Proeconomics

(продолжение предыдущего поста) Росстат (и ЦБ) считают только крупный бизнес и частично – средний, а также бюджетный сектор. Они не делают секрета из своей методологии. В совокупности это не более 40-50% всех занятых в экономике. Две эти институции совсем не оценивают малый бизнес, самозанятых, неформальную экономику, значительную часть среднего бизнеса. Второе – две эти институции не оценивают частичную занятость, только – уровень полной безработицы. Частичную занятость в прошлом году пытался оценить ЦМАКП, и у него выходило, что в таком состоянии находились 7-10% всей рабочей силы страны. Это занятые неполную рабочую неделю, в неоплачиваемом отпуске, переведённые в пониженные категории работники и т.д. Думаю, сегодня этих людей стало ещё больше. Недавно я приводил простой пример. На АЗС у нас работает не менее 300 тыс. человек. Но сейчас моторное топливо есть лишь на трети заправок (последний данные «ГдеБенз»). Получается, две трети – около 200 тыс. работников – не у дел, в непонятном статусе. Но зная наш бизнес, можно быть уверенным бизнес не будет платить полноценную зарплату работникам в простое. Или постоянные сообщения об остановке работы того или иного НПЗ. Что там с десятками, если не сотнями тысяч работников? Чем они заняты, когда завод простаивает? Очень часто вообще невозможно провести грань между наёмным работником и «бизнесменом». Например, от ударов по складам маркетплейсов пострадали сотни тысяч селлеров. Формально это предприниматели, а в реальности очень многие заняты в форме ИП, но без наёмных работников – «работают сами на себя». Неформальную занятость ещё сложнее оценить. Тоже пример. В добыче чермета («копатели и сборщики металлолома») у нас заняты сотни тысяч человек, оборот этого сектора 300-500 млрд руб. в год. Цены на чермет с пика в 24-25 за кг сначала упали до 10-11 руб., сейчас немного приподнялись до 15-17 руб., но даже последняя цена заставила многих копателей отказаться от сбора металла. Свою деятельность они поставили на паузу. Или – собирают металлолом, но копят его, не сдают – ждут приемлемой цены (по мнению очень многих копателей, она должна быть не менее 20 руб. за кг). Как оценить динамику занятости в таком секторе? Доходы их ведь точно упали. А занятость фермеров в ряде регионов Сибири после насильственного забоя их скота в ходе борьбы с загадочной эпидемией? Вот потому пытливым наблюдателям приходится мониторить состояние рынка труда в России через множество косвенных индикаторов. Да, они могут быть неточны. Но точно также или даже более неточны мониторинги Росстата и ЦБ, оценивающих динамику максимум среди половины всей рабочей силы страны.