Был на концерте в питерском планетарии. Под куполом разворачивалось какое-то немыслимое действо: рождение и гибель звезд, метаморфозы природы, строительство лабиринтов. За счёт купольной формы помещения и специальных технологий всё это обволакивало, происходило не над тобой, а вокруг. Я, развалившись, полулежал на мешке-подушке и глядел. В это время на сцене музыканты — саксофонист, клавишница, перкуссионист и басист — играли саундтрек из «Твин Пикса» Дэвида Линча. Музыка Анджело Бадаламенти не меньший шедевр, чем кино мэтра. Без неё не было бы той особенной атмосферы, превращающей сериал в сон. Выйдя из планетария и бредя по набережной Обводного канала, я думал, что «Твин Пикс» — это и есть Санкт-Петербург. Потому что Линч всё раздваивает: Черный и белый вигвам, агент Купер и мистер Си, реальность и вымысел , даже название города у него: «Твин Пикс» — «Две Вершины». А тема двойников, раздвоенности — ткань реальности Петербурга. Это ощущала и прекрасная русская литература. Именно в северной столице титулярный советник Яков Петрович Голядкин из «Двойника» Достоевского ходит по пятам своего более успешного и наглого дубля и невразумительно бормочет, что это он «настоящий Голядкин». Ему навстречу по Невскому проспекту уверенно шагает оживший Нос Гоголя — альтер эго хозяина. На них в окошко доходного дома на Английской набережной смотрят отец и сын Аблеуховы из романа «Петербург» Андрея Белого — двойники друг друга. Очень странный город. В прошлом году, так же осенью, я был на экскурсии по Васильевскому острову. Хорошо запомнил экскурсовода — мужчину Алексея с римским носом. В этот раз я решил сходить на экскурсию по Петроградской стороне, там где жил Обломов у Гончарова. На каком-то сервисе в интернете, найденном через поиск «Яндекса», обнаружил подходящую по времени экскурсию, оплатил, пришёл... и снова увидел Алексея. Почему-то из тысяч экскурсоводов Северной столицы мне снова попался именно он. «Двойник!» — в ужасе подумал я. Но нет, оказалось всё тот же Алексей. Просто так совпало. Случайно. Ну-ну. Интересно, что в небольшой гостинице на Васильевском острове, где я остановился, мне совершенно неожиданный человек сказал, что и у Питера есть двойник и это почему-то Красноярск. В гостинице кроме меня проживают девушки из модельного агентства. Человек 10. Они приехали как раз из Красноярска на некое культурно-массовое мероприятие в, как они выразились , «Карнеги-холле» (на самом деле, имелся в виду «Дворец Кваренги»). Пока я сидел на диванчике и ждал, когда уберут мой номер, они чуть ли не в неглиже носились по коридору с плойками, фенами, какими-то немыслимыми приспособлениями для ресниц, похожими на пыточные инструменты, и целыми палитрами косметики. И вот одна из них, высокая, статная дама, сидя прямо на полу у зеркала и опрыскивая вавилон на голове лаком для волос, заметила, что двойник Питера — это Красноярск. Сказала это промежду прочим, отвечая на вопрос, кто они такие и откуда приехали. Она заявила это с таким равнодушным видом и так буднично, словно речь шла о том, что на улице идет дождь. Я неожиданно понял, о чём она: просто у каждого без исключения города России есть как бы своя вторая вершина — «Твин Пикс». Свой внутренний Петербург — туманный, дымчатый, до крайности странный и словно параллельный во всём. Где совы не те, кем они кажутся. Но не все это замечают. Можно всю жизнь прожить в городе — ходить на работу, есть пельмени в кафе, смотреть салют, обрасти мхом, ракушками, полезными связями — и даже не взглянуть на вторую вершину. Причём, она может быть буквально за окном, под грибком на детской площадке или за гаражами. Впрочем, может, оно и к лучшему.