Неучи ученые

Вышел новый отчёт Росстата по задержкам заработных плат — и в сфере образования всё, кажется, хорошо. Но только на первый взгляд. Сфера образования традиционно считается одной из самых пунктуальных в вопросе перечисления заработных плат. И проценты задержек от общего объема небольшие — 1,3%. Но это если сравнивать со строительством (51,6%) — традиционным анти-лидером списка. Однако, там и обороты больше, и с государственным участием сложнее. При этом если сравнивать образование с другими сферами ситуация становится несколько хуже. Долг в области культуры, спорта, организации досуга и развлечений составил 0,6%; в обеспечении электроэнергией, газом и паром — 0,3%; в финансовой и страховой деятельности — 0,2%; в деятельности гостиниц и предприятий общепита — 0,1%; в информации и связи — 0,1%; в административной деятельности и сопутствующих услугах — 0,1%. Не все из этих отраслей настолько завязаны на господдержку, как образование. А по сравнению с прошлым годом у сферы и вовсе рост относительного долга, хоть и небольшой. Тогда он составил 1,2%. Получается, что в образовании не только с уровнем зарплат сложности есть, но и со своевременными выплатами. Причём стабильные. А хотелось бы, конечно, стабильности другой.

В МГУ, по всей видимости, не хватает бюджетных мест даже призёрам олимпиад. «Первый университетский» сообщает о ситуациях на астрономическом отделении физфака и на факультете биоинженерии и биоинформатики, где все места для поступающих по общему конкурсу могут занять олимпиадники. На астрономическом отделении 20 бюджетных мест, четыре из которых отведены под квоту. А подали документы на поступление уже 15 олимпиадников. Большинство из них — по дипломам Всероссийской олимпиады школьников. А на биоинженерии и биоинформатике: там на 25 бюджетных мест претендуют 37 олимпиадников. В итоге конкурс в обоих случаях будет уже среди поступающих без вступительных испытаний (БВИ). В таких случая претендентов могут ранжировать: по статусу олимпиады и степени призёрства, по прочим индивидуальным достижениям и даже по среднему баллу аттестата. Официальный порядок в МГУ пока уточняется. Примечательно, что таких ситуаций уже две, а приёмная кампания всё ещё идёт. В скором времени сообщений может стать больше. Осложняет дело ещё и то, что воспользоваться правом БВИ можно только в одном вузе на одной конкурсной группе. Так что даже поступление по олимпиаде ничего не гарантирует. А о выпускниках даже с самыми высокими баллами ЕГЭ речи уже не идёт совсем. Предполагаем, что всё это подстегнет новую волну анти-олимпиадного движения.

Речь об университетском жилье «нового формата» шла уже давно — как минимум год. И вот на днях вышел проект постановления правительства, где представлен пилотный проект Минобрнауки — «университетские гостиницы». Предполагается, что новое жильё обеспечит высокий уровень комфорта при сохранении доступной стоимости. То есть, в гостиницах при университетах обещают организовать качественный ремонт, хорошую мебель и даже услуги вроде уборки. Эксперимент хотят проводить до 2028 года среди университетов, подведомственных Минобрнауки и пожелавших принять участие. Естественно, для гостиниц новых зданий (в большинстве случаев) никто строить не будет. Под них перепрофилируют общежития из числа недавно построенных либо прошедших капитальный ремонт. В пояснительной записке необходимость эксперимента объясняют, например, опросом об условиях проживания, проведенным в декабре 2024 г. среди 7500 студентов. Из них 67% сказали, что готовы доплачивать за комфорт, под которым подразумевают большую площадь комнат, современный ремонт и новую мебель, а также услуги вроде уборки, завтраков и смены постельного белья. При этом действующее законодательство ограничивает размер платы за общежития — и у университетов не хватает средств не то что на уборку и завтраки, а даже на необходимый ремонт. Кроме этого, у вузов есть потребность где-то размещать участников форумов и конференций. Сейчас заселять их в общежития нельзя, но руководство это не всегда учитывает. И возникают скандалы вроде недавней ситуации с выселением в УрФУ. Для всех участников пилота Минобрнауки установит единые правила расчета цен на проживание в вузовских гостиницах. Стоимость будет зависеть от того, кто заселяется (студенты очных, очно-заочных или заочных программ, сотрудники вуза, приглашенные лица), от уровня комфортности номера и срока проживания. Все доходы от эксплуатации гостиниц будут направляться исключительно на их содержание, текущий ремонт и оснащение, оплату труда персонала и модернизацию материальной базы вуза. В теории проект звучит уж слишком хорошо. Но в формуле «комфорт за доступную цену» больше всего волнует уровень доступности. Будет ли это, как предполагалось раньше, уровень «аренды недорогой квартиры»? Дешевле или дороже? И кто это будет замерять. Другой важный вопрос — в количестве мест. Под гостиницы перепрофилируют бывшие обычные общежития. А значит их число сократится. При этом вузы могут предпочесть полный переход на гостиницы, ведь они выгоднее. Мест в обычных общежитиях и так дефицит, и ситуация грозится стать ещё хуже. И это при том, что для некоторых нынешнее общежитие — единственная возможность получить высшее образование. Так что хорошего понемногу. Лучше бы сначала все «обычные» общежития отреставрировали, а уже потом организовывали гостиницы.

Высшее образование для своих детей планируют 60% родителей школьников, среднее профессиональное — только 18%. Об этом говорят результаты социологического исследования «Обучение математике и естественно-научным дисциплинам в оценке родителей школьников», проведенного в РАНХиГС. В опросе приняли участие более 2 000 родителей учащихся 6-11-х классов. И самым популярным выбором вновь стало высшее образовнаие. Причём чаще всего о его выборе говорят родители девочек, отличников и учащихся школ с углубленным изучением отдельных предметов. Главный мотив — высокооплачиваемая работа. Что, в общем-то, не лишено практического смысла. При этом СПО часто (40%) выбирают как «хорошую базу для последующего поступления в вуз», а не как самостоятельный образовательный трек. По словам авторов исследования, это особенно актуально для тех, кто ориентируется на технические специальности. Так что, несмотря на все позитивные отчёты, СПО продолжают вопринимать как «трамплин». И с изменением его восприятия на рынке труда предстоит ещё много работать.

Рособрнадзор анонсировал устную часть ЕГЭ. Вводить её, по словам Анзора Музаева будут «постепенно» и по гуманитарным предметам. Однако выпускникам 2020-х перемен ждать пока не стоит. Горизонтом планирования в этом вопросе назвали 2030 год. А вот работа по внедрению практической части на физике и химии уже ведётся. Её планируют вводить уже в ближайшее время: «Наверное, в течение следующего учебного года мы где-то даже в каких-то регионах, школах будем апробации проводить, модели, которые будут представлены, и после такого массового обсуждения мы еще через несколько лет, надо посмотреть инфраструктуру регионов, мы перейдем к тому, что в этих двух предметах (физике и химии -ред.) у нас все-таки появится практическая часть» — сказал глава Рособрнадзора. Так что здесь перемены предполагаются уже в следующем году. Хотя не очень понятно, как именно хотят «апробировать» ЕГЭ. Всё-таки суть экзамена всегда была в его универсальности. Встает и вопрос готовности инфраструктуры для практической части. Даже для устного экзамена требуется её проработка: а тут и нужно будет работающее оборудование или даже лаборатории практически на каждую школу. Пока этим похвастаться могут не все. Так что, несмотря на все обещания, года на этот вопрос вряд ли хватит.

В каждой третьей студенческой работе нашли признаки использования нейросетей. Об этом сообщает РБК со ссылкой на данные «Антиплагиата». Результаты представили за второй квартал 2026 года. Всего за этот период «Антиплагиат» проверил 2,73 млн работ. Признаки использования нейросетей выявили в 983,7 тыс из них — это 36% от общего числа. В прошлом году за аналогичный период таких случаев было 575,9 тыс (22% от всех работ). Выросла не только доля работ с признаками генераций, но и средний объём в работе — с 5,4 до 8%. Чаще всего элементы генерации находили в работах по искусствоведению, массовым коммуникациям, информационным наукам, медицинским технологиям и политологии. А реже всего — в ветеринарных науках, механике и машиностроении и математике. Исполнительный директор «Антиплагиата» Евгений Лукьянчиков считает, что это признак того, что ИИ с нами надолго. По его словам, сервис разрабатывает новую систему проверки заимствований: «Эти данные подтверждают: остановить распространение ИИ уже невозможно. Но это не повод для паники, а сигнал признаться, что время дискуссий закончилось и системе образования срочно нужны конкретные решения. Те, которые позволяют видеть не просто сам факт наличия ИИ в тексте, потому что это тупиковый путь, а характер, глубину и цели его использования» Однако не нужно забывать, что «Антиплагиат» пока может только предполагать наличие генераций. На практике же есть сложности: иногда даже сознательно сгенерированный текст проходит проверку лучше, чем написанный самими студентами. Так что вычислять нейросети действительно непросто. Валерий Фальков допускает, что из-за развития нейросетей практика написания дипломных работ может исчезнуть. Но сами вузы массово отказываться от традиционного формата пока не собираются. Так что от текста, который система может ложно признать сгенерированным, никто не уходит. Сам Лукьянчиков предполагает, что система образования придёт не к запретам, а к новым правилам: «Далее мы упираемся в регулирование: вместе с новой системой вузам нужны правила, по которым будет чётко ясно, где ИИ использовать можно, а где — нельзя» И компания уже представила библиотеку международных регламентов. Так что есть ощущение, что новые меры регулирования применения нейросетей в студенческих работах министерство будет разрабатывать в очень плотном тандеме с «Антиплагиатом».

В СМИ сообщают, что «Минпросвещения определило порядок действий учителя при срыве урока». Видимо, на волне вохобновившихся обсуждений проблемы травли в школах . Однако в публикациях ссылаются на комментарий «эксперта Минпросвещения» и довольно старый приказ с регламентом действий. Речь идёт о документе аж от 8 мая, и в нём в целом определяется порядок действий учителя при нарушении дисциплины учениками. Да и там тоже описан стандартный алгоритм: в случае нарушения учитель должен незамедлительно указать на необходимость соблюдения правил внутреннего распорядка, а при повторном нарушении — пригласить руководителя организации или иное уполномоченное лицо для «удаления» нарушителя с занятия. Этот же документ регламентирует нашумевшие «оценки за поведение» по шкале: «образцовое», «допустимое» и «недопустимое». И кстати, приказ временный. Он действует только в течение следующего учебного года. Так что никаких фундаментальных изменений, открытий или действительно полезных решений — только мастерство заголовка.

И снова о 10-х классах: в Минпросвещения решили напомнить , что доступ к полному среднему образованию должен быть открыт для всех без исключения. Это конституционное право каждого девятиклассника. Если же в школе нет свободных мест, органы, осуществляющие управление в сфере образования, обязаны найти для ребенка место в другой доступной школе. Однако ситуацию с профильными классами — а также индивидуальным отбором и вступительными экзаменами для поступления туда — этот комментарий не решает. Министерство признаёт, что, да, школы имеют право — и не может быть отказано в зачислении лишь тем ученикам, которые успешно прошли эти испытания. В такой ситуации ученика должны направить в общеобразовательный класс или в другую школу, где он имеется. Однако, как мы уже рассказывали, практика последних лет сильно расходится с официальной позицией. На деле школьникам никаких «альтернативных» мест не находят. Или, как в резонансном случае ученицы гимназии № 72 в Краснодаре, находят только во «во вторую волну» — после общественного резонанса. Хотя, в самом официальном комментарии Минпросвещения утверждается про «полное право продолжить учебу на уровне среднего общего или среднего профессионального образования». Вот и выходит, что «полное право» есть, а мест в 10-х классах нет. И в целом никто никому ничего не должен.

Говорят, число заявлений в педагогические вузы выросло почти на треть. В этом году их 384 тысячи — почти на 92 тысячи больше, чем за аналогичный период прошлого года. Лидерами стали Московский педагогический государственный университет с 55 тысячам заявлений и Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена с 48 тысячами. Также в топ-5 вошли три Уральский государственный педагогический университет (31 тыс), Новосибирский государственный педагогический университет (27 тыс) и Нижегородский государственный педагогический университет (17 тыс). И взлёт интереса к педагогическому образованию ожидаемо интерпретируют как взлёт интереса к профессии педагога. На деле всё несколько иначе. Педагогические направления — практические единсвенные гуманитарные специальности не пострадавшие от сокращения КЦП. И традицонно именно они становятся прибежищем для тех, кому хоть на какое-то высшее да нужно поступить. Ситуация на рынке труда при этом из года в не меняется: до трудоустройства в школы доходит в лучшем слушчае половина выпускников. Так что никакой «рост интереса абитуриентов» сам по себе решения кадровой проблемы учителей не обещает. Зато в отчётах все красиво.

За последний год проблема буллинга в школах обернулась сразу несколькими трагедиями. И чаще всего решения для неё предлагают очень бюрократические — вроде формальных памятников и справочников. При этом даже законодательного определения понятий пока нет. И вот детский омбудсмен Мария Львова-Белова рекомендовала правительству нормативно закрепить понятие травли. А также создать систему сбора статистики по таким случаям в образовательных учреждениях. Среди её рекомендаций для Минпросвещения есть ещё составление «примерных критериев деятельности и эффективности развития служб примирения и медиации в образовательных организациях, учитывая опыт регионов, в которых данные службы показывают свою эффективность», а также анализ деятельности территориальных служб медиации и примирения и их развитие. По данным омбудсмена, есть случаи травли учащихся, относящихся к льготным категориям. Также есть факты подобного поведения и со стороны педагогов. В общем-то призыв против всего плохого и за всё хорошее. Но важна здесь, пожалуй, формализация: термин «травля» законодательно нигде не закреплен, однако защита от нее обеспечивается нормами федеральных законов и Стратегией комплексной безопасности детей в РФ до 2030 года. Получается, всё это время в школах боролись с тем, на что даже не могут указать? О каких системных подвижках может идти речь? Хотя в этом случае хочется ждать чего-то большего, чем прояснения терминологии.

И снова в эфире рубрика «мастерство заголовка» — теперь уже с участием Минпросвещения. ТАСС публикует сообщение министерства, что 85% выпускников педвузов трудоустраиваются в первый год. Дословно: «Отметим, что около 85% выпускников педвузов Минпросвещения России трудоустраиваются в первый год после окончания обучения. По итогам 2025 года этот показатель превысил 30 тысяч человек» И звучит-то это хорошо и позитивно. Но только речь не о тех, кто работает по специальности и в школах, а о тех, кто вообще нашел официальную работу. Хотя бы какую-то: это может быть и бизнес, и маркетинг, и общепит, и курьерская служба. Естественно, этот нюанс в материале опустили. Реальные же цифры намного скромнее. В прошлом году Минтруд сообщал о 50% выпускников педвузов, работающих по специальности. В исследовании НИУ ВШЭ «Учитель на перекрестках российского рынка труда — 2025» уточнений ещё больше, а картинка ещё грустнее: более 40% выпускников педагогических вузов и колледжей даже не пробуют работать по специальности, а в сфере образования работают 51,3% занятых выпускников. То есть, половина от тех, кто вообще нашел официальную работу. А таких выпускников как раз 83,8% от общего числа. Видимо, эту цифру — предварительно округлив её в большую сторону — и приводит Минпросвещения. И, вроде бы, лжи никакой в заголовках не было. Но ощущение создается сильно позитивнее, чем реальная ситуация. «85%» звучит как большой успех, а «меньше половины» — как системная проблема.

О «заменах» дипломных работ Недавно у «Комсомольской правды» вышел материал о том, что в Сочинском институте РУДН придумали «революционную замену ВКР». Причина, естественно, в развитии нейросетей. Однако сомнения в «революционности» имеются: в Сочи попросту оставили обычный государственный экзамен. «Ведомости» опубликовали разбор того, как другие вузы решают этот вопрос. И там тоже без масштабных перемен: ▪️ НИУ ВШЭ развивает проектные формы ВКР вроде портфолио или проектов стартапов. ▪️ НИЯУ МИФИ предлагает повышать практикоориентированность ВКР. ▪️ РАНХиГС тоже расширила перечень доступных студентам форматов. Защитить можно стартап, общественный или творческий проект, научную статью или методическую разработку. ▪️ В ТПУ хотят ввести многоступенчатую процедуру предзащиты, где студенты будут презентовать промежуточные результаты. ▪️ А в МГТУ им. Баумана и вовсе не считают нужным менять действующий формат государственной итоговой аттестации. Так что никто от дипломных пока массово отказываться не собирается. Локальные же эксперименты с кейсами, стартапами и прочими практикоориентированными задачами были давно и продолжают существовать. Смотреть шире классических письменных ВКР, безусловно, стоит, но о какой-то революции говорить пока рано.

«Ведомости» публикуют результаты опроса Финансового университета о востребованности работы в госсекторе у студентов-медиков. Тон материала оказался позитивнее, чем его содержание. Заголовок сообщает, что «в госсекторе здравоохранения планируют работать 50% студентов-медиков». И вопросов о том, где вторая половина, почему-то не возникает. В государственной медицине собираются работать 49,5% опрошенных, при этом в частный сектор хочет уйти ненамного меньшее число студентов — 46,2%. Не определились со своей профессиональной деятельностью 3,6% опрошенных, а не планируют работать в здравоохранении только 0,7% учащихся. Последнее — действительно достижение. Среди причин «оставаться в госмедицине» (к формулировке есть вопросы) называли возможность набраться опыта (36%); отработать целевое направление (33%); сразу после обучения сложно устроиться в хорошую частную клинику (28%). И куда меньшее число опрошенных назвало банальные стабильность и быстрый карьерный рост — 19% и 15% соответственно. Так что причины оставаться выглядят скорее печально и иногда вынужденно. В статье это интерпретируют как тренд, где госсектор называют красивым словом «стартовая площадка»: дескать, медик набирается опыта, а потом переходит на работу в частный сектор или совмещает трудоустройство в них. Только при таком раскладе состоявшийся врач в бесплатной медицине не задерживается. А кто придёт на его место? Сам опрос проводился онлайн среди 220 студентов 3–6-х курсов лечебных факультетов трёх университетов: Курского государственного медицинского университета, РНИМУ им. Н. И. Пирогова и Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета. То есть вопрос о том, насколько выборка масштабируема, остаётся открытым. Но позитивный тон материала, конечно, смущает больше всего. Почему меньше половины выпускников, идущих в госсектор буквально «пересидеть» трудный стартовый период, — это положительный показатель?

И ещё немного про пересдачи ЕГЭ. Как известно, с самого начала ими пользуются нет только для того, чтобы преодолеть минимальный порог. Есть целая категория выпускников, которые пересдают довольно высокие баллы. В этом году 13 человек хотят улучшить результат в 98 баллов и пятеро — в 99. При этом в зачёт идёт именно оценка пересдачи, так что выглядит решение как довольно серьёзный риск. Так, собственно, зачем? Есть случаи простого интереса, где выпускник уже получил гарантированное поступление или 100 баллов по олимпиадам. Бывает и так, что на счету действительно каждый балл. Особенно с подскочившим в этом году проходным. Но есть, помимо прочего, и статус стобалльника. К нему полагаются доплаты от региона, премии, бонусы, стипендии и даже сертификаты на жильё. При этом за 98 или 99 баллов не полагается ничего. Один из 99-балльников, пересдающих результат, говорит, что ему «нужно быть чуть внимательнее». А поступать он планирует в МФТИ, где за каждые 100 баллов результат предусмотрены дополнительные выплаты. Финансовая мотивация, конечном не объясняет всего. Но своего рода «культ» стобалльников определенно складывается. Ради статуса выпускники даже идут на риск. А это уже не есть хорошо.

Уголовное дело в Елецком государственном университете дошло до приговора. На днях Елецкий городской суд вынес решение по делу о махинациях с зарплатами и премиями в ЕГУ. Первого проректора Романа Полякова приговорили к 3,5 годам лишения свободы и штрафу в размере 150 тыс. рублей. И.о. директора Института психологии и педагогики Татьяна Красова получила три года условно. Свою вину они не признали. Как установил суд, Поляков в июне и октябре 2024 года собрал с 11 преподавателей зарплаты и премии на общую сумму около 300 тыс. рублей. В этом ему помогала Красова — пятеро педагогов передали деньги через неё. Этими средствами первый проректор «распорядился по своему усмотрению». Ректор Сергей Щербатых заявил, что не был в курсе сбора средств с сотрудников и лишь подписывал готовые проекты приказов. Это не первое уголовное дело в отношении ЕГУ — как минимум ещё одно до сих пор находится на рассмотрении суда. Конкретно эта история звучит как обычная «серая бухгалтерия», которую в очередной раз очень неудачно реализовали. Но учитывая общую обстановку и количество криминальных новостей, ЕГУ, кажется, ждут большие административные перемены.

8 и 9 июля — дни пересдачи одного ЕГЭ по выбору. Эта возможность появилась всего два года назад, но ей готово воспользоваться всё больше выпускников. При этом итогом может стать как улучшение, так и ухудшение результата: в зачёт, согласно правилам, идёт не лучший балл, а результат пересдачи. Тем не менее, в этом году заявления на пересдачу подали около 149 тысяч человек (в прошлом — около 143 тысяч). Около 33 тысяч пересдают обществознание, затем идут русский язык (около 24 тысяч) и информатика (более 23 тысяч). На четвёртом месте — профильная математика (около 19 тысяч), на пятом — химия (около 16 тысяч). Отметим, что лидером остаётся обществознание — один из ключевых экзаменов последних лет, который сейчас постепенно сдаёт позиции. Хотя, судя по всему, сокращение школьных часов и возможные изменения статуса предмета, значимости он пока не потерял. Но сложно сказать, что будет с ним в следующем году. Возможность пересдачи стала одним из крупнейших нововведений в ЕГЭ за последние годы — и, на удивление, положительным. Второй шанс, пусть и с оговорками, судя по прошлому году, помогает улучшить средние результаты. Да и стресса в процессе хоть немного, но меньше.

Рост числа стобалльников на ЕГЭ в Минпросвещения связали с повышением качества образования. Напомним, что максимальный балл хотя бы по одному экзамену в этом году получили 8759 школьников — почти на две тысячи меньше, чем в прошлом году. Это уже не говоря о рекордах вроде четырёхсот и пятисот баллов. Министерство комментирует ситуацию очень лаконично: «Беспрецедентное количество стобалльных результатов продемонстрировали российские школьники на государственной итоговой аттестации в 2026 году. Это одно из подтверждений роста качества образования в нашей стране» Собственно, всё, как и предполагалось: анализировать ситуацию никто не стал, а отчитаться достижениями очень удобно. Хотя никаких сущностных реформ, которые могли бы резко улучшить школьное образование, не было. Да и сам скачок статистически маловероятен — изменения обычно происходят постепенно. Среди экспертов есть предположения об изменении шкал и сложности самих экзаменов. И хотя они ещё ничем не подтверждены, в них верится больше.

В РАНХиГСе предлагают перераспределить бюджетные места в вузах по всей стране, чтобы сократить отток молодежи из регионов. Об этом пишет ТАСС со ссылкой на пресс-службу академии. Авторы инициативы считают, что текущее распределение мест способствует миграции из регионов. По их данным, почти половина всех бюджетных мест сосредоточена в Москве и Санкт-Петербурге. А в нестоличных экономически развитых регионах количество таких мест на тысячу выпускников школ в два-три раза ниже. Решать проблему предлагают следующим образом: развивать сильные региональные университеты, выделять больше бюджетных мест на педагогические и медицинские специальности в небольших городах, а главное — распределять на конкурсной основе бюджетные места между вузами с учетом того, насколько успешно их выпускники устраиваются на работу. В целом, мотивация у инициативы, как всегда, за всё хорошее. Только вот на привлечение абитуриентов влияет не только количество бюджетных мест, но и пресловутые рейтинги вуза и его престиж, а ещё инфраструктура кампусов и привлекательность самого города для переезда. Для многих студентов высшее образование — прежде всего социальный лифт. К тому же у самого перераспределения могут быть неприятные структурные последствия. Если в регионах количество бюджетных мест увеличится за счёт сокращения мест в Москве и Петербурге, то конкуренция при поступлении в столицы вырастет. А значит, там вырастет и внебюджетный набор. У региональных же вузов могут сократиться доходы от коммерческого набора или даже возникнуть проблемы с закрытием КЦП. У многих они и без того есть. Так что нужно поаккуратнее с благими намерениями.

В Тюмени прошел очередной форум, посвященный ИИ в образовании, о котором отзываются без особых восторгов. Судя по всему, радикально нового опять ничего сказано не было. Тем временем в Казахстане к вопросу интеграции нейросетей в образование пытаются подойти радикально. Там в сентябре этого года планируется запуск исследовательского университета искусственного интеллекта. Министр науки и высшего образования Казахстана Саясат Нурбек отзывается о новом вузе как о масштабном эксперименте, который будет работать «по новой мировой модели высшего образования»: «Формат очень новый. Фактически в мире сейчас начинается поиск новой модели высшего образования, которая базируется на использовании искусственного интеллекта. Есть такая модель сейчас – AI-enabled university, то есть когда искусственный интеллект помогает и студентам, и администраторам, и самим преподавателям, пронизывая все процессы: учебные, исследовательские, административные – этого университета». В качестве примеров университетов, которые развивают новую модель, он назвал Университет искусственного интеллекта им. Мохаммеда бин Заида, Northeastern University и Шанхайский инновационный институт. Планируется, что на первом этапе университет предложит две базовые специальности: по машинному обучению и физическому искусственному интеллекту. Партнерами в реализации этих программ выступят Carnegie Mellon, Шанхайский инновационный институт, университет Мохаммеда бин Заида. Университет будет открыт как для казахстанских, так и для иностранных студентов. Для начала запустят программы бакалавриата сроком три года и магистратуры продолжительностью от одного до двух лет. Первый набор составит до 500 человек, а обучение, по крайней мере, пока, будет осуществляться за счет государственных грантов. Структурно подход очень интересный: государство финансирует целое образовательное учреждение, которое станет площадкой для экспериментов. А его результаты можно будет смело масштабировать. Вопрос к подобным инициативам, как всегда, в содержании и вопросах этики. Но одному у соседей точно стоит поучиться: практическое приложение всё-таки полезнее обсуждений.

Новое исследование НИУ ВШЭ приводит довольно очевидный тезис: молодежь за высшим образованием едет в крупные города. За 10 лет — с 2011 по 2021 год — из родных регионов переехали 1,2 млн 18-летних россиян. 78% из них отправились в 160 крупных городов. И, по мнению авторов, причина именно в получении высшего образования. Методология у исследования простая: данные о переездах выпускников школ со всей страны совместили с данными о суммарном количестве бюджетных мест в 160 «крупнейших университетских центрах». Напрашивается вопрос, с какого момента центр становится крупнейшим, если их целых 160. Правда, «собственные зоны притяжения» есть не у всех из них, а только у 113. Главными же центрами притяжения стали Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Ростов-на-Дону, Краснодар и Новосибирск. В целом, совсем не удивительный список. Правда в исследовании отмечают и то, что (относительный) размер города не всегда определяет его привлекательность, приводя в пример Томск. Так что даже простого и очевидного вывода не выходит. Хотя уж к Томска-то, который и во всех считается «студенческим городом». Далеки мы, судя по всему, до идеи университетских центров, где смотрят не только на масштабы городов, но и на позиции и инфраструктуру вузов.