Northern Techno Alliance | Из Петербурга с апатией и безразличием | Для связи ТОЛЬКО по вопросам рекламы и/или взаимовыгодного сотрудничества: @northernmailbot
Kummakivi (в переводе с финского «странный камень») — это знаменитый балансирующий валун весом около 500 тонн на юго-востоке Финляндии.
Нижняя его часть держится на крошечной выпуклой поверхности скалы (около 0,5 кв. метра), но сдвинуть его с места силой человека невозможно. Подобные объекты называют блуждающими валунами.
Огромный обломок притащил сюда и оставил отступающий ледник около 11 000–12 000 лет назад. Лёд растаял, а камень аккуратно опустился на круглую скальную основу. В финском фольклоре такие камни считались творением мифических великанов или троллей.
edited
⚡️Осталось два билета на празднование пятилетия СТВОЛ в К-30 по специальной цене для подписчиков: 1500 рублей! Пишите @foreverfrost и забирайте свой как можно скорее.
В этих чёрно-белых кадрах нет попытки романтизировать нищету. Скорее, это внимательный взгляд на людей и город, которым предстояло измениться до неузнаваемости.
Любопытно рассматривать эти снимки, зная, кем впоследствии станет их автор. Кристоферсон — участник легендарной дизайнерской студии Hipgnosis, один из создателей индустриальной музыки, человек, стоявший за визуальным миром Throbbing Gristle, Psychic TV и Coil.
Кажется, в этих снимках уже можно разглядеть что-то от будущей эстетики индастриала. Интерес к изнанке современного общества, разрушению, отчуждению и красоте там, где её обычно не принято искать.
GORBALS стал первым томом новой серии, посвящённой фотографическому наследию Кристоферсона. Впереди другие страницы его архива, позволяющие взглянуть на историю экспериментальной музыки с неожиданной стороны.
Будем ждать.
У одного из основателей Throbbing Gristle и Coil, Питера «Sleazy» Кристоферсона, обнаружилась ещё одна возможность рассказать свою историю. Через фотографии.
Французское издательство Timeless Editions выпустило GORBALS — 240-страничный фотоальбом, посвящённый рабочим кварталам Глазго 1970-х годов.
Горбалс в те годы был одним из самых неблагополучных районов города. Безработица, бедность, ветшающие дома, пустыри на месте снесённых зданий и целые улицы, постепенно исчезавшие в ходе послевоенной перестройки.
Именно здесь Кристоферсон, сотрудничая с местным Citizens Theatre, снимал повседневную жизнь: детей, играющих среди руин, посетителей пабов, случайных прохожих и обитателей старых кварталов.
Непопулярное мнение: ноябрь — прекрасный месяц, сумеречные туманы создают мистическую атмосферу, а воздух удивительно приятный и свежий. Change my mind.
Джефф Миллз о наследии Хуана Аткинса: «Мы так и не осознали масштаб его вклада»
После смерти Хуана Аткинса, одного из основателей детройтского техно, Джефф Миллз опубликовал эмоциональное обращение, посвящённое своему давнему другу и коллеге.
По словам Миллза, они были знакомы около 45 лет. За это время он не раз убеждался, что Аткинс так и не получил того признания, которого заслуживал. Его музыка стала для Детройта символом новых возможностей, а влияние на развитие электронной музыки оказалось куда масштабнее любых жанровых определений и исторических классификаций.
Миллз также отметил, что Аткинс никогда не останавливался на достигнутом: продолжал экспериментировать, развиваться и оставаться частью культуры, одним из создателей которой он был.
«Может быть, мы так и не признали в полной мере вес и значение того, что начал Хуан, и всего, что он нам дал? Сопоставимо ли наше уважение к нему с тем почтением, которое мы обычно оказываем великим деятелям других искусств? Пикассо? Майлзу Дэвису?» — задаётся вопросом Миллз.
Особенно точно звучат его заключительные слова: наследие Аткинса невозможно измерить количеством записей, наград или влиянием на отдельные жанры. Он построил мост в будущее, по которому продолжают идти тысячи музыкантов, даже не всегда осознавая, кому обязаны этой возможностью.
Одним словом, великий.
На рубеже тысячелетий в европейской электронной музыке происходили любопытные перемены. Пока одни продюсеры совершенствовали клубное звучание техно, другие всё активнее исследовали его внутреннюю структуру, превращая ритмы в абстрактные звуковые ландшафты.
Одним из наиболее интересных представителей этой экспериментальной сцены стал финский музыкант Сасу Рипатти (Sasu Ripatti), более известный под псевдонимом Vladislav Delay.
Примечательно, что свой музыкальный путь Рипатти начинал как джазовый барабанщик. Возможно, именно этим объясняется его необычное отношение к ритму. Вместо привычной метрической структуры в его композициях возникают сложные, постоянно меняющиеся пульсации, словно несколько независимых музыкальных механизмов работают одновременно.
В конце 1990-х его эксперименты привлекли внимание берлинского лейбла Chain Reaction, основанного участниками Basic Channel — Морицем фон Освальдом и Марком Эрнестусом.
Именно здесь появились записи, впоследствии объединённые в альбом Multila (2000), ставший одной из важнейших работ раннего периода Vladislav Delay.
Звучание пластинки трудно заключить в рамки определённого жанра. Здесь можно услышать отголоски даб-техно, эмбиента, глитча и минималистичной электроники. Глубокие басовые колебания соседствуют с потрескиваниями, шумами и едва различимыми ритмическими рисунками. Музыкальные структуры медленно возникают из звукового хаоса, а затем вновь растворяются в нём.
Особого внимания заслуживает 22-минутная композиция Huone (по-фински — «комната»). На протяжении трека едва уловимые звуковые изменения постепенно складываются в гипнотический ритм, который то обретает чёткие очертания, то снова исчезает среди шумовых текстур.
Сам Рипатти описывал Multila как своего рода инструмент исследования подсознания и эмоциональных состояний. В сопровождавшем оригинальное издание тексте он называл пластинку «саундтреком для зрения».
Сегодня возвращаемся к этой необычной записи и предлагаем послушать Vladislav Delay — Huone
Двадцать две минуты музыки, которая требует некоторого терпения, но щедро вознаграждает за внимательное прослушивание. #трекдня
Планы на выходные би лайк
edited
Это всё объясняет
Представьте старый бальный зал. Музыка давно закончилась, гости разошлись, но где-то в глубине помещения продолжает звучать патефон. Знакомая мелодия повторяется снова и снова, постепенно теряя очертания, словно воспоминание, которое никак не удаётся удержать.
Примерно такое ощущение оставляет альбом An Empty Bliss Beyond This World (2011) британского музыканта Лейланда Джеймса Кирби, известного под псевдонимом The Caretaker.
История проекта началась ещё в 1999 году. Одним из источников вдохновения стала знаменитая сцена из «Сияния» Стэнли Кубрика, где главный герой оказывается среди призраков прошлого в бальном зале отеля «Оверлук». Впоследствии Кирби превратил эту эстетику в целое музыкальное исследование памяти, ностальгии и забвения.
Для записи An Empty Bliss Beyond This World музыкант использовал фрагменты старых шеллачных пластинок на 78 оборотов, преимущественно с танцевальной музыкой первой половины XX века. Мелодии обрываются на полуслове, повторяются, погружаются в шорохи и потрескивание старых записей. Иногда кажется, что музыка вот-вот станет отчётливой, но мгновение ясности быстро исчезает.
За этой звуковой эстетикой скрывается любопытная концепция. Кирби вдохновлялся исследованиями болезни Альцгеймера, в частности наблюдениями о том, что музыка способна пробуждать воспоминания даже при серьёзных нарушениях памяти.
Так появился альбом, в котором музыкальные фрагменты напоминают попытки сознания восстановить ускользающее прошлое.
Творчество The Caretaker часто связывают с хонтологией (hauntology) — культурной эстетикой, обращённой к призракам прошлого, исчезнувшим эпохам и воспоминаниям о том, чего мы сами никогда не переживали.
Пожалуй, самое удивительное в этой музыке — способность вызывать тоску по незнакомым местам и людям. Словно случайно обнаруженная старая фотография, на которой никто вам не знаком, но почему-то кажется, что когда-то вы уже были там.
Сегодня предлагаем провести немного времени среди этих музыкальных призраков.
The Caretaker — An Empty Bliss Beyond This World (2011)
Слушать желательно целиком, никуда не торопясь. И в идеале при приглушённом свете. #альбомдня
edited
Сегодня узнала выражение "Aina yksentä" — это 'forever alone' по-ижорски. Пользуйтесь, дарю. Ижорский язык, как сейчас модно говорить, «весьма нишевый».
Прислали абсолютно инопланетных пейзажей Камчатки. Посмотрите, какая красота.
Как берлинское техно научилось звучать из-под воды.
В начале 1990-х, когда Берлин постепенно превращался в одну из мировых столиц электронной музыки, два человека решили пойти наперекор господствовавшей клубной эстетике.
Мориц фон Освальд и Марк Эрнестус основали в 1993 году проект и лейбл Basic Channel, которому предстояло навсегда изменить представление о том, как может звучать техно.
Вместо агрессивных ритмов и кислотных синтезаторов — приглушённые басовые пульсации, бесконечные повторы, шипение и эхо, словно доносящееся из соседнего помещения. Вдохновляясь ямайским дабом, музыканты начали экспериментировать с пространством внутри звука: задержками, реверберацией и постепенно растворяющимися музыкальными фрагментами.
Любопытно, что вокруг Basic Channel с самого начала существовал ореол загадочности. Пластинки выходили почти без информации об авторах, под разными псевдонимами, с минималистичным оформлением. За два года дуэт выпустил девять двенадцатидюймовых релизов, ставших фундаментом целого музыкального направления.
Одной из важнейших записей той эпохи стала Quadrant Dub (1994). Гипнотическая музыка, в которой время будто замедляется, а отдельные звуки возникают и исчезают в густом тумане реверберации.
Спустя три десятилетия эти записи по-прежнему звучат удивительно современно. И, пожалуй, особенно хорошо сочетаются с ноябрьскими сумерками.
Так что сегодня в рубрике #трекдня слушаем Basic Channel — "Quadrant Dub I". Одну из тех композиций, которым лучше позволить звучать от начала до конца.
Ноябрь постепенно вступает в свои права. Световой день становится всё короче, города растворяются в сыром воздухе, а вечер наступает раньше, чем успеваешь к нему подготовиться.
В такую погоду особенно приятно возвращаться к музыке, которая хорошо сочетается с холодными улицами, пустыми электричками и огнями промышленных окраин.
Как говорится, "что-то модно, а что-то вечно". #альбомдня
Один из самых красивых фасадов Стокгольма отметил в этом году 100-летие. Жилой дом по адресу Norr Mälarstrand 90 был построен в 1926 году. Его угловой фасад оброс лозами дикого винограда. Благодаря этому летом угол дом полностью зелёный, а осенью – разноцветный.
Бенджамин Эверетт — американский фотограф, художник и победитель престижного конкурса Hasselblad Masters.
Его работы называют «цифровой живописью», ведь он мастерски стирает границу между реальной фотографией и художественным вымыслом.
Красивое.
В Москве только недавно отгремел рейв в знаменитой Ленинской библиотеке. Событие собрало максимальное внимание общественности и разделило людей на две группы: тех, кто поддерживает и тех, кто осуждает.
По такому случаю сам легендарный Леонид Каневский решил погрузиться в тему и выяснить, как давно и почему людям нравится объединяться ночью где-то, слушая электронную музыку.
Это мы смотрим. #видеодня
+1
