Новый мир

Олейников Николай Макарович (1898—1937) О НУЛЯХ Приятен вид тетради клетчатой: В ней нуль могучий помещен, А рядом нолик искалеченный Стоит, как маленький лимон. О вы, нули мои и нолики, Я вас любил, я вас люблю! Скорей лечитесь, меланхолики, Прикосновением к нулю! Нули — целебные кружочки, Они врачи и фельдшера, , Без них больной кричит от почки, А с ними он кричит «ура». Когда умру, то не кладите, Не покупайте мне венок, А лучше нолик положите На мой печальный бугорок. 1934 ? цит. по: Олейников Η. М. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья Л. Я. Гинзбург. Биографический очерк, составление, подготовка текста и примечания А. Н. Олейникова. СПб., "Академический проект", 2000. 272 стр. (Новая Библиотека поэта)

Ольга Балла. Главное с ним уже произошло. (Ионова М. Гелий. Роман. М., «Стеклограф», 2025). — «Новое литературное обозрение», 2026, № 3 (№ 199). «Прозаик Марианна Ионова занимает в современной русской словесности некоторую особенную, самосозданную нишу, которую, кажется, из ныне пишущих не разделяет с нею никто. Проследить генеалогию этой ниши, тоже вполне уникальную, при известном усилии возможно, по крайней мере один корень тут угадывается: это насквозь символическая проза Андрея Таврова (и если у него, умершего три года назад, остались какие-то продолжатели, то Ионова точно одна из них, а может быть, и единственная). По внешнему устройству их тексты как будто совсем непохожи, сходство тут глубже: в текстах обоих авторов дело как бы не совсем в том, что в них происходит, — при всей подробной внимательности к этому происходящему». «Вообще, это проза созерцания, а не действия. Сюжет тут, по самому большому счету, вторичен (хотя можно сказать и так: действие тут — разновидность созерцания). Само устройство этой прозы — род метафизического суждения. Без единой прямой формулировки на сей счет; ни у одного из персонажей, поглощенных своими земными заботами, включая главного героя, именем которого роман и назван, — нет об этих материях (о не дающейся взгляду основе жизни) ни единой мысли. Но сами они, все, — что-то вроде мыслей этой основы о самой себе». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 9: https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/periodika-9-2026/

В ночь на 5 октября из маленького музея во Франции вынесли бронзовую обложку «Апокалипсиса Святого Иоанна» работы Дали. Книгу создали в одном-единственном экземпляре в 1958–1961 годах по заказу издателя Жозефа Форе. Сто пятьдесят пергаментных листов 65 × 75 см, отобранных из тысяч овечьих шкур. Две тысячи часов каллиграфии. Общий вес 210 килограммов, из них 150 — одна обложка. Её и унесли, оставив всё остальное на месте. А остальное там вот какое. Форе взял древнейший текст о конце мира и позвал высказаться по нему семерых художников разных направлений, по три листа на каждого, и семерых писателей разных убеждений — писать комментарии на тот же текст. Ничего из этого грабителей не заинтересовало. Бронза с золотом и камнями продаётся не как вещь, а как вещество. «Апокалипсис» буквально значит снятие покрова. Вот так книгу наконец открыли.

"НОВЫЙ МИР" десять лет назад: 2021, № 10 Владимир Березин - ЦВЕТОЧНАЯ УЛИЦА https://nm1925.ru/articles/2016/201610/tsvetochnaya-ulitsa-6451/ Сергей Нефедов - «АСТОРИЯ» https://nm1925.ru/articles/2016/201610/astoriya-6456/ Григорий Кружков - ТЕМА ЛЮБВИ У РОБЕРТА ФРОСТА https://nm1925.ru/articles/2016/201610/tema-lyubvi-u-roberta-frosta-6458/ Владимир Борисов - КАК УБИВАЛИ ФАНТАСТИКУ https://nm1925.ru/articles/2016/201610/kak-ubivali-fantastiku-6459/ "Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122 "Новый мир" в Telegram: https://t.me/nmir1925 "Новый мир" в VK: https://vk.com/public111388086 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir Hermann Stenner (1891 - 1914). Stillleben mit Tierfiguren und einem Buch (Натюрморт с фигурками животных и книгой). 1913

Уполномоченный по правам мёртвых — вот должность на которую я б с готовностью заступил. И которую, безусловно, надо будет однажды учредить. Круг насущных вопросов был бы примерно такой: защита Средневековья, критика прогрессизма, запрет на экранизации русской классики Сариком Андреасяном, возвращение улицам исторических названий, поддержание благородной обветшалости руин в карельских лесах. Ещё, конечно, переосмысление школьных и университетских программ по гуманитарным дисциплинам. Впрочем, будем честны, такой уполномоченный может быть только самопровозглашенным. Так что государственной санкции на то можно и не ждать.

Десятый вечер из серии «Чёрное дерево» состоится 28 октября в 19:00 в Музее Серебряного века: г. Москва, пр-т Мира, 30 (ст. м. «Проспект Мира»). Вход свободный. 10-й поэт-участник серии вечеров и книг «Чёрное дерево» — Андрей Василевский, его книга называется «Здесь Родос». Предзаказ книги открыт: https://goraizdat.ru/rodos. Напоминаем, что книгу могут приобрести 20 человек, первыми оформившие предзаказ. Поэты-участники предыдущих вечеров: - Ольга Седакова — «Невероятное свиданье» - Инга Кузнецова — «Дерево через меня» - Александр Переверзин — «Призрак пропадёт» - Александр Правиков, Ксения Правикова — «Так или иначе» - Ирина Ермакова — «Дорогие мои мои золотые» - Дмитрий Гаричев — «Остаток дня» - Леонид Костюков — «Опытный образец» - Сергей Гандлевский — «И весёлая скорбь» - Анна Павловская — «Трамвай сансары»

Нечто невероятно прекрасное. "Гамлет в Эльсиноре" 1964 года. Снят ВВС в окрестностях Хельсингёра и замке Кронборг, по месту действия. И Гамлет-то Кристофер Пламмер, и Горацио у него Майкл Кейн, — он так там плачет в финале, говоря с Фортинбрасом, что сердце разрывается — и Фортинбрас-то Дональд Сазерленд. #живойШекспир

Юрий Рыбчинский. Мария Розанова на первой церемонии премии «Русский Букер», 8 декабря 1992. Москва, Центральный дом архитектора. Источник: МАММ / МДФ https://russiainphoto.ru/photos/367707/

Толстой – медленный, зреющий, вызревающий – - не случайно, что при всей его страстности – Шкловский о нем скажет: «он все делал со страстью» - охотился, учил греческий, ленился – - так вот, при всей этой страстности – - его уже при жизни, за десятилетия до смерти – стали сравнивать с дубом или – те, кто хорошо знал места и обстоятельства жизни – с яснополянским вязом – - все должно отлежаться, созреть – о Кавказе он начнет писать сразу же, но напишет лишь в 1862 году «Казаков» - о детстве с отдалением в 12 лет, и стоит ему сократить дистанцию – все прекращается, невозможно писать о том, что здесь, в ближайших годах – то есть можно, но публицистику – - художественное отличается для Толстого не «вымышленностью», а дистанцией мысли – о том же пишет другой человек, понимающий иначе, чем проживавший тогда жизнь – - а в публицистике – напротив, тот, кто пишет – и есть тот, кто испытывает – - но так и в его собственной жизни – - примечательно, что сын – Сергей Львович – рассказывая об «арзамасском ужасе», датирует его 1876 годом – - понятно, от чего так – сын, идя за страстным отцом, представляет перелом в жизни как следствие испытанного, пережитого – - и так оно и есть, вот только арзамасский ужас случился в 1869 году – и потом многие годы вроде бы ничего не меняется, жизнь идёт как идёт – - оно там, внутри, тихо ворочается на глубине

На конкурсе рассказов «Фантлаба» победила нейросетевая работа. И была радость обманувших, и негодование тех, кого. Странно, что жюри провёл рассказ с уликами вроде: «Это не поэзия. Это протокол испытаний…» Некоторые участники сразу обо всём догадались, но их доводы потонули в возражениях, что «рассказ трогает за живое» и «берёт за душу». Мелодраматичность, надрыв, слезливость — это ведь тоже характерные признаки генеративных текстов, натренированных на людской спрос. Всё же нейросети занимаются своего рода порнографией. Что такое порнография? Это крупный план, внимание к выставленной напоказ детали. Поэтому бывает оружейное порно или фуд-порн. Любая вещь, заставляющая вожделеть её через непристойно яркое или громкое, через оголённость отдельного своего признака, может быть названа порнографической. Нейросетевое творчество в том числе. Особенно это видно по музыке, где с каким-то турецким пришептыванием или бабьим фолк-завыванием машина пропевает то, что именно хочет услышать народ: Жарится, жарится девичий пирог, А на утро парень получает срок. Как и порнография, это всё ещё дело низов, тех же сетевых конкурсов. Интересный, конечно, феномен. Смысл творчества в том, чтобы выйти из царства необходимости, сделать что-то необязательное, ненужное, не требующееся само по себе и потому свободное, ничем не определённое. Это акт радикальной растраты. Нейросеть сводит творчество к чистому удовлетворению от окончания, точнее — от наблюдения за окончанием. Можно даже сказать, что в эпоху нейросетей появились писатели-куколды. Писатель-куколд — это автор, который хочет, чтобы его текст был написан другим. Некоторым мужчинам хочется отдать сопернику свою женщину, чтобы пережить максимальное из возможных унижений и тем, как ни странно, укрепить пошатнувшийся авторитет. Куколд сам создаёт ситуацию своего полного унижения, чтобы заиметь над ней мнимый контроль. Ничего более ужасного со мной случиться уже не может, я встретил свой главный страх и потому силён. В случае нейросетей речь о такой же опережающей капитуляции. Подразумевается, что рано или поздно машина научится творить безупречно, и лучше заранее объявить себя побеждённым, дабы не переживать неконтролируемую катастрофу. Перформансы с подменой текстов словно пытаются инсценировать добровольность такого исхода, люди хотят быть режиссёрами собственного исчезновения. Как мог бы написать современный философ: куколдское, слишком куколдское. Интересно, что борьбу за «чистоту» творчества в основном ведут люди среднего возраста. Молодёжь охотно закидывается нейрослопом, старшее поколение не понимает, что вот этот брякающий на пианино кот ненастоящий. Обычно бунт тридцатилетних выглядит кисло, всё же по известному выражению Лассаля, гусар, который не погиб к тридцати годам, прохвост, а не гусар. Но тут вышло так, что именно средний возраст умеет отличать подделку от подлинника и, самое главное, хочет это делать. В чём причина? Уинстону Смиту из «1984» не было даже сорока. Роман часто воспринимается как противостояние Системы и Человека, но там есть и третья переменная — пролы, к которым Уинстон совершает подробное путешествие. Культурно народ ангсоца обслуживает машина. «Забористые пятицентовые повестушки, скабрезные фильмы, чувствительные песенки» сочинялись для пролов «вообще без участия человека» на особого рода «калейдоскопе». Оруэлл полагал, что пролетариат дурят и нужно только освободить его, как не милорда глупого с базара понесут: Соси, родная, ты у нас в долгу! Пила ты кровь веками, издеваясь над людьми Теперь сама за медяки услуги их прими! Уинстона толкает на бунт смутное ощущение, что мир когда-то был иным. Он видит сон о Золотой стране: на лугу женщина с тёмными волосами срывает с себя одежду так, что целая система оказывается сметена в «небытие одним прекрасным взмахом руки». Уинстон просыпается со словом «Шекспир» на устах. Великолепная сцена. И никакой порнографии.

12 октября, понедельник. Первые Айзенберговские чтения https://kultinfo.ru/nashi_meropriatia/4003/ Вход свободный, необходима регистрация: https://clck.ru/3WHjd6 Начало в 19:00 Кафе «Гоген», ул. Нижняя Сыромятническая, д. 10, стр. 10

В январе 1939 года Уистен Оден и Кристофер Ишервуд (фильм «Кабаре» снят по его роману) — самые громкие имена поколения английских писателей 30-х — отплыли на корабле «Шамплейн» из Англии в Нью-Йорк. Грязи им вслед было брошено достаточно: предатели левых идеалов, трусы, обманщики! Вспоминает Ишервуд: «Однажды утром на палубе я повернулся к Одену и сказал: „Знаешь, я больше ни во что это не верю — ни в единый фронт, ни в партийную линию, ни в антифашистскую борьбу. Полагаю, всё это неплохо, просто со мной что-то не так. Я больше не могу проглотить ни кусочка“. И Оден ответил: „Да, я тоже». И далее: «С огромным облегчением мы признались друг другу, как нам противны те роли, которые мы играли, и твердо решили тут же от них отказаться. Мы снова станем художниками — верными самим себе и собственным ценностям, — а не дилетантами-социалистами, «салонными красными».

"Правительствующий Сенат нередко получает известия, что в разных городах неявляется на-лицо многого числа денег, и похитителями оных почти всегда открываются самые те люди, у кого деньги на руках состоят" (ПСЗРИ, т.19, с.617). Поди ж ты.

"9 сентября [1955]. (...) Однажды, уже в тридцатых годах, сидели мы в так называемой «культурной пивной» на углу канала Грибоедова, против Дома книги" "10 сентября [1955]. И Николай Алексеевич спросил торжественно и солидно, как мы считаем, — зачем человек обзаводится детьми? Не помню, что я ответил ему. Николай Макарович промолчал загадочно. Выслушав мой ответ, Николай Алексеевич покачал головой многозначительно и ответил: «Не в том суть. А в том, что не нами это заведено, не нами и кончится». А когда вышли мы из пивной и Заболоцкий сел в трамвай и поехал к себе на Петроградскую, Николай Макарович спросил меня: как я думаю, — почему задал Николай Алексеевич вопрос о детях? Я не мог догадаться. И Николай Макарович объяснил мне: у них [с Катериной Васильевной Заболоцкой] будет ребенок. Вот почему завел он этот разговор. И, как всегда, оказался Николай Макарович прав. Через положенное время родился у Заболоцких сын. Николай Алексеевич заявил решительно, что назовет он его Фома. Но потом смягчился и дал ребенку имя Никита. Хармс терпеть не мог детей и гордился этим. Да это и шло ему. Определяло какую-то сторону его существа. Он, конечно, был последний в роде. Дальше потомство пошло бы совсем уж страшное. Вот отчего даже чужие дети пугали его. И как-то Николай Макарович, неистощимо внимательный наблюдатель, сообщил мне, посмеиваясь, что вчера Хармс и Заболоцкий чуть не поссорились. Хармс, будучи в гостях у Заболоцкого, сказал о Никите нечто оскорбительное, после чего Николай Алексеевич нахохлился и молчал весь вечер. Зато женщин Заболоцкий, Олейников и Хармс ругали дружно. Хармс, впрочем, более за компанию. Кроме детей, искренне ненавидел он только лошадей. Этих уж не могу объяснить почему. Яростно бранил их за глупость. Утверждал, что если бы они были маленькие, как собаки, то глупость их просто бросалась бы в глаза. Но когда друзья бранили женщин, он поддерживал их своим уверенным басом. (...)" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Олейников Николай Макарович (1898—1937) ВЕРОЧКЕ Верочка, Верочка! Ваше кокетство Нужно бы Попридержать. Вы применяете Средства, Коих нельзя Применять. Вы покоряете Сразу Всех окружающих Вас. Сеете страсть, Как заразу, Будучи сами — Алмаз. <1937> Из примечаний: Типичный образец стихотворения Н. Олейникова со сменным адресатом. Известно в списках с конца 1920-х гг. Один из ранних вариантов был адресован Л. К. Чуковской и начинался обращением: Лидочка, Лидочка! Ваше кокетство... Адресатом публикуемого варианта, судя по датировке, могла быть Вера Дражевская, художник, автор одного из известных портретов Н. Олейникова (в 1937 г. жила в Харькове, с конца 1970-х гг. — в США). цит. по: Олейников Η. М. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья Л. Я. Гинзбург. Биографический очерк, составление, подготовка текста и примечания А. Н. Олейникова. СПб., "Академический проект", 2000. 272 стр. (Новая Библиотека поэта)

Елена Балашова, Игорь Каргашин. «Остается солнце…»: художественный мир Ксении Некрасовой. — «Вопросы литературы», 2026, № 3. «Показательно, что Н. Асеев назвал ее стихотворения „несделанными стихами”, а А. Ахматова говорила, что знает только двух поэтов-женщин: Марину Цветаеву и Ксению Некрасову. Важно заметить, однако, что именно Асеев первым отметил необыкновенный дар Некрасовой и настоял на публикации никому не известной поэтессы в журнале „Огонек” в 1938 году». «Как это ни парадоксально, говоря о поэтике ее стихотворений, начинать стоит не со слова! В том-то и своеобразие поэзии Некрасовой, что здесь слово остается прежде всего средством изображения». «Но, конечно же, поэтический мир Некрасовой в первую очередь — видим, наблюдаем, созерцаем. Нередко лирический текст Некрасовой выстраивается как собственно описание предмета, природных явлений или житейских случаев. Об этом свидетельствуют многочисленные „живописные” и „описательные” заглавия стихотворений: „Рисунок”, „О художнике”, „Рублев. ХV век”, „Инкрустация”, „Готика”, „Русская осень”, „Сирень”, „Весна в Ташкенте”, „Московские сумерки” и т. п. Экфрастические структуры часто организуют отдельные фрагменты стихотворного текста — как в стихотворении „Улица”...» ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 9: https://nm1925.ru/articles/2026/9-2026/periodika-9-2026/

У меня много "московских" стихотворений, но когда я собрал их вместе, услышал главную, наверное, ноту. Только на моей памяти сменилось несколько "Москв" — 70-х, 80-х, 90-х, двухтысячных. Все они сгинули так быстро и бесследно, что даже духа не осталось. Реальный город заменили дыры в пейзаже, наскоро прикрытые раскрашенной фанерой. Моя Москва давно состоит из фантомов. * * * качается домик на белой воде бульварного неба – а может, нигде – качается между бульваров москва (давно опустели москвы рукава) – одна по привычке дворняга нужду справляет в её позабытом углу (мелькает как облако жизнь в голове) – и дальше бежит по небесной москве все московские тексты: shulpyakov.ru/poetry/205/

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 8 — открыты для чтения: СЕРГЕЙ РОМАНОВ — Последний секретарь Льва Толстого https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/posledniy-sekretar-lva-tolstogo/ АЛЕКСЕЙ МУЗЫЧКИН — Эхо Платоновой пещеры. Язык как внешняя опора сознания https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/ekho-platonovoy-peshchery/ АЛЕКСАНДР КУЛЯПИН, ОЛЬГА СКУБАЧ — Медвежатина по-мексикански и «суп-мечта» с шоколадом. Советская полярная кухня сталинской эпохи https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/medvezhaina-po-meksikanski-i-sup-mechta-s-shokoladom-/ "Новый мир", подписка: https://podpiska.pochta.ru/press/ПД122 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir Валентин Федорович Булгаков в своем кабинете в Ясной Поляне, 1960-е

Бежит по Невскому собака, За ней Буренин, тих и мил. Городовой, смотри, однако, Чтоб он её не укусил! Четверостишие Минаева — далеко не единственный текст, посвящённый критику Виктору Буренину. Есть, к примеру, ещё «Старый палач», «Под маской культурности», «Неизлечимый» — в литературном мире его сильно не любили. На Буренина не раз подавали иски за клевету, но самым серьёзным ударом по его репутации стал скандал с поэтом Семёном Надсоном, которого Буренин в одном из фельетонов назвал «паразитом, представляющимся больным». «Того, что проделал Буренин над умирающим Надсоном, не было ни разу во всей русской печати. Никто, в своё время читавший эти статьи, не может ни забыть, ни простить их», — писал позже Владимир Короленко. Впрочем, были и те, кого критика Буренина не задевала. К примеру, Достоевский считал, что Буренин понимал его мысли и идеи «наиболее из всех, писавших о нём», а Блок любил и часто читал вслух его пародии на собственные стихи. Настежь дверь — и Дон Жуан сел в ванну, Фыркать начал, будто рыжий кот. Вдруг шаги. — «Подай мне донну Анну!» — Командор неистово орёт. Но, дурацким криком не сконфужен, Дон Жуан всё фыркает в воде. «Я ведь к Анне зван тобой на ужин: Где же донна Анна, где?» Пародии Буренин писал на протяжении 30 лет. Стихотворные, драматические, прозаические — на Ахматову, Сологуба, Грибоедова. «Я с тех пор, как вступил на поприще литературы, поставил себе целью, по мере моего уменья и моих сил и способностей, преследовать и изобличать всякую общественную и литературную фальшь и ложь… <...> Нельзя требовать примиряющего и елейного тона от того, кто решился принять на себя эту тяжёлую роль. А роль эта действительно нелегка: надо быть человеком не от мира сего, чтобы упорно, не боясь криков и порицаний, делать своё дело так, как его разумеешь, идти прямо и твёрдо тем путём, который себе наметил», — писал о своей литературной задаче сам Буренин. 🔺Виктор Буренин, 1890-е годы

Автор литературных переводов Толкина, Майн Рида и доктора Спока Александр Грузберг — в интервью изданию "Новый компаньон": "Только что в издательстве «Престиж Бук» вышел восьмой том собрания сочинений Майн Рида в моих переводах. Я работаю с этим писателем несколько десятилетий. Надо сделать пояснение, зачем вообще переводить Майн Рида, ведь основные его романы уже издавались на русском языке. Дело в том, что мне довольно часто приходится заново переводить тексты, которые уже были переведены и изданы в советское время. Всякий раз, выполняя эту работу, я убеждался в том, что на русском языке эти тексты отличаются от оригиналов, и иногда очень сильно отличаются: до половины текста может быть изъято. Это происходило в основном по цензурным причинам. Вот один пример. Издатель из Екатеринбурга в конце 1990-х годов попросил меня перевести книгу доктора Бенджамина Спока о воспитании детей («Ребёнок и уход за ним». — Ред.). Эта книжка переводилась ранее и была очень популярна в Советском Союзе, но издателю понадобился новый перевод. Я положил перед собой оригинал, положил советское издание, начал сравнивать и пришёл в ужас: текст русского издания был на треть меньше, чем оригинал! Дело в том, что Спок считал, что ребёнка с самого начала нужно учить, кто он — мальчик или девочка, что половое воспитание должно начинаться с детства; но, как известно, «в Советском Союзе секса не было», поэтому глава, посвящённая половому воспитанию, в советском переводе отсутствовала. И ещё. Спок был очень религиозным человеком. Как многие американские и английские авторы, он постоянно ссылается на Библию, на Евангелие, цитирует их, упоминает Бога и так далее; а главное, он считал, что детей должно воспитывать в религиозном духе. Понятно, что раздел о религиозном воспитании тоже был изъят из советского издания его книги. Книга Спока — это нон-фикшен, но с художественными текстами проделывали то же самое. Интересная история произошла с романом Ремарка «Триумфальная арка», который был настолько сокращён, что в нём исчезла логика сюжета. Действие там происходит в Париже перед Второй мировой войной. Два героя: один — немецкий еврей, врач, второй — бывший полковник Белой гвардии. Они знакомятся, становятся друзьями, рассказывают друг другу свою судьбу. Выясняется, что в советском посольстве в Париже работает чекист, который уничтожил семью полковника, а в немецком посольстве — гестаповец, который уничтожил семью врача. Герои начинают договариваться, как им отомстить… Так вот, в русском издании всё, что касается белогвардейца, было изъято — половина сюжета, по сути. Когда Ремарк узнал об этом, он запретил издавать в Советском Союзе свои книги, на что, конечно, никто не обратил внимания: он был очень популярен, его много издавали и продолжили издавать, несмотря на его запрет. С Майн Ридом немного другая история. Там виновата не идеологическая цензура, но да, его тексты тоже были сильно сокращены в советских изданиях. Майн Рид был очень популярен в России — и ещё до революции, и в советское время, и во время перестройки: в 1980—1990-е годы в Перми выходила очень известная серия Майн Рида, и, когда привозили книги в магазин, выстраивалась очередь. По нескольким причинам переводы Майн Рида, которые издавались в советское время, не делались заново — переиздавались переводы, которые делались ещё в конце XIX века. Обычно это были публикации, рассчитанные на молодёжь, на подростков. Издатели были коммерсантами и понимали, что для их целевой аудитории главное — приключения, экшен, поэтому из текстов убирали всё, что не связано с действием. А ведь Майн Рид — британский писатель-романтик, у него целые страницы посвящены рассуждениям и спорам героев о душе, о Боге, о любви. Всё это в русских переводах убиралось".