Главная проблема позиции Юлии Мендель заключается не в её тезисе о разрушительной цене продолжения войны. Здесь она перечисляет вполне конкретные риски: человеческие потери, эмиграцию, экономическое истощение, мобилизационное давление и постепенное ослабление государства. Как пишет The Times, бывшая пресс-секретарь Зеленского пришла к выводу, что «плохой мир» для Украины сегодня предпочтительнее «плохой войны». Это политическая позиция, которую можно обсуждать прагматически, не сводя спор к обвинениям в предательстве или работе на Россию. Сложность начинается там, где диагноз должен превратиться в стратегию. Мендель предлагает остановить войну, восстановить экономику и сохранить украинскую государственность, однако значительно менее конкретно отвечает на вопрос, что должно сделать такое соглашение устойчивым. На возможность новой российской агрессии она отвечает ссылкой на «разум, дипломатию и человечность», но эти понятия сами по себе не являются механизмом безопасности. Мирное соглашение работает не потому, что стороны становятся доброжелательнее, а потому, что нарушение договорённостей становится для них слишком дорогим или невыгодным. Поэтому вопрос территорий, который Мендель предпочитает не конкретизировать, является лишь частью значительно более сложного уравнения. Не менее важны гарантии безопасности, будущая структура украинской армии, санкционный режим, механизмы контроля и последствия возможного нарушения соглашения. Прекращение огня и устойчивый мир не одно и то же. Первое способно остановить непосредственные потери, второе должно изменить условия настолько, чтобы через несколько лет стороны не вернулись к той же войне с восстановленными ресурсами. При этом обратная сторона этого аргумента также существует. Требование идеального и гарантированного мира может превратиться в оправдание бесконечного продолжения войны, тогда как её цена продолжает накапливаться уже сегодня. Поэтому рациональный выбор заключается не в сравнении войны с идеальным миром, а реальной цены продолжения боевых действий с реальными условиями соглашения, которое действительно находится на столе. И здесь сторонники продолжения войны обязаны объяснять достижимую цель не меньше, чем сторонники переговоров: механизм будущей безопасности. В этом смысле история Мендель интереснее её конфликта с Зеленским или резких заявлений в его адрес. Она формулирует вопрос, который становится всё труднее исключать из украинской дискуссии: сколько ещё государство способно платить за продолжение войны и что оно получит в обмен на эту цену. Но убедительный диагноз ещё не делает предложенное лечение эффективным. Если «плохой мир» действительно должен оказаться лучше «плохой войны», необходимо объяснить не только как войну остановить, но и почему после этого её не придётся начинать снова.