введение к отсутствующему

картинка с лекции

хороший курс - "надо брать!"

очень добрые вести с книжных полей -

уже сегодня - приходите, будет интересно!

а наши неспешные беседы в библиотеке БФУ идут своим чередом - и на сей раз с Дмитрием Вебером (РНБ) поговорили об одном стародавнем комментарии к "Риторике" Аристотеля - парижском издании 1530-х годов

и вновь добрые вести с книжных полей -

и развернутый - очень ценный - комментарий от А.Ф. к этой заметке -

а уже скоро - вернётся питерская "Листва", теперь уже на Васильевском -

«Неистовый модерн» Томаса Вагнера, только в прошлом году вышедший в Штутгарте, а пару недель уже как существующий, трудами Ad marginem'а и на русском – - книга хоть и небольшая, но более чем насыщенная – и говорить о ней и по поводу нее, думаю, будут довольно долго – - но вот на едва ли не центральную линию повествования о спорах и борьбе в немецкой социологии послевоенного периода не могу не откликнуться – - Вагнер настойчиво показывает, что при всем различии политических позиций и прошлого Гелен и Адорно имеют одно существенное общее – они мыслят социологию как конкретную форму философского, обращенную к фундаментальным проблемам и исходящую из них и, что едва ли не важнее, постоянно возвращающающуся к ним с эмпирическим материалом – - верх же одержит в исторической перспективе позиция Кенига – где у социологии, разумеется, есть свои теоретические основания и свои теоретические проблемы, но прежде всего это конкретные исследования, тот самый «материал», который позволяет прежде всего управлять и прогнозировать – наука как инструмент, «нейтральная» и «нормальная» - а все эти большие теоретические притязания скорее вредят, как идеологизация – - пригодному и безопасному

послушал тем временем целиком нашумевшее вчерашнее интервью Конст. Гаазе [иноагент с весны 2026, в связи с возвращением к активной журналисткой деятельности] – - и что имею сказать?! – вообще-то, в рамках им же самим проговоренных презумпций, он прав – - другое дело, что там сама аргументация хлипкая, он рассуждает о конкретных последствиях и и проч. – опираясь на аргумент о праве победителей устанавливать нормы, но ровно от того, что речь о грядущем – то и вся конкретика разве что возможна при предположении, что многие нормы останутся теми же – - ну и рассуждает он, отсылая к праву победителя, сугубо из ситуации абсолютной победы – при этом находя, видимо, опыт Версаля весьма позитивным и что вот так и надобно действовать – ну и дальше докручивая по максимуму – - а чем хорош, так это ровно напоминанием, что гражданство – это не членство в фитнес-клубе – и о связанности своей судьбы с судьбой отечества, связанности, далекой от «индивидуального выбора» и «я за это не голосовал» - - словом, хорошая патриотическая пропаганда, очень годная – хоть и в несколько непривычной форме

а вообще я думаю – трагедия Мережковского едва ли не в том, что он многое понимает весьма точно – - как задачу и как цель – - а вот выразить точно – не может, каждый раз сбиваясь, превращая в сумятицу планов, как человек с сильным астигматизмом – - ведь то, что им сознательно руководит – это как раз понятное, увидеть план земной через небесный и наоборот – - но у него не остаётся ничего другого, кроме схемы – или карикатуры, каждый раз не хватает меры – - как в вопросе Бердяева об отношении к государству – он отвечает сходу об абсолютном, абсолютное зло – - боясь, кажется, одного – открыть себе самому путь к уступкам, где нет конца, отчего нужно провозгласить абсолютность, разрыв – - не как описание того, с чем имеешь дело, а как средство оберечь себя в соприкосновении с ним

а если говорить о важнейшим в родительстве – - так это то, что дети – зеркало – - то, которое можно отрицать, но от которого нельзя уклониться – - зеркало мира, зеркало семьи, зеркало тебя – - с которым нельзя договориться, ровно потому, что это другой мир, другая реальность, но именно ясно отражающая то, что есть – - и учащая либо смирению, либо глубокому отрицанию – - и вообще-то и то, и другое – на пользу, хоть и разную

Иногда, чтобы докопаться до истины, нужно просто перестать сомневаться в очевидном. В XIX веке историки усомнились в правдивости предания про Трою. Но один упрямый купец, поверивший ещё в детстве поэмам Гомера, сумел доказать обратное. В новом письме к дочери философ Андрей Тесля рассуждает о Трое, скептицизме и силе очевидного. 🌐 Читать на сайте Подписывайтесь на СТОЛ в Telegram

Письма к дочери: связка первая [вышедшие к этому времени письма об истории] Письмо 1: Об истории Письмо 2: О ходе и счёте времени Письмо 3: Наша история Письмо 4: Отступление Письмо 5: Начало истории Письмо 6: И вновь - до истории Письмо 7: Привычный мир Письмо 8: Первые цивилизации Письмо 9: О проливах, центрах и Востоке Письмо 10: Начало чуда Письмо 11: О людях, богах и гордыне Письмо 12: О Трое, скептиках и vice versa

и очередное письмо к дочери - - о Трое и скептиках

а тем временем - новый разговор с Дмитрием Вебером в стенах прекрасного старого фонда библиотеки БФУ - - и на сей раз - о Прусской хронике

уже совсем скоро, с 8 по 10 октября, философия будет в ответе - - на конференции Quercus - - не пропустите!

добрые вести с книжных полей -

Гиппиус – об отношениях с Мережковским в нач. 1900-х: «Я уже не плакала, как в юности, а потому споры наши были горячее и жарче» (Гиппиус, 2019: 120).

Сами боги не в силах изменить предначертанного, а каждое действие имеет последствия. В новом письме к дочери философ Андрей Тесля продолжает делиться мыслями об истории, рассказывает, почему Зевс не может спасти обречённого героя, хотя тот ему дорог, и как трагедия Эдипа объясняет разницу между знанием, властью и гордыней. 🌐 Читать на сайте Подписывайтесь на СТОЛ в Telegram