Новый мир

"24 августа [1955]. (...) Больше всего любили ее [Кетлинскую] бить, вытаскивая из мрака прошлых лет биографию ее отца, бывшего царского адмирала, перешедшего в Красную Армию и убитого в Архангельске на улице. Убийца же скрылся. Когда я познакомился с Кетлинской, было общеизвестно, что убит адмирал белыми. Но вот дела Кетлинской ухудшались, склока обострялась. И на свет в чаду и пламени рождалась темная и неясная, но упорная история: отец Кетлинской убит красными. Почему воспитывалась она на счет государства, а мать получила пенсию и продолжала получать, несмотря на новую версию, — оставалось неясным. С Кетлинской в первые годы нашего знакомства отношения были благожелательно-равнодушные. Но мне скорее нравились последовательность ее поведения и бодрость — тоже вытекающие из цельности мировоззрения. Когда ушел я из «Молодой гвардии» в 31 году, то встречались мы от случая к случаю. Но все так же благожелательно. Как-то я даже был у нее в гостях — в тот период, когда была она замужем за художником Кибриком. Жили они в надстройке, окнами на Перовскую. Кибрик попросил меня постоять неподвижно, поднявши кулаки. Он иллюстрировал «Кола Брюньона», и я ему немножко попозировал для фигуры монаха. Все в доме дышало верой в то, что жизнь идет как должно. В гостях бывали актеры" "25 августа [1955]. Все было просто, ясно, отчетливо, как аппликации, в мире, созданном Кетлинской. Муж — художник. Гости — умные актеры Коковкин, Никитин и другие. Партийная работа. Писательство. Но мир подлинный бесстрастно разрушил ее домик. Взял да и ушел муж, такой простой, такой медведь. Сообщил ей, что полюбил другую, и попросил понять его. Пришли темные и трагические времена в партийной жизни, и появилась вызванная вечными ее врагами тень несчастного ее отца. Но, встречаясь с ней, каждый раз любовался я на ее выдержку. Ни жалобы. Голос звучит с обычным спокойствием. И врагам не удалось справиться с нею. (...)" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Олейников Николай Макарович (1898—1937) НЕБЛАГОДАРНЫЙ ПАЙЩИК Когда ему выдали сахар и мыло, Он стал домогаться селедок с крупой. ...Типичная пошлость царила В его голове небольшой. 1932 цит. по: Олейников Η. М. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья Л. Я. Гинзбург. Биографический очерк, составление, подготовка текста и примечания А. Н. Олейникова. СПб., "Академический проект", 2000. 272 стр. (Новая Библиотека поэта)

Рабство без принуждения. Павел Крусанов: «Быть зачарованным чужим культурным мифом в исторической перспективе — беда». Беседу вела Валерия Галкина. — «Литературная газета», 2026, № 25, 24 июня; на сайте — 28 июня. Говорит Павел Крусанов: «Да, литература, безусловно, наследница вербальной магии, магии заклятия. И если она, литература, талантлива, то ее заклятие действительно имеет силу преображения. Но дело в том, что это ее заклятие преображает мир не снаружи, а внутри нас — оно очаровывает наше сердце. Пусть и ненадолго. И тем не менее… Если мы хотя бы ненадолго становимся лучше и чище, если нас хоть на несколько часов охватывает жажда справедливости или осознание рокового несовершенства мира, недостойного нас, таких прекрасных и преобразившихся, то это вполне способно сказаться и на окружающей действительности. В сторону ее блеска. Вот это бы и наколдовать — благодать на землю». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 8: https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/periodika-8-20226/

Что до литературы, точно и пронзительно отражающей чувства и мысли нынешнего исторического момента, то у нас в Туле когда-то в изложении по "Детству" Толстого писали: "Карл Иваныч со сползающими на нос очками и голубыми глазами сидит за столом, покрытый клеенкой". Подлинная классика, она всегда актуальна.

Бесстрашный в своем аналитизме цикл стихов Наталии Азаровой о болезни. О раковых клетках: «…вы, меленькие цветочки на цепких веточках… случайные сёстры скорости спешка вспышек ваша риски скорости ваши меня восхищают» В искусно выстроенном, изобретательном цикле верлибров каждый стих - часть общего - хроника происходящего перед глазами, в больничной палате и в кресле врачебного кабинета, и наедине с собой, за глазами - в мыслях и теле. Попытка зафиксировать и разобраться. «…ремиссия это когда когда ещё есть когда а не когда когда уже нет я что-то запуталась я что-то уже ещё уже ещё уже ещё…» Завершается подборка пятью стихотворениями о волосах: «…ком волос на макушке легко отделялся без жалости их выбрасывала в зоопарке дети орангутангов человеческие завораживали их волосики на макушечках реденькие так трогательно торчали…» Художественная, обращенная сама в себя поэтика, растущая из травмы, не заслоняющей, а лишь подчеркивающей поэзию.

Я тут внимательно смотрел концерты Владимира Высоцкого. Это невероятно. У него же рот раскрывался только с правой стороны, словно зажатый, с тиками. И из-за такого положения рта возникает полное ощущение магического чревовещания. Словно все хрипы, похожие на перекатывание мелких камней, доносятся сами по себе из утробы без использования ротовой полости. Какие-то магические практики, горловое пение, схожее с бульканием магмы. Речь через полузашитый рот звучит сдавленно, зажато, и поэтому в этой дикой несвободе невозможно использовать мелизмы гласными. И тогда он пропевает согласные как гласные: не аааа, а ннннн, не оооо, а ммм. И тянет нечеловеческим усилием эту согласную к завышению, вдвое напрягаясь. Согласная обретает качество гласной, если гласные невозможны, в опале. И еще. С нормативами сценической речи Школы-студии МХАТ Высоцкий допускает народное произношение. Он поёт совершенно отчётливо: «В синем неби» Или «Что споется мне сиводни» Словно мезенские вдовы зазывают, голосят, причитают. Возникает картина неповторимая, неземная. Это магия, шаманизм. Так не может петь человек, это человек и еще кто-то.

В Западе есть бездна ненависти к самому себе. Если Средневековье ещё жаловало Античность, пусть с оговоркой «и всё же они язычники», то Новое время по отношению к Средневековью сочилось ядом. А теперь для ХХI века герои Нового времени — сплошь расисты и угнетатели. Строго говоря, для западной современности почти всё исконно западное становится объектом ненависти. Может быть в этом и один из корней западного успеха — в стремлении убежать от себя. Так часто бывает с людьми, в побеге от себя можно многого добиться — это гонит вперёд. Но в итоге можно очень устать. Загнать себя в дальний угол, проблема которого даже не в том, что из него не выбраться, — из него дальше некуда бежать. Сложно сказать, загнал ли себя Запад (и мы, как его часть), но ему точно суждено измениться. Франки, готы, норманны и венгры через пару сотен лет проживания на своих новых местах, мало походили на тех, кем они были когда только пришли. Вероятно и те, кто сейчас активно заселяет Европу изменятся. Но вот вопрос: будут ли они ненавидеть себя достаточно, чтобы считаться настоящими европейцами?

Пёс завыл Чего завыл? Пёс завыл Чего – забыл И забыл Чего завыл И забыл Чего забыл Всеволод Некрасов

"НОВЫЙ МИР", 2026, № 8 — открыты для чтения: РУСТАМ ВАЛЕЕВ — Крапинка, рассказ. Публикация Айвара Валеева https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/krapinka/ ОЛЕГ ХАФИЗОВ — Ультима Тула, или Одиннадцатое путешествие барона Мюнхгаузена. Сказочная повесть https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/ultima-tula-ili-odinnadtsatoe-puteshestvie-barona-myunkhgauzena/ ЮРИЙ БУЙДА — Что-то третье, рассказы https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/chto-to-trete/ АЛЕКСАНДР СКИДАН — Поворот винта, стихи https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/povorot-vinta/ НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ С НЕМЕЦКОГО. Перевод и вступительное слово Алексея Пурина: Стефан Георге (1868 — 1933); Райнер Мария Рильке (1875 — 1926); Готфрид Бенн (1886 — 1956) https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/novye-perevody-s-nemetskogo/ "Новый мир" в MAX: https://max.ru/channel_nm1925 Иван Сорокин читает "Новый мир": https://t.me/ivansorokinchitaetnoviymir Содержание № 7, 2026: https://nm1925.ru/journal-archive/2026/novyy-mir-7-2026/ Frits van den Berghe (1883 - 1939). Bloemen

"22 августа [1955]. (...) Ошеломленные шумом, прошли мы [с Верой Кетлинской] в учительскую, где беседовали с директором. Мы попросили познакомить нас с ребятами младших классов особенно недисциплинированными" "23 августа [1955]. Директор, всем своим видом показывая, что ни с чем он не согласен, но повинуется, пошел, словно повар в живорыбный садок, вылавливать заказанную породу рыбы. Мы ждали в каком-то из кабинетов, с длинными столами, — методическом, что ли. После довольно долгого ожидания раздался визг и свист, и в дверь вломились мальчики всё такие же — с большими затылками и тонкими шеями. Иные бежали на четвереньках. Это и были главные бузотеры, сразу проведавшие, зачем их собрали вместе. И ничуть этим не смущенные. Напротив. Набралось их с дюжину. Разговаривая с ними, убедился я еще раз, что бузить никак этим бузотерам не весело. Плохое поведение словно бы одолело их и не отпускало. Всё эти ребята отлично понимали, но от понимания до действия лежала у них пропасть еще большая, чем у взрослых. Ушел я из школы несколько обескураженный тем, что припомнил, увидел и понял. Ясно, что дело заключалось в воле этих ребят. Они могли связать две-три мысли, но действия их были бессвязны, что мучило самих бузотеров. Следовательно, дело шло о воспитании воли. Кетлинская разговаривала с педагогами и ребятами спокойно, вполне веря в значительность журнала «Еж», в комплексный метод как единственно правильный, обвиняя мягко, но спокойно и уверенно директора в том, что он недоучел воспитательную роль пионерской организации. И при первом же знакомстве нельзя было не заметить одной особенности Веры Казимировны: она и в самом деле верила во все это. Всем существом. Без всяких подмигиваний в сторону — дескать, мы сами понимаем, да приходится. На пути в издательство в трамвае рассказывала Вера Казимировна о себе, и я убедился, что и в себя она верит так же степенно и достойно, как в свою общественную деятельность. Несмотря на свой возраст, выпустила уже Вера Казимировна книжку, название которой забыл. И в книжке этой — я прочел ее вскоре — она рассказывала о девушке, которую обидели. Рассказывала уж больно просто" "24 августа [1955]. Но с полной верой в значительность рассказываемого. (...)" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Олейников Николай Макарович (1898—1937) БУБЛИК О бублик, созданный руками хлебопёка! Ты сделан для ёды, но назначение твое высоко! Ты с виду прост, но тайное твое строение Сложней часов, великолепнее растения. Тебя пошляк дрожащею рукой разламывает. Он спешит. Ему не терпится. Его кольцо твое страшит, И дырка знаменитая Его томит, как тайна нераскрытая. А мы глядим на бублик и его простейшую фигуру, Его старинную тысячелетнюю архитектуру Мы силимся понять. Мы вспоминаем: что же, что же, На что это, в конце концов, похоже, Что значат эти искривления, окружность эта, эти пятна? Вотще! Значенье бублика нам непонятно. 1932 цит. по: Олейников Η. М. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья Л. Я. Гинзбург. Биографический очерк, составление, подготовка текста и примечания А. Н. Олейникова. СПб., "Академический проект", 2000. 272 стр. (Новая Библиотека поэта)

С. Д. Попов. Как сделано «Сентиментальное путешествие» В. Б. Шкловского: литературный эксперимент, постколониальная оптика и новые жанры критического письма. — «Русская литература» (Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН), Санкт-Петербург, 2026, № 2. «Известно, что В. Б. Шкловский, особенно в поздние годы, предпочитал свои статьи, заметки и даже целые книги не записывать, а надиктовывать. Привычка к такого рода работе над текстом, тем не менее, была обусловлена не только соображениями бытового удобства. Л. Ю. Аркус, в 1980-е годы работавшая у Шкловского литературным секретарем, по этому поводу вспоминала: „Это был такой запев-зачин. Как у акына. Потом он начинал петь, трубить, стучать кулаками, раскачивать воздух… диктовать… устраивать спектакли... абсолютный лицедей, певчее существо…” Установке на звучащее, сперва проартикулированное устно и лишь затем зафиксированное на письме слово Шкловский, по всей видимости, был привержен вполне сознательно. Остается, однако, не совсем ясно, почему его самые известные сочинения, и прежде всего литературные, — несмотря на явное обращение Шкловского к формам и моделям устных типов повествования, — так всерьез и не рассматривались в качестве текстов устной культуры. Взять хотя бы „Сентиментальное путешествие”». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 8: https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/periodika-8-20226/

Мой друг Саша Триандафилиди продолжает удивлять. Теперь он золотую классику ещё и с испанского переводит! https://t.me/falanster_books/48954

Лучше всего мне пишется на том месте, где мой чай. За чаем я никогда не сочиняю, а пишу дневник в полном равенстве себя самого с тем, что записываю: пишу прямо вслед за собой. Михаил Пришвин. Дневник 26 сентября 1940 г.

Был на концерте в питерском планетарии. Под куполом разворачивалось какое-то немыслимое действо: рождение и гибель звезд, метаморфозы природы, строительство лабиринтов. За счёт купольной формы помещения и специальных технологий всё это обволакивало, происходило не над тобой, а вокруг. Я, развалившись, полулежал на мешке-подушке и глядел. В это время на сцене музыканты — саксофонист, клавишница, перкуссионист и басист — играли саундтрек из «Твин Пикса» Дэвида Линча. Музыка Анджело Бадаламенти не меньший шедевр, чем кино мэтра. Без неё не было бы той особенной атмосферы, превращающей сериал в сон. Выйдя из планетария и бредя по набережной Обводного канала, я думал, что «Твин Пикс» — это и есть Санкт-Петербург. Потому что Линч всё раздваивает: Черный и белый вигвам, агент Купер и мистер Си, реальность и вымысел , даже название города у него: «Твин Пикс» — «Две Вершины». А тема двойников, раздвоенности — ткань реальности Петербурга. Это ощущала и прекрасная русская литература. Именно в северной столице титулярный советник Яков Петрович Голядкин из «Двойника» Достоевского ходит по пятам своего более успешного и наглого дубля и невразумительно бормочет, что это он «настоящий Голядкин». Ему навстречу по Невскому проспекту уверенно шагает оживший Нос Гоголя — альтер эго хозяина. На них в окошко доходного дома на Английской набережной смотрят отец и сын Аблеуховы из романа «Петербург» Андрея Белого — двойники друг друга. Очень странный город. В прошлом году, так же осенью, я был на экскурсии по Васильевскому острову. Хорошо запомнил экскурсовода — мужчину Алексея с римским носом. В этот раз я решил сходить на экскурсию по Петроградской стороне, там где жил Обломов у Гончарова. На каком-то сервисе в интернете, найденном через поиск «Яндекса», обнаружил подходящую по времени экскурсию, оплатил, пришёл... и снова увидел Алексея. Почему-то из тысяч экскурсоводов Северной столицы мне снова попался именно он. «Двойник!» — в ужасе подумал я. Но нет, оказалось всё тот же Алексей. Просто так совпало. Случайно. Ну-ну. Интересно, что в небольшой гостинице на Васильевском острове, где я остановился, мне совершенно неожиданный человек сказал, что и у Питера есть двойник и это почему-то Красноярск. В гостинице кроме меня проживают девушки из модельного агентства. Человек 10. Они приехали как раз из Красноярска на некое культурно-массовое мероприятие в, как они выразились , «Карнеги-холле» (на самом деле, имелся в виду «Дворец Кваренги»). Пока я сидел на диванчике и ждал, когда уберут мой номер, они чуть ли не в неглиже носились по коридору с плойками, фенами, какими-то немыслимыми приспособлениями для ресниц, похожими на пыточные инструменты, и целыми палитрами косметики. И вот одна из них, высокая, статная дама, сидя прямо на полу у зеркала и опрыскивая вавилон на голове лаком для волос, заметила, что двойник Питера — это Красноярск. Сказала это промежду прочим, отвечая на вопрос, кто они такие и откуда приехали. Она заявила это с таким равнодушным видом и так буднично, словно речь шла о том, что на улице идет дождь. Я неожиданно понял, о чём она: просто у каждого без исключения города России есть как бы своя вторая вершина — «Твин Пикс». Свой внутренний Петербург — туманный, дымчатый, до крайности странный и словно параллельный во всём. Где совы не те, кем они кажутся. Но не все это замечают. Можно всю жизнь прожить в городе — ходить на работу, есть пельмени в кафе, смотреть салют, обрасти мхом, ракушками, полезными связями — и даже не взглянуть на вторую вершину. Причём, она может быть буквально за окном, под грибком на детской площадке или за гаражами. Впрочем, может, оно и к лучшему.

Написал для онлайн-журнала «Смысловой 226» лонгрид о, не смейтесь, прогнозах фантастов. Об образе будущего, да. «Не завидуйте их реактивному ранцу». Надеюсь, из этой статьи понятно, почему меня не надо приглашать на всякие духоподъемные дискуссии «что предсказали фантасты». Много несбывшейся фигни предсказали. Впрочем, не осуждаю: Значит ли это, что стоит облить презрением классиков жанра (а заодно и современников, чтоб не особо задавались) — не справились, не потянули, подвели, обманули ожидания простодушных современников? Вовсе нет. Фантастика — литература, искусство, а всякое искусство, как говорил Оскар Уайлд, совершенно бесполезно. Требование непременной практической пользы низводит НФ до уровня развернутой инструкции к пылесосу. Просто не стоит ждать от писателей достоверных прогнозов: как и все мы, фантасты живут в настоящем — и пишут о настоящем, даже когда переносят действие своих произведений в прекрасное далеко. Каждый автор по-своему отвечает на вызовы своей эпохи, и фантасты тут не исключение. Будущего нет, но почему бы не представить, что оно есть? Нормальный литературный прием, всё в рамках дозволенного в искусстве. ЗЫ. На всякий случай – я в курсе, что «Все лгут» коронная фраза доктора Хауса. Но мне важнее был доктор Лайтман, который произносит эти слова во втором эпизоде первой серии первого сезона. Профессия у него лучше вписывается в контекст.

Сквер в центре Краснодара получит имя писателя Виктора Лихоносова https://godliteratury.ru/articles/2026/09/25/skver-v-centre-krasnodara-poluchit-imia-pisatelia-viktora-lihonosova

"21 августа [1955]. Следующая фамилия — Кетлинская Вера Казимировна. Познакомились мы году в тридцатом, когда детский отдел Госиздата кончился и мы стали работниками «Молодой гвардии», если я не путаю. Время, во всяком случае, наступило новое. «Еж» реконструировался, и Кетлинская была назначена туда не то редактором, не то введена в редколлегию. И мы с ней поехали по школам" "22 августа [1955]. Решено было приблизить журнал к задачам педагогики сегодняшнего дня, чем от времени до времени, в моменты своих реформ и реконструкций, занимаются все наши детские журналы. Я много лет не бывал в школе в часы занятий. И напомнила мне она сумасшедший дом. Для меня это было настоящим открытием. Раздался звонок, и в коридоры школьного здания вывалились школьники, умышленно создавая давку в дверях. Девочек не помню. Всё заняли во всю свою силу галдящие мальчики, стриженые, с излишне большими затылками, с нездоровым цветом лица. Они то и дело схватывались, словно желая подраться, и так же внезапно разбегались в разные стороны. И при этом не казались веселыми. Это был этаж, занятый младшими классами. И запах в нем стоял не то как в зверинце, не то как в больнице. Ничего нового я не увидел, все было знакомо с детства. Не так уж давно и сам я вылетал на перемену с жаждой двигаться, кричать, стукнуть, двинуть. Я только понял то, чего не понимал тогда. И еще одно: рост человека похож на затяжную болезнь. И еще: мальчики не личности, а личинки. Ошеломленные шумом, прошли мы в учительскую, где беседовали с директором. (...)" Евгений Львович Шварц (1896 — 1958) Сайт "Прожито". Архивное хранение: РГАЛИ. Издание: Шварц Е. Л. Живу беспокойно. Из дневников. Л., Советский писатель, 1990

Олейников Николай Макарович (1898—1937) НАУКА И ТЕХНИКА Я ем сырые корешки, Питаюсь черствою корою И запиваю порошки Водопроводною водою. Нетрудно порошок принять, Но надобно его понять. Вот так и вас хочу понять я — И вас, и наши обоюдные объятья. 1932 цит. по: Олейников Η. М. Стихотворения и поэмы. Вступительная статья Л. Я. Гинзбург. Биографический очерк, составление, подготовка текста и примечания А. Н. Олейникова. СПб., "Академический проект", 2000. 272 стр. (Новая Библиотека поэта)

Писатель: попытка (само)идентификации. Отвечают Сергей Беляков, Сергей Боровиков, Денис Драгунский, Никита Елисеев, Мария Затонская, Шевкет Кешфидинов, Саша Николаенко, Лев Симкин, Наталия Соколовская. — «Знамя», 2026, № 5. Отвечает Мария Затонская: «С прозой проще всего. Проза себя не сакрализирует. Не помню, чтобы один прозаик сказал другому: „Как ты смеешь называть N. прозаиком?! Уравниваешь его с Толстым?!” Прозаики на это время не тратят, им качать права некогда — они пишут романы (или не романы). А уж хороший прозаик или дрянной — вопрос другой. И сколько раз я слышала (и сама говорила): „Как ты смеешь называть N. поэтом?! Уравниваешь его с Мандельштамом?!”» «Единственный по-настоящему верный комплимент для критика не тот, где говорится: „После вашей рецензии я хочу прочитать эту книгу”, а: „После вашей рецензии я хочу прочитать еще ваших рецензий”. Произведение критика самоценно. О чем бы ни писал Евгений Абдуллаев, я хочу читать его еще, уже, впрочем, забыв предмет его исследования, но прицепившись к взгляду, к голосу, к самой интонации». ПЕРИОДИКА (составитель Андрей Василевский). "Новый мир", 2026, № 8: https://nm1925.ru/articles/2026/8-2026/periodika-8-20226/