Пруф

@proof24_ua · news · Russian · active

💸Готовы заплатить деньги за уникальный контент 👉Прислать новость

Subscribers 142K Subscribers, last 30 days: 148K → 142K −1K 24h
Reach per post (ERR) 32.4%46K avg views
Posting 29.4/day last 3 hours ago
Reactions per 1K views 0.0
  1. Нардеп Нагорняк заявил, что АЗС невозможно полностью защитить без ПВО Народный депутат Андрей Нагорняк заявил, что заправки не могут быть полностью защищены от ударов без работы систем ПВО. По его словам, максимум, что могут сделать сами АЗС, — оборудовать укрытия и установить габионы с песком. «Габионы помогут защитить водителей, которые проезжают мимо от осколочных ранений во время атаки. Сейчас укрытия важно заранее иметь абсолютно везде», — отметил Нагорняк.

  2. Каллас раскритиковала приглашение Путина на саммит G20 Глава дипломатии ЕС Кая Каллас заявила, что приглашение президента России Владимира Путина на саммит G20 вызвало у неё негативную реакцию. «Приглашение, которое Трамп адресовал Путину, чтобы тот принял участие в саммите G20, было очень неприятно услышать, учитывая, что всего несколько дней назад были предъявлены обвинения российским сотрудникам спецслужб в убийствах американцев на территории США», — заявила Каллас. Она также заявила, что российские спецслужбы, по её мнению, действуют по указаниям президента РФ. «Поэтому мой вопрос заключается в следующем: эти сотрудники спецслужб действуют самостоятельно, или же они получают приказы от Владимира Путина? И я могу вам сказать, что они получают приказы от президента Путина», — отметила Каллас.

  3. Зеленский заявил, что хочет жить в Украине после окончания войны Президент Украины Владимир Зеленский в интервью The Wall Street Journal заявил, что хотел бы после завершения войны остаться жить в стране и не сталкиваться с ненавистью со стороны граждан. «Мы стараемся выполнять свою работу так, чтобы после войны и после окончания президентского срока ты мог продолжать жить в своей стране, ходить по улицам, и никто не хотел бы тебя убить и не испытывал к тебе ненависти. И только потому, что ты был как кусок (цензура), а не лидером и не мужчиной», — заявил Зеленский. По его словам, он старается сосредоточиться на людях, которые поддерживают его и дают ему энергию. «Поэтому я стараюсь жить ради хороших людей. Надеюсь, что вокруг нас много хороших людей», — отметил президент Украины.

  4. Украинские СМИ сообщают о возможной трехсторонней встрече США, России и Украины По данным украинских СМИ, сегодня в США может состояться встреча представителей трех стран. Украинскую сторону, как утверждается, будут представлять Кирилл Буданов и Рустем Умеров. От США ожидается участие Джареда Кушнера и Стива Уиткоффа, Россию, согласно этим сообщениям, должен представить Кирилл Дмитриев. Главной темой переговоров станет возможное энергетическое перемирие — договоренность о прекращении ударов по объектам энергетической инфраструктуры. При этом официального подтверждения проведения встречи и ее состава пока нет.

  5. В Киеве руководство медучреждения подозревают в вымогательстве денег у хирургов По данным следствия, медицинский директор и двое заведующих отделениями требовали от врачей не менее 1000 грн за каждую проведённую операцию. Деньги, как утверждается, передавались руководству регулярно — еженедельно или ежемесячно. В случае отказа хирургов якобы угрожали дисциплинарными взысканиями, увеличением количества дежурств и отменой бронирования от мобилизации. Всем троим сообщили о подозрении. Двух заведующих отделениями отправили под стражу, а медицинскому директору избрали меру пресечения в виде ночного домашнего ареста.

  6. 28 тысяч переселенцев нашли работу через службу занятости — но масштаб проблемы значительно больше Государственная служба занятости отчитывается, что за 8 месяцев 2026 года 28 тысяч внутренне перемещенных лиц были трудоустроены. Около 10 тысяч из них получили работу благодаря программам компенсации работодателям. При этом услугами службы занятости за этот период воспользовались около 72 тысяч ВПЛ. Эти цифры показывают масштаб работы службы, но одновременно — ограниченность такого подхода. Статистика занятости охватывает только тех переселенцев, которые обращались в службу, и не позволяет сделать вывод о положении всех ВПЛ в стране. Тем более что значительная часть людей ищет работу самостоятельно или уже трудоустроена. Наибольшее количество обращений за услугами по трудоустройству пришлось на Днепропетровскую область — около 8 тыс. человек, Харьковскую — почти 7 тыс. и Донецкую — 6,3 тыс. Почти 10 тыс. переселенцев были трудоустроены работодателями, которые воспользовались компенсационными программами. Еще около 1 тыс. человек получили работу по программе компенсации работодателям расходов на оплату труда. Сама система таких стимулов работает: государство компенсирует работодателям часть расходов, если они нанимают ВПЛ. Например, в Житомирской области за январь–август благодаря одной из программ работу получили 161 переселенец, а работодателям компенсировали около 3,8 млн грн. Но трудоустройство — только одна часть проблемы переселенцев. Человек, потерявший жилье и переехавший в другой регион, одновременно сталкивается с расходами на аренду, поиском постоянного дохода, устройством детей и необходимостью адаптироваться к новой социальной среде. Поэтому оценивать эффективность государственной политики только количеством выданных услуг или трудоустроенных людей недостаточно. Важно понимать, сколько ВПЛ получили стабильную работу, смогли оплачивать жилье и закрепиться в принимающих громадах, а не просто нашли временное место работы. Вместе с тем утверждать, что государство «ничего не делает» для переселенцев, было бы некорректно: действуют программы компенсации работодателям, профессионального обучения и другие инструменты занятости. По мере продолжения войны вопрос будет смещаться от экстренной помощи переселенцам к их долгосрочной интеграции. Для бюджета и экономики это означает необходимость связывать программы занятости с доступным жильем, профессиональным переобучением и созданием рабочих мест в регионах, принимающих ВПЛ. Иначе трудоустройство части переселенцев не решит главную проблему — их экономического закрепления на новом месте.

  7. США пригласили Путина на саммит G20 в Майами в декабре Госсекретарь США Марко Рубио заявил, что Вашингтон пригласил президента России Владимира Путина на саммит G20, который пройдет в Майами в декабре. В Кремле сообщили, что окончательное решение об участии Путина пока не принято. Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков отметил, что Москва с благодарностью воспринимает приглашение и будет его прорабатывать. «Пока об этом говорить преждевременно, ещё решение не принято, мы действительно с признательностью воспринимаем это любезное приглашение. Мы ценим это приглашение, и оно будет проработано, проработано, и затем согласовано, уже будет принято соответствующее решение», — заявил Песков. По его словам, участие России в саммите может проходить как на высшем уровне, так и на рабочем. «В любом случае Россия имеет в виду максимально эффективно продолжать своё участие в работе двадцатки и всех форумов, которые в этих рамках проходят», — отметил пресс-секретарь президента РФ.

  8. В Кривом Роге мужчину в гражданской одежде заметили при задержании парня на территории детсада В сети распространяется видео, на котором неизвестный мужчина в гражданской одежде удерживает молодого человека на территории детского сада в Кривом Роге. Женщина, снимающая происходящее за кадром, утверждает, что мужчина является сотрудником ТЦК.

  9. Зеленский заявил о паузе в переговорах США и России на две недели Президент Украины Владимир Зеленский сообщил, что украинская команда провела переговоры со спецпосланником США Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером в США. По его словам, американская сторона взяла паузу на две недели для переговоров с Россией и обсуждения возможных форматов. Зеленский отметил, что стороны подробно обсудили вопросы, которые ранее поднимались во время его разговора с президентом США Дональдом Трампом. При этом, по словам украинского лидера, письменных наработок пока нет. Он также сообщил, что обсуждаются три варианта перемирия — энергетическое, зерновое и на море. Морской формат, как отметил Зеленский, может охватить также энергетику и металлургию. Кроме того, Зеленский заявил, что трёхсторонняя встреча может пройти в декабре в Майами в рамках саммита G20. По его словам, США предложили этот формат. Президент Украины также сообщил, что Трамп пообещал обратиться к председателю КНР Си Цзиньпину с просьбой повлиять на Владимира Путина и добиться завершения конфликта или хотя бы шагов по деэскалации.

  10. В Киеве из-за повреждения инфраструктуры провайдеров возникли масштабные перебои с интернетом, — Forbes После российских ударов по Киеву были повреждены объекты нескольких украинских интернет- и хостинг-провайдеров. По данным Forbes, среди них — Etherlink, Cityhost и MiroHost: в частности, сообщается о повреждении или уничтожении дата-центров. Из-за повреждения инфраструктуры у части абонентов Киева наблюдаются проблемы с доступом в интернет, а некоторые сайты могут быть временно недоступны. За последние два дня также сообщалось о повреждениях инфраструктуры провайдеров UTELS, «Павутина» и Crazy Network. На фоне атак владелец провайдера UTELS заявил, что услуги с высокой отказоустойчивостью, резервным питанием и дублирующими каналами связи больше не смогут постоянно предоставляться по тарифам в 300–350 гривен. По его словам, пользователям стоит готовиться к существенному росту стоимости таких услуг.

  11. В Румынии обнаружили обломки БПЛА, залетевшего с территории Украины, — Digi24 Утром в румынском уезде Ботошань была объявлена воздушная тревога после того, как радары зафиксировали цель над территорией Украины вблизи границы. По данным Digi24, беспилотник пересек румынское воздушное пространство, после чего его обломки обнаружили в лесу неподалеку от города Солка в уезде Сучава. В Минобороны Румынии сообщили, что воздушная цель находилась в воздушном пространстве страны около четырех минут, а затем упала. Жертв и материального ущерба не зафиксировано. На место прибыли подразделения МВД, которые оцепили район и обнаружили небольшой беспилотник. Для наблюдения за ситуацией румынские военные подняли в воздух два F-16. Кроме того, около 07:21 с авиабазы в Бакэу вылетел вертолет IAR-330 SOCAT.

  12. ЦРУ предупредило Европу о возможных атаках российских дронов с кораблей, сообщает El Mundo. По данным источника, для атак могут использоваться «Герберы», скрытно размещённые в контейнерах. Целью может стать не масштабный ущерб, а закрытие аэропорта, пожар или демонстрация возможности нанесения удара. Источники полагают, что такие атаки могут быть направлены на ослабление поддержки Украины и усиление разногласий в НАТО. Информация поступила Литве и другим странам ЕС вскоре после визита главы ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву 25 августа.

  13. Иногда изменение политики начинается не с нового документа, а с изменения языка. Выступая в Совбезе ООН, постпред США Майк Уолтц специально подчеркнул: Дональд Трамп, говоря об Украине, «не говорил о победе в войне» и не определял, какая сторона должна победить. Вместо этого американская формула всё заметнее строится вокруг прекращения боевых действий, переговоров и компромиссов. И это, пожалуй, важнее очередного призыва к миру. Пока целью является победа, дипломатия остаётся продолжением борьбы за максимально выгодный результат. Когда целью становится прекращение войны, логика меняется: центральным вопросом оказывается уже не то, кто должен победить, а от чего каждая сторона готова отказаться, чтобы перестать воевать. Поэтому Уолтц одновременно говорит об отсутствии военного решения и о необходимости «трудных решений». Но конкретного содержания этих компромиссов Вашингтон публично пока не обозначает, пишет Le Monde. Желание Киева и Вашингтона закончить войну может полностью совпадать, тогда как представления о приемлемой цене её окончания уже не обязательно. Территории, гарантии безопасности, санкции, замороженные российские активы и будущая военная поддержка превращаются из элементов борьбы за победу в потенциальные элементы переговорного обмена. Само слово «компромисс» ничего не решает, пока не определено, кто, чем и в обмен на что должен поступиться. При этом новая риторика не означает, что США автоматически принимают российские условия или отказываются от давления на Москву. Вашингтон сохраняет военные, экономические и санкционные инструменты. Меняется другое: критерий, по которому администрация Трампа предлагает оценивать конечный результат. Если раньше центральным был вопрос о том, как изменить положение на поле боя, теперь всё заметнее звучит вопрос о том, как использовать существующее положение для заключения сделки. Признать необходимость переговоров сравнительно просто; значительно сложнее определить цену мира, которую обе стороны сочтут меньшей, чем цену продолжения войны. Вашингтон постепенно выводит понятие победы из своей переговорной формулы, но тем самым лишь приближает гораздо более тяжёлый разговор о том, каким должен быть компромисс и кто в конечном счёте будет за него платить.

  14. Одесса и область минувшей ночью подверглись массированному ракетно-дроновому обстрелу. По предварительным данным, удары пришлись по складам боеприпасов под Одессой, в районе Паскота. На месте зафиксирована вторичная детонация. Кроме того, повреждена поликлиника на Молдаванке. По региону было выпущено около 13 ракет.

  15. У любой персонализированной политической системы есть очевидное ограничение: биологическое время её лидера. На этом Дэвид Игнатиус в The Washington Post во многом строит тезис о возможном «закате эпохи автократии», обращая внимание на возраст Дональда Трампа, Владимира Путина и Си Цзиньпина. Но здесь возникает принципиальная проблема: закат конкретного поколения лидеров совершенно не обязательно означает закат политической модели, которую они представляют или сформировали. Трамп, Путин и Си неизбежно когда-нибудь уйдут, однако США, Россия и Китай после этого никуда не исчезнут. Более того, значительная часть созданных при нынешних лидерах институтов, внешнеполитических приоритетов и внутренних коалиций способна пережить их на годы или десятилетия. Китай останется великой промышленной державой после Си, Россия сохранит ядерный арсенал и собственные представления о безопасности после Путина, а американская президентская власть и политическая поляризация не исчезнут автоматически вместе с окончанием эпохи Трампа. Чем сильнее политика концентрируется вокруг одного человека, тем сложнее проблема преемника: слишком самостоятельный наследник заранее становится потенциальным конкурентом, слишком слабый может оказаться неспособным удерживать сложившуюся конструкцию. В этом смысле отсутствие очевидного механизма преемственности действительно может быть уязвимостью персонализированной власти, но оно ничего не говорит о том, что следующая система обязательно окажется более либеральной или менее централизованной. Тезис Игнатиуса о «закате автократии» становится слишком оптимистичным. История неоднократно показывала, что уход сильного лидера способен закончиться демократизацией, появлением нового сильного лидера, коллективным руководством или борьбой различных групп внутри прежней системы. Биология гарантирует смену человека, но совершенно не гарантирует смену политического режима или внешнеполитического курса. Поэтому вопрос следующего десятилетия заключается не столько в том, сколько ещё Трамп, Путин или Си будут находиться у власти. Гораздо важнее, какие институты, элиты и правила они оставят после себя и кто сможет ими воспользоваться. Лидеры действительно уходят всегда. Политические конструкции, созданные при них, иногда оказываются значительно долговечнее своих создателей и именно поэтому конец эпохи конкретных политиков ещё слишком рано объявлять концом эпохи, которую они олицетворяют.

  16. Иногда возвращение большой дипломатии начинается со снижения ожиданий. Александр Стубб считает, что Дональд Трамп вновь готов активнее включиться в украинские переговоры, указывая на поездки Джареда Кушнера, Стива Уиткоффа и директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву и Киев. Но гораздо показательнее другое: цель, вокруг которой сейчас появляется дипломатическое движение, заметно скромнее прежних разговоров о быстром завершении всей войны: частичное прекращение огня к зиме. Это может быть не признаком провала переговоров, а попыткой сделать их более реалистичными. Территории, гарантии безопасности, санкции и окончательная конфигурация послевоенных отношений требуют решений, по которым позиции Москвы и Киева остаются крайне далёкими. Энергетическое перемирие позволяет временно вынести эти вопросы за скобки и сосредоточиться на конкретном обмене: Украина прекращает удары по российским нефтеперерабатывающим объектам, Россия по украинской энергетической инфраструктуре. Именно такую взаимность Стубб называет обязательным условием возможной договорённости, о чем пишет Bloomberg. Киев получает возможность уменьшить угрозу энергосистеме перед зимой, Москва: снизить давление на нефтепереработку. При этом ни одной из сторон не требуется уже сегодня признавать территориальные или политические требования другой. Большая дипломатия фактически превращается в дипломатию конкретных уязвимостей: вместо попытки сразу договориться обо всём стороны ищут хотя бы один участок войны, где цена продолжения ударов может оказаться выше цены взаимного самоограничения. Поэтому активизация Трампа, если оценка Стубба окажется верной, может происходить сейчас. Президентское вмешательство имеет больше практического смысла тогда, когда переговорщики уже способны положить на стол относительно понятную конструкцию. Трампу в таком случае не нужно самостоятельно разрешать весь российско-украинский конфликт: достаточно использовать политический вес Вашингтона, чтобы попытаться довести до соглашения ограниченный компромисс, подготовленный на более низком уровне. После многочисленных попыток найти формулу окончания войны переговоры могут двигаться в обратном направлении от меньшего к большему. Сначала прекратить определённую категорию ударов, затем проверить, способны ли стороны соблюдать договорённость, и только после этого пытаться расширять её. Это намного скромнее обещания быстро закончить войну, но одновременно гораздо ближе к тому, как затяжные конфликты иногда действительно начинают переходить от боевых действий к переговорам.

  17. Большой дипломатии иногда нужен не новый мирный саммит, а место, где необходимые люди просто оказываются одновременно. Приглашение Владимира Путина на декабрьский G20 в Майами интересно именно с этой точки зрения. Марко Рубио уже говорит, что участие российского президента создало бы возможность для нового разговора с Дональдом Трампом, пишет Sky News. Экономический саммит потенциально превращается в готовую переговорную площадку по Украине без необходимости заранее объявлять его таковой. Для Вашингтона такой формат политически удобнее отдельного американо-российского саммита. Россия остаётся членом G20, поэтому приезд Путина можно представить как участие в международном форуме, а встречу с Трампом как один из контактов на его полях. Одновременно там будут лидеры других крупных держав, включая европейские государства. Переговоры перестают выглядеть как специальная дипломатическая уступка Москве и становятся частью обычной механики большого международного саммита. Но ценность Майами значительно возрастёт, если до декабря появится хотя бы одна ограниченная договорённость. Рубио уже говорит об интересе России и Украины к возможному прекращению ударов по энергетической и зерновой инфраструктуре и допускает, что такая договорённость могла бы стать платформой для более широкого процесса. Тогда работа дипломатов в ближайшие месяцы приобретает вполне конкретный смысл: не оставить Трампа и Путина обсуждать всю войну с чистого листа, а подготовить ограниченную конструкцию, которую лидеры смогут политически закрепить или расширить. При этом саммит позволяет обойти одну из главных проблем нынешней дипломатии: огромную политическую стоимость организации отдельных встреч. Переговоры Трампа с Путиным, потенциальный контакт с Зеленским, консультации с европейцами и другими участниками G20 могут проходить в течение нескольких дней и в одном городе. Это ещё не означает появления трёхстороннего саммита или готовности сторон к компромиссу. Но физическая концентрация участников сокращает расстояние между дипломатическими каналами, которые сегодня существуют практически отдельно друг от друга. Поэтому декабрьский G20 может оказаться важен не как место, где внезапно закончится война, а как потенциальная точка сборки переговорного процесса. Энергетика и зерно способны дать первые ограниченные договорённости, дипломаты подготовить содержание, а Майами предоставить площадку для решений на высшем уровне. Иногда международный саммит становится историческим не потому, что ради соглашения его создали, а потому, что к моменту его начала соглашению наконец появляется где и кому его обсуждать.

  18. Экономические трудности становятся политической проблемой не в тот момент, когда дорожает продуктовая корзина, а когда общество начинает воспринимать это подорожание как ответственность государства и основание требовать перемен. Этот разрыв, пожалуй, является самым интересным в материале The New York Times о российских ценах. Газета приводит чеки и данные Росстата, показывающие существенное подорожание целого ряда продуктов с 2022 года, но одновременно сталкивается с покупателями, которые продолжают отвечать журналисту: «С нашими ценами всё в порядке». Самое простое объяснение: страх публично критиковать происходящее и влияние государственной пропаганды. NYT именно на этом делает заметный акцент. Но реальность, вероятно, сложнее. Российские магазины остаются заполненными товарами, дефицита большинства повседневных продуктов нет, часть работников получила заметный рост зарплат из-за дефицита рабочей силы и расширения военного производства. Другие, особенно бюджетники и люди с фиксированными доходами, оказались в значительно худшем положении. Одна и та же инфляция распределяет потери между социальными группами крайне неравномерно. При этом снижение уровня жизни далеко не всегда начинается с пустого холодильника. Героиня NYT рассказывает, что отказалась от лосося и ягод, ищет более дешёвые магазины, а свободных денег на отпуск практически не осталось. Это более тихая форма экономического ухудшения: человек продолжает покупать необходимое, но пространство между обязательными расходами и доходом постепенно исчезает. Россия получила не столько дефицит товаров, сколько для части населения дефицит свободных денег. И здесь проходит важная граница между экономической статистикой и политикой. Человек может покупать меньше, переходить на дешёвые аналоги и отказываться от прежнего потребления, но совершенно не обязательно делать из этого вывод о необходимости менять политический курс. Имеет значение, кого он считает ответственным: собственное правительство, санкции, войну или внешние обстоятельства; считает ли ухудшение временным; насколько хуже живут окружающие и видит ли он вообще политическую альтернативу. Между чеком из супермаркета и политическим недовольством всегда находится интерпретация происходящего. Поэтому наиболее важным для российской системы показателем может оказаться не сама инфляция, а продолжительность адаптации к ней. Пока население сокращает потребление, меняет привычки и воспринимает происходящее как цену чрезвычайного периода, рост стоимости жизни способен оставаться социально болезненным, но политически управляемым. Совсем другой вопрос возникнет, если через годы люди перестанут считать это временным состоянием. Политическая проблема начинается не обязательно тогда, когда жизнь становится дороже, а тогда, когда общество перестаёт верить, что когда-нибудь она снова станет легче.

  19. Переговоры обычно становятся возможными не тогда, когда противники начинают доверять друг другу, а когда у каждого появляется то, что другой действительно хочет получить. Такую конструкцию сейчас фактически описал Марко Рубио после встречи с Сергеем Лавровым. Россия заинтересована в прекращении ударов по нефтеперерабатывающей и нефтегазовой инфраструктуре, Украина перед зимой в прекращении российских атак на электростанции и энергосети. Вашингтон пытается превратить две разные уязвимости в первый предмет реального обмена между Москвой и Киевом. Это существенно меняет восприятие недавнего призыва Дональда Трампа к Украине прекратить удары по российским НПЗ. В отрыве от встречного требования Москве такая просьба выглядела бы как односторонний отказ Киева от работающего военного инструмента. Но Рубио теперь отвечает на этот вопрос довольно показательно: «Откуда вы знаете, что мы не просили Россию прекратить?». Детали разговора с Лавровым он не раскрывает, поэтому говорить о достигнутой договорённости преждевременно. Однако публичная позиция Вашингтона уже строится вокруг взаимности, а не только украинской уступки. При этом обмен совсем не обязан быть симметричным по типу объектов. Российский НПЗ и украинская подстанция выполняют совершенно разные функции. Для Москвы удары по нефтепереработке означают давление на топливный сектор, логистику и экономику; для Киева российские удары по энергосистеме создают риск дефицита электричества и отопления в наиболее тяжёлый зимний период. Но дипломатия торгует не одинаковыми объектами, она торгует сопоставимой ценностью того, от чего каждая сторона хотела бы защититься. Для Украины здесь особенно важно не отдать работающий рычаг бесплатно. Возможность наносить ущерб российской нефтепереработке имеет ценность не только тогда, когда очередной беспилотник достигает НПЗ. Она приобретает дипломатическую стоимость и тогда, когда Киев может отказаться от такого удара в обмен на прекращение российских атак по собственной энергетике. Военный инструмент в этот момент превращается в переговорный актив: результат приносит уже не его применение, а возможность договориться о взаимном неприменении. Поэтому потенциальное энергетическое перемирие интересно не как уменьшенная версия большого мирного соглашения. Территории, санкции и гарантии безопасности останутся значительно более сложными вопросами. Но энергетика впервые предлагает относительно понятную формулу: каждая сторона сохраняет возможность причинять противнику чувствительный ущерб и одновременно получает причину добровольно ограничить эту возможность. Иногда первый шаг к прекращению войны возникает не из доверия, а из взаимного понимания того, что продолжать наносить друг другу определённый ущерб становится менее выгодно, чем обменять отказ от него на встречную уступку.

  20. У затяжной войны появляется дефицит, который невозможно измерить количеством ракет или миллиардов долларов, внимание. The New York Times описывает предстоящее выступление Владимира Зеленского в ООН именно через эту проблему: украинскому президенту необходимо вновь убедить мировых лидеров, всё больше занятых другими кризисами и внутренними проблемами, что происходящее в Украине остаётся вопросом, непосредственно затрагивающим их собственные интересы. Киев сегодня конкурирует не только за оружие и деньги, но и за место Украины в международной повестке. Поэтому ожидаемое предупреждение Зеленского о том, что российская агрессия не остановится на украинских границах, имеет вполне конкретную политическую функцию. Это позиция Киева, а не установленный прогноз будущих действий России. Но дипломатически её смысл очевиден: если война воспринимается исключительно как российско-украинский конфликт, через несколько лет неизбежно возникает вопрос, почему остальные государства должны продолжать нести его расходы. Если же потенциальные последствия выходят за пределы Украины, помощь Киеву можно представлять уже не как поддержку чужой войны, а как инвестицию в собственную безопасность. Поэтому в одной речи соединяются на первый взгляд совершенно разные темы: Patriot, продовольственная безопасность, беспилотники, искусственный интеллект и автономные вооружения. Для европейской аудитории главным аргументом становится безопасность континента, для государств, зависящих от импорта продовольствия, стабильность поставок, для военных союзников опыт современной технологической войны. Украина фактически вынуждена объяснять одну и ту же войну разным аудиториям через разные национальные интересы. Это особенно важно накануне зимы, когда Киеву снова потребуются дополнительные системы ПВО, ракеты и финансовая поддержка. Через несколько лет войны одного напоминания о тяжёлом положении Украины уже недостаточно: правительства государств-партнёров одновременно сталкиваются с собственными бюджетными ограничениями, выборами и другими международными кризисами. Поэтому украинская дипломатия постепенно меняет сам вопрос с «почему вы должны продолжать помогать Украине?» на «сколько вам может стоить отказ от этой помощи?». В этом и заключается более глубокая задача выступления Зеленского в ООН. Украина может постепенно исчезать с первых полос мировой прессы, хотя интенсивность самой войны от этого автоматически не уменьшается. Для Киева опасность возникает тогда, когда военная чрезвычайность продолжается, а международное ощущение чрезвычайности становится привычкой. Поэтому сейчас Украине приходится бороться сразу на двух фронтах: за способность продолжать войну и за способность убеждать остальных, что эта война по-прежнему касается не только Украины.

  21. Older posts