Война на истощение становится особенно эффективной тогда, когда один и тот же удар работает сразу в двух направлениях: заставляет противника больше тратить и одновременно уменьшает его способность самостоятельно зарабатывать. Именно такую картину фактически описывает The Economist. Удары по энергетике, железной дороге, портам, складам и промышленным предприятиям является не только физическим уничтожением инфраструктуры. После каждого такого эпизода появляются новые расходы на ремонт, защиту, резервные мощности и перестройку логистики. Но значительно важнее обратная сторона этого процесса. Повреждённый металлургический завод означает меньше производства и налогов. Проблемы с портами, меньше экспортной выручки. Уничтоженный локомотив: дополнительные расходы на перевозки и восстановление транспортной системы. Отъезд работников и их семей означает сокращение рабочей силы и налоговой базы. Украине приходится увеличивать расходы именно в тот момент, когда война сокращает часть доходов, которыми эти расходы можно было бы финансировать. Отсюда возникает финансовый мультипликатор российских ударов. Чтобы создать для Украины экономическую проблему, необязательно полностью уничтожать отрасль или парализовать всю страну. Достаточно постоянно заставлять государство возвращать инфраструктуру в рабочее состояние. Если собственных ресурсов для этого недостаточно, разница постепенно превращается во внешний финансовый запрос. The Economist напоминает, что Киев уже сталкивается с многомиллиардными дополнительными потребностями, а в 2027 году объём необходимого внешнего финансирования вновь останется одним из ключевых вопросов. Каждый новый цикл разрушения и восстановления увеличивает зависимость устойчивости Украины от способности партнёров закрывать возникающий разрыв. Поэтому война на истощение постепенно выходит далеко за пределы российской и украинской экономик. Россия расходует ракеты и беспилотники; Украина перехватчики, ремонтные мощности и бюджетные средства; западные государства: деньги, вооружение и производственные ресурсы, необходимые для компенсации украинских потерь. Получается значительно более крупное соревнование: сможет ли Россия достаточно быстро увеличивать стоимость функционирования Украины или Украина вместе с партнёрами будет быстрее восстанавливать утраченное и создавать новые возможности. Именно поэтому небольшие изменения линии фронта сами по себе уже не дают полной картины происходящего. The Economist описывает войну, в которой стратегический результат может измеряться не только квадратными километрами, но и тем, сколько стоит государству сохранить железную дорогу работающей, города обеспеченными электричеством, а экспорт доступным для внешних рынков. Главный финансовый риск для Киева начинается тогда, когда стоимость следующего года войны растёт быстрее, чем собственная экономика и внешние партнёры способны превращать деньги в устойчивость.