Пруф

@proof24_ua · news · Russian · active

💸Готовы заплатить деньги за уникальный контент 👉Прислать новость

Subscribers 142K Subscribers, last 30 days: 148K → 142K −1K 24h
Reach per post (ERR) 32.4%46K avg views
Posting 29.4/day last 6 hours ago
Reactions per 1K views 0.0
  1. Лук в Украине дорожает даже во время активной уборки урожая Украинские фермеры сейчас готовы продавать репчатый лук в среднем по 13–20 грн за килограмм. Это примерно на 21% выше, чем в конце прошлой рабочей недели. Основной фактор роста цен — высокая активность оптовых покупателей. Они закупают лук не только для текущей реализации, но и для закладки на хранение. При этом качественной продукции на рынке относительно немного: фермеры предпочитают оставлять ее для хранения, рассчитывая на более высокие цены в дальнейшем. В результате стоимость лука уже заметно превышает прошлогодний уровень. В начале сентября 2025 года украинские хозяйства продавали его примерно на 32% дешевле, чем сейчас. При этом участники рынка считают нынешний скачок цен временным. Уборка урожая продолжается, и как минимум до середины октября предложение украинского лука должно оставаться достаточно высоким. Это может ограничить дальнейший рост цен или привести к их снижению. Однако ситуация зависит не только от объема урожая. Если оптовики продолжат активно формировать запасы, а фермеры будут придерживать качественный лук в ожидании более выгодных цен, предложение для текущего рынка останется ограниченным. Для потребителей это означает, что даже возможное снижение цен в ближайшие недели не обязательно вернет их к прошлогоднему уровню. Производственные, логистические и складские расходы остаются выше, а текущие закупочные цены уже сформировали новый ориентир для рынка. После завершения основной уборки давление на цены может снизиться и стоимость лука временно откатится. Однако возвращение к прошлогоднему уровню маловероятно, если сохранятся нынешние затраты производителей и высокий спрос на продукцию для длительного хранения.

  2. В Одессе пассажиры устроили конфликт с таксистом из-за русского языка В Одессе произошел конфликт между водителем такси и тремя пассажирами. По данным местных пабликов, пассажиры отказались от поездки после того, как услышали от водителя русскую речь, а один из них с силой хлопнул дверью автомобиля. Таксист сделал пассажирам замечание из-за поведения. После этого, как утверждается, один из мужчин начал толкать водителя и во время конфликта заявил, что служил и имеет многочисленные ранения.

  3. Зеленский объявил о создании нового международного формата «Карпатская восьмерка» Президент Украины Владимир Зеленский сообщил о создании нового формата сотрудничества, в который вошли Украина, Румыния, Сербия, Польша, Словакия, Чехия, Австрия и Венгрия. «Это серьёзное начало движения, которое должно ещё больше сблизить наши страны и создать на уровне ЕС ещё один сильный элемент взаимодействия — безопасность, энергетика, значительное расширение логистики и трансграничного экономического сотрудничества и существенная поддержка наших общин», — написал Зеленский. Сегодня украинский президент принимает лидеров стран-участниц в Карпатах. Ранее нардеп Александр Качура заявил, что часть членов Кабмина уехала в Буковель на саммит и пропустила час вопросов к правительству в Верховной Раде.

  4. Фицо заявил, что Словакия не должна быть втянута в военный конфликт Премьер-министр Словакии Роберт Фицо заявил, что страна, несмотря на членство в НАТО, должна избегать прямого вовлечения в военные конфликты. «Да, мы являемся членами НАТО, мы это ценим, для нас важно сотрудничество и выполнение обязательств. Но как премьер-министр я буду делать всё для того, чтобы Словакия никогда не была втянута в военный конфликт», — заявил Фицо. По его словам, возможный конфликт может негативно повлиять на экономическую и инфраструктурную ситуацию в стране. В то же время Фицо прибыл в Украину для участия в саммите «Карпатская инициатива», посвящённом развитию экономического, инфраструктурного и регионального сотрудничества.

  5. Часть членов Кабмина уехала на саммит в Буковель и пропустит час вопросов. Нардеп Александр Качура заявил, что часть членов Кабмина отправилась на трёхдневный Carpathian 8 Summit в Буковеле, из-за чего пропустит час вопросов к правительству. Официально заседание не отменяли. По словам депутата, в парламенте планировали обсудить работу ТЦК, социальные выплаты и поддержку педагогов в прифронтовых регионах. «А зачем отвечать на вопросы о произволе ТЦК? Зачем отвечать на вопрос, как прожить на 2 800 грн пенсии? Нет, это всё не нужно. Лучше поехать, наверное, на конференцию в Карпаты, в Буковель», — заявил Качура. Он потребовал от руководителей фракций и правительства соблюдать регламент и провести час вопросов. «То, что произошло сегодня, неприемлемо. Особенно во время войны, когда таких вопросов более чем достаточно», — отметил нардеп.

  6. Украине следует говорить о банкротстве при дефиците бюджета Народный депутат Григорий Мамка заявил, что несоответствие между доходами и запланированными расходами бюджета свидетельствует о критической финансовой ситуации. «Украина должна говорить о банкротстве, если у нас в бюджете не совпадают цифры поступления денег с теми, которые мы планируем потратить», — заявил Мамка.

  7. В Одессе и области в результате массированных атак повреждены склады, предприятие и резервуары, пострадали три человека, сообщил глава ОВА. По данным областной прокуратуры, регион подвергся комбинированному удару КАБами и ударными дронами. В результате атак разрушен частный жилой дом, ещё пять таких домов получили повреждения. Также повреждены здание лицея, теплицы и несколько автомобилей. Пострадали три человека: 37-летняя и 70-летняя женщины, а также 71-летний мужчина.

  8. Президент Польши Кароль Навроцкий заявил, что страна может уступить территорию, но польский народ «никогда не потеряет свою душу». «Мы можем уступить территорию, но никогда не откажемся от своей Родины», — сказал Навроцкий во время выступления во Влодаве по случаю 87-й годовщины вторжения СССР в Польшу. Во время памятной церемонии он также прокомментировал инцидент с дроном возле польской границы, заявив: «Россия продолжает провоцировать, потому что Россия не меняется». По словам президента, он постоянно контактирует с генералами Вооружённых сил Польши и Бюро национальной безопасности. Навроцкий отметил, что в 1920–1930-х годах Польша и её границы подвергались тому, что сегодня называют гибридной войной. По его словам, такая война может быть подготовкой к наземному нападению, как это произошло 17 сентября 1939 года. Он также заявил, что Польшу «не нужно учить, что такое советская или постсоветская угроза», поскольку она является частью польской идентичности и исторического опыта.

  9. +1

    В Запорожье в результате атаки БПЛА разрушен торговый центр «Амстор», один человек пострадал, сообщили местные власти и СМИ. После атаки возник пожар. По данным ГСЧС, спасатели ликвидировали возгорание на площади более 10 тысяч квадратных метров. На месте происшествия работали все экстренные службы города. Аварийно-спасательные работы уже завершены. Глава ОВА Михаил Семикин заявил, что российские войска уничтожают ассортимент гречки и соли, при этом призвал жителей не поддаваться панике и не скупать продукты «в промышленных масштабах».

  10. Венгрия попросила США освободить её от новых пошлин за покупку российской нефти и газа, заявил глава комитета по иностранным делам венгерского парламента Мартон Гайду. По его словам, во время визита в Вашингтон он обсудил соответствующий законопроект с представителями республиканского большинства Палаты представителей и попросил содействовать освобождению Венгрии от его последствий. Гайду отметил, что Будапешт намерен снижать зависимость от российских энергоносителей и рассчитывает на поддержку США в диверсификации поставок. «Я обратился к американским партнерам с просьбой вмешаться, чтобы Венгрия была освобождена от действия этого закона, а также чтобы Соединённые Штаты поддержали стремление нашей страны к диверсификации энергоснабжения», — написал он. 17 сентября Конгресс США поддержал законопроект о пошлинах до 100% для стран, покупающих российские нефть и газ. Теперь документ должен поступить на подпись Трампу.

  11. ЕС 18 сентября перечислит Украине €3,3 млрд на закупку ракет и беспилотников, заявила глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. По её словам, поддержка Европы выходит «далеко за рамки обороны». «В этом году мы уже мобилизовали почти €15 млрд для Украины. И это еще не все. Мы обсудили необходимые реформы в Верховной раде, которые позволят разблокировать дальнейшее финансирование и продолжить продвижение Украины на пути к вступлению в наш Союз», — говорится в сообщении главы ЕК.

  12. +1

    Россияне массированно атаковали Конотоп Сумской области дронами, есть пострадавшие, сообщил мэр города Семенихин. В результате атаки повреждены детский сад, школа, больницы, частные дома, железная дорога и газораспределительная сеть. Пострадали два человека. Значительная часть Конотопа осталась без газа. Также повреждены линии электропередач.

  13. В администрации Трампа хотят заключить с Россией ряд экономических сделок ещё до окончания войны в Украине, пишет The New York Times. Речь идёт об энергетике, инвестициях и других сферах, в которых американский бизнес ранее сотрудничал с Россией. В Белом доме считают, что такие договорённости могут способствовать продвижению переговоров. При этом часть чиновников опасается, что экономические стимулы, наоборот, снизят заинтересованность Кремля в скорейшем завершении войны.

  14. Введение «особого статуса» для Киева может создать дополнительные проблемы для бизнеса, заявил нардеп Григорий Мамка. По его словам, такой режим способен привести к ситуации, когда компании столкнутся с теми же ограничениями, что и бизнес в прифронтовых регионах: банки перестанут выдавать кредиты, а страховые компании могут отказаться от предоставления услуг. «Статус — это не всегда хорошо. Когда такое вводится, нужно информировать бизнес и граждан о том, что это означает для работы, учебного процесса и безопасности», — отметил Мамка.

  15. Самая интересная часть заявления Дональда Туска заключается не в предупреждении о возможных российских беспилотниках или ракетах над территорией НАТО. Польский премьер описывает значительно более сложную конструкцию: потенциальный инцидент должен создать не столько разрушение, сколько спор о том, являлся ли он нападением вообще. По словам Туска, польская разведка считает возможными сознательные действия, которые Москва затем сможет представить как случайность. Публичных доказательств этих планов пока нет, поэтому это остаётся разведывательной оценкой Варшавы. Именно неопределённость делает подобный сценарий принципиально отличным от классического вооружённого нападения. Если ракета сознательно запущена по военному объекту страны НАТО, политическое пространство для интерпретаций относительно невелико. Но если беспилотник пересёк границу, произошёл взрыв на инфраструктуре или снаряд упал в нескольких километрах от украинской территории, возникают сразу несколько вопросов: кто это сделал, было ли действие намеренным и достаточно ли произошедшего для коллективного ответа. Пока союзники устанавливают обстоятельства, сама дискуссия становится частью кризиса. В этом и находится потенциальная уязвимость Альянса. Военная мощь НАТО многократно превосходит возможности, необходимые для уничтожения отдельного беспилотника, но применение силы начинается не с ракеты-перехватчика, а с политического решения. Тридцати двум государствам необходимо сформировать общее понимание произошедшего и определить пропорциональную реакцию. Если после каждого ограниченного инцидента основная борьба переносится в спор о его интерпретации, объектом давления становится уже не граница НАТО, а механизм принятия решений внутри самого Альянса. Однако у этой логики существует опасная обратная сторона. Чем чаще Варшава и другие европейские столицы предупреждают о возможности намеренных атак, замаскированных под случайность, тем сложнее будет признать случайным следующий эпизод, если он действительно окажется результатом технической ошибки или отклонения беспилотника. Возникает своеобразная ловушка: любое российское отрицание можно интерпретировать как часть заранее спрогнозированной операции, а отсутствие ответа как слабость. В такой среде пространство для деэскалации постепенно сокращается. Поэтому наиболее опасным элементом возможной гибридной стратегии становится не количество взрывчатки в беспилотнике, а количество неопределённости вокруг него. Открытое нападение требует ответа, случайность позволяет избежать его, а событие между этими двумя состояниями заставляет союзников сначала доказывать самим себе, что именно произошло. Если предположение Туска верно, главной целью потенциального удара становится не объект на территории НАТО, а несколько часов или дней сомнений после него, когда Альянс должен решить, был ли этот удар вообще ударом.

  16. Наиболее опасный сценарий для Европы не обязательно решение Москвы начать большую войну с НАТО. Значительно реалистичнее другая проблема: слишком большое количество небольших кризисов, каждый из которых по отдельности кажется управляемым. Беспилотник в воздушном пространстве страны Альянса, опасное сближение военных, повреждение инфраструктуры или подозрение в диверсии ещё не означают начало войны. Но чем больше таких эпизодов происходит, тем больше появляется возможностей для ошибки. В данном случае «серая зона», которую описывает CNN, становится особенно опасной. Её смысл заключается в действиях ниже очевидного порога вооружённого нападения, где ответ не предопределён заранее. При этом не все перечисленные телеканалом события имеют одинаково доказанную российскую атрибуцию, а некоторые ещё расследуются. Но для механизма эскалации важна сама неопределённость: военным и политикам приходится за ограниченное время решать, была ли произошедшая ситуация случайностью, провокацией или сознательной атакой. Один подобный эпизод можно расследовать и урегулировать дипломатически. Второй: встретить усилением ПВО или военного присутствия. Однако при постоянном повторении возникает эффект накопления: государства начинают менять правила реагирования, сокращать время на принятие решений и становиться менее готовыми считать очередной инцидент случайностью. Риск большой войны в таком случае увеличивается не потому, что кто-то обязательно хочет её начать, а потому, что растёт количество ситуаций, в которых неправильное решение вообще может быть принято. Парадокс заключается ещё и в том, что обе стороны способны действовать рационально внутри собственной логики. Москва, если конкретная операция действительно является сознательной, может считать ограниченную провокацию способом давления без перехода к войне. НАТО может рассматривать ограниченный ответ как необходимый сигнал сдерживания. Но затем Москва должна решить, отвечать ли на этот сигнал, а Альянс реагировать ли на следующий российский шаг. Каждое отдельное решение может выглядеть контролируемым, тогда как их последовательность постепенно формирует лестницу эскалации. Поэтому главный риск Европы заключается не в неизбежности прямой войны России и НАТО: оснований утверждать это нет. Опаснее нормализация среды, в которой небольшие кризисы становятся постоянным фоном и стороны всё чаще работают около границы допустимого. Большая война не обязательно начинается с большого решения. Иногда достаточно накопить слишком много маленьких кризисов, пока один из них не потребует ответа, которого другая сторона не ожидала.

  17. Призывы Андрея Бабиша посадить Владимира Путина и Владимира Зеленского за стол переговоров звучат значительно проще, чем сама задача. Переговоры начинаются не тогда, когда политики окончательно убеждаются, что война слишком разрушительна. Они становятся результативными тогда, когда стороны начинают считать продолжение войны менее выгодным, чем предлагаемое соглашение. Пока хотя бы одна из них рассчитывает получить через несколько месяцев боевых действий больше, чем ей предлагают сегодня, призыв к миру практически ничего не меняет. Поэтому характеристика происходящего как войны на истощение важнее эмоциональной формулы Бабиша о «вратах ада» и Третьей мировой. Москва должна оценивать, улучшат ли дальнейшие действия её положение на фронте и будущие условия переговоров. Киев: сможет ли продолжение сопротивления сохранить территории, улучшить гарантии безопасности или изменить российские требования. Цена войны может быть огромной для обеих сторон, но сама по себе высокая цена ещё не создаёт компромисс, если альтернатива воспринимается как ещё менее приемлемая. Отсюда и главный предел дипломатии. Организовать встречу в Абу-Даби, Стамбуле или любом другом городе технически значительно проще, чем изменить расчёты Москвы и Киева. Для этого недостаточно призывать стороны к благоразумию: необходимо создать условия, при которых следующий год войны перестанет выглядеть способом получить лучшие позиции. Санкции, вооружение Украины, давление на Россию, возможные гарантии безопасности и одновременно обсуждение условий прекращения огня всё это в конечном счёте инструменты изменения стоимости двух альтернатив: продолжать войну или остановить её. При этом Бабиш оставляет без ответа самый трудный вопрос. Он призывает Европу и США активнее добиваться переговоров, но не объясняет, каким должно быть соглашение по территориям, гарантиям безопасности и последствиям возможного нарушения договорённостей. Посадить Путина и Зеленского за один стол ещё не значит устранить причины, по которым каждая сторона может предпочитать продолжение войны. Переговорный стол является инструментом урегулирования, а не самим урегулированием. Поэтому реальная задача посредников заключается не просто в том, чтобы убедить стороны разговаривать. Необходимо добиться момента, когда и Москва, и Киев одновременно придут к выводу, что продолжение войны обещает меньше, чем её прекращение на конкретных условиях. До этого можно проводить встречи, объявлять инициативы и предупреждать о катастрофических последствиях, но фундаментальная логика войны останется прежней. Мир начинается не с самого факта переговоров, а с изменения расчёта, который делает войну рациональным выбором для тех, кто её продолжает.

  18. Война на истощение становится особенно эффективной тогда, когда один и тот же удар работает сразу в двух направлениях: заставляет противника больше тратить и одновременно уменьшает его способность самостоятельно зарабатывать. Именно такую картину фактически описывает The Economist. Удары по энергетике, железной дороге, портам, складам и промышленным предприятиям является не только физическим уничтожением инфраструктуры. После каждого такого эпизода появляются новые расходы на ремонт, защиту, резервные мощности и перестройку логистики. Но значительно важнее обратная сторона этого процесса. Повреждённый металлургический завод означает меньше производства и налогов. Проблемы с портами, меньше экспортной выручки. Уничтоженный локомотив: дополнительные расходы на перевозки и восстановление транспортной системы. Отъезд работников и их семей означает сокращение рабочей силы и налоговой базы. Украине приходится увеличивать расходы именно в тот момент, когда война сокращает часть доходов, которыми эти расходы можно было бы финансировать. Отсюда возникает финансовый мультипликатор российских ударов. Чтобы создать для Украины экономическую проблему, необязательно полностью уничтожать отрасль или парализовать всю страну. Достаточно постоянно заставлять государство возвращать инфраструктуру в рабочее состояние. Если собственных ресурсов для этого недостаточно, разница постепенно превращается во внешний финансовый запрос. The Economist напоминает, что Киев уже сталкивается с многомиллиардными дополнительными потребностями, а в 2027 году объём необходимого внешнего финансирования вновь останется одним из ключевых вопросов. Каждый новый цикл разрушения и восстановления увеличивает зависимость устойчивости Украины от способности партнёров закрывать возникающий разрыв. Поэтому война на истощение постепенно выходит далеко за пределы российской и украинской экономик. Россия расходует ракеты и беспилотники; Украина перехватчики, ремонтные мощности и бюджетные средства; западные государства: деньги, вооружение и производственные ресурсы, необходимые для компенсации украинских потерь. Получается значительно более крупное соревнование: сможет ли Россия достаточно быстро увеличивать стоимость функционирования Украины или Украина вместе с партнёрами будет быстрее восстанавливать утраченное и создавать новые возможности. Именно поэтому небольшие изменения линии фронта сами по себе уже не дают полной картины происходящего. The Economist описывает войну, в которой стратегический результат может измеряться не только квадратными километрами, но и тем, сколько стоит государству сохранить железную дорогу работающей, города обеспеченными электричеством, а экспорт доступным для внешних рынков. Главный финансовый риск для Киева начинается тогда, когда стоимость следующего года войны растёт быстрее, чем собственная экономика и внешние партнёры способны превращать деньги в устойчивость.

  19. Самая тревожная деталь в расследовании Greenpeace о Запорожской АЭС, даже не обвинение России в преднамеренном отключении станции от внешнего электроснабжения. Значительно важнее другая цифра: по подсчётам организации, с 2022 года ЗАЭС полностью теряла внешнее питание 26 раз, причём 14 таких эпизодов произошли после февраля 2026 года. Если эти данные корректны, чрезвычайная ситуация, которая в нормальной атомной энергетике должна быть крайне редким исключением, здесь постепенно превращается в повторяющийся режим работы. Остановленные реакторы не означают, что станции больше не требуется электричество. Питание необходимо для систем контроля, безопасности и охлаждения ядерного топлива. Именно поэтому при потере внешней сети существуют резервные линии и аварийные дизель-генераторы. Но смысл резервирования заключается в том, что резерв должен использоваться редко и временно, пока основная система восстанавливается. Когда переключение на аварийные источники повторяется снова и снова, сама логика безопасности начинает работать в условиях, для которых она изначально не предназначалась. Greenpeace утверждает, что совместный со спутниковыми аналитиками анализ не подтверждает российскую версию украинских атак как причины некоторых отключений, и на этом основании обвиняет Москву в сознательном саботаже. Однако здесь необходимо разделять две вещи. Поставить под сомнение заявленную причину повреждения и доказать, кто именно его организовал, разные доказательные задачи. Поэтому утверждение о намеренном российском саботаже пока корректнее рассматривать как вывод Greenpeace, а не как независимо установленный факт. Но для физической безопасности станции этот информационный спор имеет вторичное значение. Электроснабжение либо существует, либо исчезает; генераторы либо запускаются, либо нет; топлива для них либо достаточно, либо недостаточно. И чем чаще система вынуждена переходить с основного контура на резервный, тем больше появляется дополнительных точек, где однажды могут одновременно совпасть техническая неисправность, человеческая ошибка, повреждение инфраструктуры или невозможность своевременного ремонта. Опасность создаёт не только масштаб одного инцидента, но и накопление повторяющихся отказов. Поэтому 26 отключений не просто статистика очередных эпизодов вокруг ЗАЭС. Это показатель того, как война постепенно меняет само понятие допустимого риска: аварийная система начинает превращаться из страховки на исключительный случай в элемент повседневного функционирования атомной станции. И если действительно 14 из этих отключений произошли всего за последние месяцы, главный вопрос уже не только в том, кто виноват в каждом конкретном случае, а в том, сколько ещё раз система безопасности сможет без последствий выдерживать ситуацию, которая никогда не должна была становиться нормальной.

  20. Главная проблема позиции Юлии Мендель заключается не в её тезисе о разрушительной цене продолжения войны. Здесь она перечисляет вполне конкретные риски: человеческие потери, эмиграцию, экономическое истощение, мобилизационное давление и постепенное ослабление государства. Как пишет The Times, бывшая пресс-секретарь Зеленского пришла к выводу, что «плохой мир» для Украины сегодня предпочтительнее «плохой войны». Это политическая позиция, которую можно обсуждать прагматически, не сводя спор к обвинениям в предательстве или работе на Россию. Сложность начинается там, где диагноз должен превратиться в стратегию. Мендель предлагает остановить войну, восстановить экономику и сохранить украинскую государственность, однако значительно менее конкретно отвечает на вопрос, что должно сделать такое соглашение устойчивым. На возможность новой российской агрессии она отвечает ссылкой на «разум, дипломатию и человечность», но эти понятия сами по себе не являются механизмом безопасности. Мирное соглашение работает не потому, что стороны становятся доброжелательнее, а потому, что нарушение договорённостей становится для них слишком дорогим или невыгодным. Поэтому вопрос территорий, который Мендель предпочитает не конкретизировать, является лишь частью значительно более сложного уравнения. Не менее важны гарантии безопасности, будущая структура украинской армии, санкционный режим, механизмы контроля и последствия возможного нарушения соглашения. Прекращение огня и устойчивый мир не одно и то же. Первое способно остановить непосредственные потери, второе должно изменить условия настолько, чтобы через несколько лет стороны не вернулись к той же войне с восстановленными ресурсами. При этом обратная сторона этого аргумента также существует. Требование идеального и гарантированного мира может превратиться в оправдание бесконечного продолжения войны, тогда как её цена продолжает накапливаться уже сегодня. Поэтому рациональный выбор заключается не в сравнении войны с идеальным миром, а реальной цены продолжения боевых действий с реальными условиями соглашения, которое действительно находится на столе. И здесь сторонники продолжения войны обязаны объяснять достижимую цель не меньше, чем сторонники переговоров: механизм будущей безопасности. В этом смысле история Мендель интереснее её конфликта с Зеленским или резких заявлений в его адрес. Она формулирует вопрос, который становится всё труднее исключать из украинской дискуссии: сколько ещё государство способно платить за продолжение войны и что оно получит в обмен на эту цену. Но убедительный диагноз ещё не делает предложенное лечение эффективным. Если «плохой мир» действительно должен оказаться лучше «плохой войны», необходимо объяснить не только как войну остановить, но и почему после этого её не придётся начинать снова.

  21. Older posts