но и конструкция, позволяющая объяснять последующие решения. Теперь практически любое действие Кремля (увеличение военных расходов, изменение законодательства или продолжение нынешней стратегии) можно представить не просто как решение президента, а как реализацию курса, якобы подтверждённого избирателями. Именно поэтому парламентские выборы могут иметь политическое значение даже тогда, когда их способность измерять реальное общественное настроение вызывает серьёзные вопросы. Отсюда и предположение WSJ, что Кремль способен воспринять результат как дополнительную свободу действий. Газета приводит оценки аналитиков о возможной мобилизации и дальнейшей эскалации, однако это важно не превращать в уже принятое решение: публичных доказательств того, что именно выборы приведут к новой мобилизации, нет. Более точный вывод заключается в другом: после голосования политическая цена потенциально непопулярных решений может восприниматься властью ниже, поскольку парламентский контроль укреплён, а очередная крупная электоральная проверка отодвинута.