Хроника вялотекущих событий

Можно смотреть. Ссылка выше ☝️

Новый Republic Smoke — 7 ноября в 20:00 по Москве. О чем Сталин говорил с Пастернаком? Зачем Бродский писал Брежневу? Как Мандельштам стал сталинистом? Хотят ли современные поэты быть в диалоге с царем? А режиссеры? Как изменилась роль литературы в обществе, если в России опять сажают за стихи? Почему у путинской эпохи нет своего стиля, что останется от Захара Прилепина и появится ли в новой эмиграции свой Набоков — обо всем этом в революционном стриме Republic Smoke Зинаида Пронченко* и Константин Шавловский поговорят с историком литературы Глебом Моревым. В субботу, 7 ноября, в 18:00 по Парижу и Берлину и 20:00 по Москве. НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ПРОЕКТ «REPUBLIC» ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ПРОЕКТ «REPUBLIC» * Минюст считает «иноагентом»

прочитала "Под домашним арестом", вышедший в 2005 году самый полный сборник текстов Евгения Харитонова; если честно прям ахуй, какое-то и человеческое и литературное потрясение; я наивно думала что я начитанная, но сложно было представить что в 1970-е человек вот так мог писать; мы чатились немножко с Глебом Моревым в инсте, составителем этого сборника, и он сказал что вот они, группа филологов, в 85-м году обнаружили его из публикации в парижском журнале "и охуели", "впечатление на всю жизнь, которое ещё и не девальвируется". тексты почти все читаются ультрасовременно, но меня ударило даже не это, а то что я как будто себя читала; много постила фрагментов в инсту и мне пишут ага как будто твои сториз; параллели главным образом в том, в какой ситуации жизни он находится и в режимах чувствования, сформированных бэкграундом, гей-социализацией, какой-то маниакальной сосредоточенности на честности и деликатности. ну и тем как тексты (а вообще от всего корпуса ощущение за какими-то пьесовыми исключениями что читаешь один длинный текст) растут из его 1) тела 2) жизни; пока литераторы пердели фантазируя и концептуализируя, харитонов сам себя сделал своим материалом и в контексте времени (да и сейчас) это так...ну даже не хочется говорить смело, потому что я сама понимаю по себе что это не смело а естественно, — но в общем круто и редко и мощно. ну и в общем много много много чего почувствовала от баллад в адрес мальчиков и дневниковых текстов из-под руки квира брежневской эпохи; оставлю эти переживания себе полежать утрамбоваться; и восторг абсолютный и конечно очень очень хтонически грустно жалко всех и тд

Витя Вилисов — один из наиболее, на мой взгляд, талантливых художников (в широком смысле) поколения 30-летних (почти) — открыл для себя Евгения Харитонова. Кажется, что абсолютное, в десятку, попадание Харитонова в нерв сегодняшнего настоящего искусства, работающего, как и положено, в зоне самых разных рисков, закономерно. То, с чем всю (короткую) жизнь имел дело Харитонов — нащупывание пределов выразительности языка, границ интимности, болезненный выход за эти границы и пределы в поисках новой, «невозможной» чувствительности, работа между жанрами и видами творчества, в пространстве сильно неконвенционального личного «узора» — остается для имеющих дело с русским материалом, как и в 1970-е, нерешенной, вызывающей, взывающей к решению задачей. По-прежнему, как и тогда, сопряженной с неизбежным столкновением с «Законом и Порядком» — «в нарушении его нерв наших художеств», говорил Харитонов. Тексты Харитонова снова «под домашним арестом» в России и вот уже поколение двадцатых годов 21 века открывает Харитонова не как архивного, но как своего, современнейшего нам автора. Ценное свидетельство времени.

Посмотрел «Минотавра» на берлинской премьере. Что ж, впервые со времен «Ностальгии» и «Жертвоприношения» у нас есть «большой» эмигрантский фильм русского режиссера. Я не хочу сравнивать Звягинцева с Тарковским (зависимость от которого, поначалу зашкаливавшую, Зв. преодолел) — в любом случае это значительный художник со своим идиостилем. Ни к актерской, ни к операторской работе, ни к строго выдержанному визуальному ряду никаких претензий нет — проблемы начинаются на уровне сценария. Идея сделать на российском материале ремейк Шаброля — жест впечатляющий и интригующий одновременно. Однако самое имя картины — «Минотавр» — выдвигает на первый план не шабролевскую историю неверности, а добавленный Звягинцевым остроактуальный социально-политический сюжет, связанный с мобилизацией осени 22 года. И обе эти линии в фильме существуют, увы, параллельно, никак не взаимообогащая друг друга. Отчасти поэтому фильм лишен всякого рода катарсиса: в отличие от шабролевского кино, переворачивающего зрительскую эмоцию последним кадром (где жена смотрит на убившего ее любовника мужа с пробудившимся чувством едва ли не животного свойства) — у Звягинцева финал девальвирован, разменян на фактически три финала — два, соответствующие линиям мужа/жены и военной, и последний, как бы общий, сознательно энигматичного свойства. На фоне некоторой неспешности звягинцевского кино (из 2.20 можно было вполне сделать 2 часа) это отсутствие какой-либо однозначной кульминации работает против режиссера, оставляя зрителя, в общем, за границей эмпатии. Эта, едва ли не сознательная дистанцированность и есть качество, делающее для меня фильм Звягинцева по-настоящему «эмигрантским» — то есть «внешним» по отношению к изображаемому.

https://share.google/peCwtd06gUozUCp3H

Вышла

Пушкина играли на рояле Пушкина убили на дуэли Попросив тарелочку морошки Он скончался возле книжной полки В ледяной воде из мерзлых комьев Похоронен Пушкин незабвенный Нас ведь тоже с пулями знакомят Вешаемся мы вскрываем вены Попадаем часто под машины С лестниц нас швыряют в пьяном виде Мы живем — тоской своей мышиной Небольшого Пушкина обидя Небольшой чугунный знаменитый В одиноком от мороза сквере Он стоит (дублер и заменитель) Горько сожалея о потере Юности и званья камер-юнкер Славы песни девок в Кишиневе Гончаровой в белой нижней юбке Смерти с настоящей тишиною 26 октября — день памяти поэта Сергея Ивановича Чудакова (1937—1997), одного из самых ярких представителей литературной богемы 1950-х — 1960-х. 📸 Сергей Чудаков. Фото с проб на роль Бориски в фильме «Андрей Рублев». 23 марта 1965 года. Из архива Владимира Орлова. 🔔 Подписывайтесь на Эхо Оттепели

Блестящий текст; редкий пример авторефлексии русского гуманитария на чужом, казалось бы, материале https://gorky.media/context/raskoldovat-effekt-fuko

По поводу Нобелевской премии , ежегодное. Кто сказал, что качество и значимость литературного текста хоть как-то зависит от массовости его читателей и массовости знания об авторе? Ноблевский комитет выносит экспертное решение, руководствуясь определенной логикой, как всякое собрание экспертов. История покажет (и уже показывала), насколько такое решение выдерживает проверку временем. Но вменяемая реакция тут одна: незнание лауреата ВАША проблема, а не проблема комитета. Берете карандаш, записываете и читаете. Пробуя в дальнейшем понять логику награждения. С которой вы можете быть не согласны, но не по принципу «Пастернака не читал». Это же отношение к комитету, как к фиксатору популярности, и абсолютное игнорирование логики премии, заложенной в завещании Нобеля, и опыта предыдущих награждений привело к появлению бессмысленного тотализатора перед объявлением лауреата и к ежегодным прогнозам в русском сегменте с не имеющими никаких шансов фамилиями.

+4

Новая микрорецензия Данилы Давыдова Сегодня в рубрике «Дадаизмы» — книга Глеба Морева «Иосиф Бродский: годы в СССР. Литературная биография», недавно вышедшая в «НЛО» вторым изданием. Ищите книгу на нашем сайте, в магазинах «НЛО» в Москве и Петербурге, а микрорецензии Данилы Давыдова — в нашем канале по хэштегу #дадаизмы.

Предзаказ https://azbooka.ru/books/osip-mandelshtam-v-dvadtsatye-tridtsatye-gody

В некотором роде сенсационный материал о Мандельштаме, ставящий точки над и в споре вокруг известной сцены из мемуаров Э. Г. Герштейн (эпизод с предлагаемой ей ОМ «поркой»). Единственное возражение может заключаться в том, что мемуаристка работала над текстом, уже имея возможность прочитать книгу Герштейн и, таким образом, «подыграть» ей. Лично мне это предположение убедительным не кажется. Теперь, похоже, все говорит в пользу самого буквального (а не метафорического) прочтения слов Герштейн, как относящихся к деликатной теме «поэт и его кинки». http://quarta-poetry.ru/%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2-%D0%BA%D1%83%D0%BD%D0%B8%D0%BD%D0%B0/

В комментариях в фб у Глеба Морева иронизировали — почему без Claude. Ну хорошо, самый мощный на сегодня Fable 5: Диагноз он бы разделил, метод — нет. Вся причинная рамка 2022 года у него уже написана: фальшивые ленинские границы, «прихваченные» Новороссия и Крым, «государственное воровство» Севастополя, «зверское» подавление русского языка, армейская пропаганда о войне с Россией, Америка, поддерживающая «каждый антирусский импульс», втягивание в НАТО как разруб «в одночасье». Кремль не случайно цитировал именно его — аргументация вторжения местами дословно совпадает с «Русским вопросом» и «Обвалом». Реконструкция, в которой Солженицын узнаёт в 2022-м исполнение собственных предсказаний, корректна. Но на методе его тексты смыкаются в стену, через которую не перепрыгнуть. Это не разрозненные фразы, а сквозной принцип с 1967 года: «Не уступить — безумие и жестокость». В 1981-м — единственная в его публицистике формула абсолютного обета: «никогда, ни при каких обстоятельствах, ни сам я не пойду, ни сыновей своих не пущу на русско-украинскую стычку, — как бы ни тянули нас к ней безумные головы». В 1990-м: «никто не посмеет удерживать его силой». В 1994-м — программно: «принципиально отказываясь от методов силы и войны» — и там же: «зачем накликать войну, где её нет и никогда не будет?» В 1998-м рецепт против антимоскальства — «переждать её как вид душевного заболевания», не отвечать, не угрожать, «терпеливо посоревнуемся», ибо «сживлять — это не разрубливать». Война — предельная форма разруба, то есть прямое отрицание его стратегии. Есть и прецедент поведения: первую чеченскую, которую оправдывали «сохранением единства России», он назвал кровавой затеей и грязной кампанией — сила как инструмент национального вопроса была для него скомпрометирована даже внутри признанных границ, а право Украины на отделение он в 1991-м назвал несомненным. Дальше он бы, вероятно, ударил по войне её же результатами — это его излюбленный ход. Всё, чего он боялся, война осуществила и ускорила: окончательный отрыв Украины, ненависть на поколения вперёд, разгром позиций русского языка и УПЦ — то есть гибель того самого «русского мира» на Украине, который война объявила целью защиты. Бомбят «святой Киев, источник и самих великороссов» и города, которые он считал русскими; гибнут те «молодые русские на Украине», о которых у него «сердце болит», — с обеих сторон фронта, что для него страшнее всего, ибо это и есть русско-украинская стычка из обета 1981 года. И слово «спецоперация» он опознал бы мгновенно — человек, начинавший с «Жить не по лжи» и в последнем украинском тексте 2008 года перечислявший «безстыдные, хоть и безсмысленные лжи», которые советскому жителю полагалось «покорно проглотить». Честности ради — противоположная тяга существует, и из неё лепят «Солженицына-за»: поздний государственник, принявший премию из рук Путина, оправдавший вторую чеченскую, писавший в 2006-м, что Россия «ни в какой форме не смеет равнодушно предать» русских Украины. Среда его почти вся войну поддержала — вплоть до его биографа Сараскиной. Но даже в самых жёстких его текстах защита русских на Украине сформулирована как задача культурная, переговорная, в крайнем случае — плебисцитарная, и никогда военная. А плебисциты он требовал по собственному стандарту 1991 года: «по мировым нормам, не было ни давления на голосующих, ни фальсификации, а по возможности — наблюдение нейтральных комиссий». Голосования сентября 2022-го этот критерий не проходят по его же определению — тут ему пришлось бы отречься от собственного текста, чего он не делал никогда, в отличие от смены оценок. Итоговая реконструкция: осуждение войны как катастрофы и преступного метода — при демонстративном отказе снять историческую вину с остальных. Виноватыми у него вышли бы все: Ленин с границами, Хрущёв с Крымом, галицийский национализм, вменивший Украине «ложный путь», Америка с санитарным кордоном, ельцинская дряблость — и российская власть, взявшаяся лечить разруб разрубом. Позиция, неудобная обеим сторонам сразу, — как Гарвардская речь, как «Наши плюралисты», как всё, что он писал против течения собственного лагеря. Единственное, чего в этой реконструкции представить нельзя, — молчание: по украинскому вопросу он не молчал ни разу за сорок лет.

Солженицын прибыл на Тайвань 16 октября 1982 года по приглашению Фонда культуры и образования У Саньляня. Подготовка визита велась втайне: в переписке писателя называли условным именем «профессор Смит». Однако его приезд быстро стал известен прессе и вызвал настоящий ажиотаж. В речи «Свободному Китаю», произнесённой в Тайбэе 23 октября 1982 года, Солженицын: 🖋 называл Тайвань «клочком независимой национальной территории» и «обломком прежнего государства»; 🖋 именовал его отдельной «страной» и осуждал исключение Китайской Республики из ООН; 🖋 резко выступал против навязываемого Пекином «мирного объединения», рассматривая его как капитуляцию и утрату свободы; 🖋 призывал Тайвань сохранять обороноспособность и не допустить захвата острова КНР. Мне удалось найти даже видео выступления русского писателя: «Из того, что вы тридцать три года живёте нетронутыми, — не вытекает, что на вас не нападут в следующие три. Вы — не беззаботный остров, вы — армия, и постоянно под угрозой». Любопытно и сравнение Тайваня с Израилем: «Вас — 18 миллионов, примерно столько же, сколько на Земле евреев. Еврейская проблема привлекает к себе внимание всех государств, стала одной из центральных проблем современности. Уникальность вашего положения, на мой взгляд, должна привлечь к судьбе Тайваня не меньшее мировое внимание» (полный текст речи здесь). #китай

Ничосе у валдайских шевеление в мозгах: Нужно трезво посмотреть на то, чем живут современные русские люди, и только исходя из этого строить картину будущего. И вопросы экономики, модернизации и индустриализации, стратегической политики очевидно должны превалировать над бесконечным превознесением особой «духовности», нравственности и «избранности» русского народа для очередной миссии «спасения человечества». https://globalaffairs.ru/articles/deficzit-realnosti-girinskij/

Иван Толстой теперь в ютубе https://youtu.be/rveqkU8jeVg?si=tH8_RZCITqTqvY95

22 июня. День, когда шутка про бомбить Воронеж перестала быть шуткой.

Эмир Катара. Когда у тебя есть много миллиардов, но не хватило на нормальные носки.

Утром 4 июня 1972 года поэт Иосиф Бродский навсегда покинул Россию. Ни тоски, ни любви, ни печали, ни тревоги, ни боли в груди, будто целая жизнь за плечами и всего полчаса впереди. 1962 📸 Иосиф Бродский у своего дома перед посадкой в такси. Ленинград. Утро 4 июня 1972 года. Фото: Михаил Мильчик 🔔 Подписывайтесь на Эхо Оттепели