Алеет Восток

Пока идёт очередной пленум ЦК КПК, ради интереса прикрутили русскую озвучку к достаточно известной в узких кругах официозной документалке "Приговор 900-миллионного народа" (九亿人民的审判). Это живые съемки Особого трибунала над "Бандой четырёх" и соратниками давно погибшего маршала Линь Бяо в конце 1980 г. Десять обвиняемых - пять гражданских, пять военных - по одному за каждый год Культурной революции. В "главных ролях" - председатель Верховного народного суда Цзян Хуа (江华) и генеральный прокурор Хуан Хоцин (黄火青). Оба "старые большевики" (в КПК с середины 1920-х годов), оба пострадали во время репрессий, оба прожили более 90 лет. Забавно, что первый иероглиф фамилии одного и последний иероглиф имени второго вместе дают имя главной обвиняемой Цзян Цин - жены Мао Цзэдуна. Среди судей - не только юристы, но и представители разных слоев общества. В зале - несколько сотен пострадавших и репрессированных со всей страны. Трибунал начался в ноябре 1980 г., а приговор был вынесен 25 января 1981 г. - управились до наступления китайского Нового Года. Историческое свидетельство из совсем другого Китая, о существовании которого тоже стоит помнить.

Отличный канал про книги Шу репостнул раритетный трехтомник Ю.М.Галеновича о событиях 1989 г. К сожалению, pdf файлы были излишне большого размера, а сами фотосканы страниц в них не лучшего качества. В ходе коммунистического субботника мы почистили изображение от лишнего "шума", добавили встроенное оглавление и распознанный текстовый слой; размер файлов сократился почти в 10 раз, а качество улучшилось. Выкладываем в двух вариантах: 3 тома по отдельности (как было) и один файл с тремя томами сразу.

Центральный Комитет КПК после чисток (красным выделены члены или кандидаты в члены, попавшие под следствие). 🇨🇳 Китайская угроза

105 лет назад родилась товарищ Хань Чунь (Joan Hinton) - американский коммунист и интернационалист, физик-атомщик, участник Манхэттенского проекта, которая бросила уютную жизнь в США и переехала в бедный Китай. Она неоднократно говорила, что именно китайская революция, а не китайская культура привлекала ее переехать в эту страну. Всю жизнь она служила китайскому народу, активно принимала участие в китайских социальных движениях. Она даже писала Дацзыбао и твердо выступала против привилегии, которую китайское правительство давало иностранным специалистов (например, они могли не участвовать в субботнике и политическом обсуждении, и т.д.) Она с мужем Ян Цзао - единственные иностранные специалисты, которые работали в сфере производства (разведение молочных коров), они делали всё, что могли, чтобы китайские дети могли пить высококачественное молоко. После реставрации капитализма в Китае товарищ Хань Чунь была разочарована, но до последней минуты жизни она была твердо уверена, что победа коммунизма - неизбежна!

🇨🇳 Сверхбогатые китайцы спешно закрывают офшорные трасты и ищут деньги на налоги Сверхбогатые граждане Китая спешно сворачивают офшорные трасты, продают акции и даже меняют гражданство в преддверии крайнего срока декларирования зарубежных доходов, пишет Reuters со ссылкой на консультантов по управлению состояниями и юристов. До 22 октября они должны задекларировать доходы от трастов, которые обложат налогом по ставке 20%. Чтобы найти всех плательщиков, Государственное налоговое управление выявляет их по списку на основе рейтингов богатства Hurun и отчетности компаний, а в ряде провинций и городов налоговики создали специальные рабочие группы, сообщает агентство. Уплата налогов с зарубежных состояний, которые Boston Consulting Group оценивает в $1,7 трлн, превратилась для богатых китайцев в настоящий квест. По оценке гендиректора JLT Legacy Group Оскара Лю, сумма налога в каждом случае может составлять от нескольких миллионов юаней до сотен миллионов и даже миллиардов. Владельцы трастов распродают акции, закрывают недавно учрежденные трасты и даже берут кредиты на уплату налога под залог акций собственных компаний. При этом в новых правилах до сих пор неясно, кто должен платить, применяются ли нормы задним числом и каков порядок уплаты. «Дьявол кроется в деталях. А многих деталей пока нет», - заявил Reuters Вэй Кан из юрфирмы Charles Russell Speechlys. ❤️ Читайте подробнее на сайте Frank Media в Telegram | MAX | Рассылка

Я вот уже довольно давно занимаюсь изучением выборов в СССР, правда, преимущественно на уровне Советов, а тут попалась свежая статья о партийных выборах, причем авторы решили сравнить практики голосования на съездах КПСС и Коммунистической партии Китая. Работа Вэньцин Хуанфу, Тао Ли и Николая Мухина A Century of Party Congress Elections in China and the Soviet Union, интересна и своими выводами, и особенно исследовательским методом. Начнем с того, что выборы в ЦК КПСС и КПК действительно проводились, причем тайным голосованием. Делегаты съезда получали бюллетени с фамилиями предложенных руководством кандидатов и могли вычеркивать тех, кого не поддерживали. Поскольку количество кандидатов обычно совпадало с количеством мест, проиграть было практически невозможно. Однако число голосов против оставалось своеобразным показателем отношения партийной элиты к конкретному человеку. Даже несколько вычеркнутых фамилий могли иметь политическое значение. Для советских съездов исследователи нашли в РГАНИ протоколы закрытых заседаний, где фиксировались точные результаты голосования. А вот с китайскими выборами возникла проблема: подробные данные остаются засекреченными. Поэтому пришлось придумать довольно изящный способ восстановить их по косвенным признакам. Дело в том, что в Китае официальные списки избранных членов ЦК в определенные периоды публиковались в порядке полученных голосов. Если несколько человек набирали одинаковое количество, их располагали по числу черт в иероглифе фамилии. Исследователи заметили, что нарушение последовательности числа черт позволяет предположить изменение числа голосов против. По таким разрывам можно приблизительно восстановить результаты голосования. Самое замечательное, что этот метод удалось проверить на советском материале. Авторы взяли реальные результаты выборов КПСС, перестроили списки по китайскому принципу и попытались вычислить число голосов против, предварительно скрыв от алгоритма настоящие цифры. Затем сравнили прогноз с архивными документами. На массиве из 2830 избранных членов и кандидатов в члены ЦК за 1939-1986 годы метод оказался точным в 99,26% случаев. Правда, при большом количестве голосов против он начинал заметно недооценивать их число. Получив сопоставимые данные, авторы проследили динамику внутрипартийного несогласия в двух странах. В СССР перелом произошел между XVII съездом 1934 года и XVIII съездом 1939 года. Если раньше практически каждый кандидат получал хотя бы несколько голосов против, то после Большого террора отрицательное голосование обрушилось до минимальных значений. В дальнейшем, даже после смерти Сталина, оно оставалось исключительно редким. В отдельные годы 1960-1980-х отрицательные голоса снова появлялись, но доля кандидатов, столкнувшихся с подобным несогласием, никогда не превышала 20%. Китайская траектория оказалась другой. Там отрицательное голосование сокращалось гораздо медленнее, растянувшись на несколько десятилетий. Вплоть до начала 2010-х годов большинство кандидатов продолжали получать хотя бы отдельные голоса против. Однако в 2017 году уже половина кандидатов была избрана единогласно. Для авторов такие показатели служат косвенным индикатором внутрипартийной демократии, понимаемой как возможность членов партии выражать несогласие с кадровыми решениями руководства. Разумеется, голос против мог быть связан с личными конфликтами или фракционной борьбой. Однако длительное исчезновение отрицательного голосования во всем составе ЦК трудно объяснить исключительно индивидуальными обстоятельствами. Здесь возникает главный теоретический вывод. В политологии существует распространенное представление, что устойчивость однопартийных режимов обеспечивается сильными партийными институтами, которые позволяют элитам участвовать в распределении власти и ограничивать произвол руководителя. Советский материал эту гипотезу усложняет. Пространство для выражения несогласия внутри КПСС резко сократилось еще в 1930-е годы, но сама политическая система просуществовала после этого больше полувека.

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

ХЧ лекторий и культурный центр Бункер на Лубянке, при поддержке федерального издания ВАШИ НОВОСТИ, приглашают на лекцию историка Алексея Волынца СТАЛИН И КИТАЙ ❓ Что русские революционеры знали о Китае, как Сталин относился к китайскому вопросу? ❓ Почему в сталинскую эпоху главным результатом Второй мировой войны считали победу китайских коммунистов? ❓ Как сталинский СССР инвестировал в красный Китай? Алексей Волынец — юрист, историк, журналист, публицист. В 1999 — 2007 годах главный редактор легендарной газеты «Лимонка». С 2013 года по настоящее время постоянный автор исторических публикаций в газете «Аргументы и Факты», в деловом журнале «Профиль», на портале «Русская планета» и информагентстве ТАСС. ⌛ 11 октября, воскресенье, 19:00 🌐 Москва, Большая Лубянка, 24/15, стр. 3, «Бункер на Лубянке» 🗝 БИЛЕТЫ 🎥 Записи лекций в раннем доступе ищите на Boosty и VK Видео по подписке: boosty.to/xim4itka vkvideo.ru/@ximlector #ХЧ_лекторий #ХЧ_Мск #АлексейВолынец #лекция #история #политика #Сталин #Китай #СССР #ВОВ

"Представляем коллективную монографию «Коминтерн и Восток: к 100-летию Коминтерна» (М.: ИВ РАН, 2021), подготовленную на основе малоизученных архивных документов из российских и зарубежных хранилищ. Авторы исследуют роль Коминтерна в странах Ближнего, Среднего и Дальнего Востока, включая формирование компартий Египта, Палестины, Сирии, Ливана, Ирана, Китая, Японии, Кореи, Монголии, Индии и Афганистана, а также его взаимодействие с национально-освободительными движениями. Особое внимание уделено сотрудничеству Коминтерна с советскими спецслужбами, деятельности его учебных заведений (КУТВ) и идеологическому влиянию на коммунистические партии Запада, в частности Великобритании. Книга адресована историкам, востоковедам, преподавателям и всем, кто интересуется историей международного коммунистического движения и национально-освободительной борьбы на Востоке." Файл pdf. https://rabkrin.org/komintern-i-vostok-k-100-letiyu-kominterna-2021-kniga/

Хуа Гофэн и Ван Хунвэнь встречаются на башне ворот Тяньаньмэнь во время подготовки к празднованию Национального дня, 30 сентября 1976 года. Ван Хунвэнь входил в так называемую «Банду четырёх» и благодаря своей харизме и революционной деятельности поднялся на высшие посты в государственном аппарате — стал заместителем председателя КПК и членом Политбюро. Поэтому было принято считать, что Мао выберет его своим преемником. Однако неожиданно для многих Мао сделал выбор в пользу более безопасного и умеренного Хуа Гофэна как компромиссной фигуры: сначала назначил его премьер-министром вместо Чжоу Эньлая, а затем фактически оставил ему пост председателя партии после своей смерти. Менее чем через неделю после того, как были сделаны эти фотографии, Ван Хунвэнь по приказу Хуа Гофэна был арестован вместе с тремя другими членами «Банды четырёх» в ходе переворота 6 октября.

Алексей Цветков. Марина Влади и ФКП На партийных собраниях французских коммунистов Мао и китайская "культурная революция" подвергаются разгромной критике. Это вызывает возмущение у бунтующих студентов, для которых портрет Мао -- символ грядущей мировой революции, а китайские хунвейбины -- образец для подражания. Марина Влади вводит Высоцкого в этот контекст и убеждает его, что он должен немедленно написать политическую песню против Мао.... В 1970-м в анкете Высоцкий отвечает "Гитлер и Мао" на вопрос "Самый отвратительный вам исторический персонаж?" То есть Мао для него это был Гитлер сегодня. Больше никто из его круга (Театр на Таганке, ну и вообще творческая московская интеллигенция) такого в анкетах не писал, остальным было на Мао в целом наплевать. https://boosty.to/alexeitsvetkov/posts/7deb001d-ba78-4f94-8b18-38b0029951a3

А вообще, если резюмировать общую логику развития марксизма-ленинизма, то в наибольшей степени мы можем увидеть его диалектическое раздвоение на примере некогда могучего южнокорейского левого движения, которое еще в 90-е годы поражало лично моё детское воображение небывалым уровнем насилия и массовой организации (тогда мелькавшие по теленовостям словосочетания “протест сеульских студентов” или “забастовка сеульских рабочих” однозначно ассоциировались с массовыми беспорядками с применением “коктейлей молотова”, самодельными огнеметами и самострелами, избиениями начальников и тому подобным адом). Очень давно я вкратце описывал эти две идеологические линии, разделившие южнокорейскую левую на сторонников “национального освобождения” (NL - national liberation) от американского империализма и поборников развития “народной демократии” (PD - people’s democracy) в духе раннего марксизма. Закономерным итогом этого разделения в контексте общего крушения мировой социалистической системы стало превращение NL-тенденции в банальный левый национализм с уклоном в “кэмпизм” с его рассуждениями о делении мира на плохие и хорошие государства, в то время как сторонники “народной демократии” постепенно скатились в леволиберальный лагерь, который видит гораздо бóльшую опасность для южнокорейской демократии даже не в американском империализме (хотя и в нем тоже), а в экспансионизме Китая. Курьёзность ситуации придает еще то, что некогда сильные левонационалистические взгляды южнокорейской молодежи, которая еще в 80-е и начале 90-х с восхищением смотрела на КНДР, сегодня тоже практически угасли, став уделом довольно маргинальных политических групп, которые после недавнего отказа самой Северной Кореи от принципа воссоединения, окончательно утратили почву под ногами. Новое южнокорейское общество, вероятно, больше не видит в КНДР подобие путеводной звезды и, по мнению известного корееведа Андрея Ланькова, скорее смотрит на своих “северных братов” с изрядной долей скепсиса, если вообще не с насмешкой и непониманием. Есть вероятность, что с уходом поколения бунтарей 80-х, все еще сохраняющих в своих сердцах толику юношеских симпатий к Северной Корее, социальная база сторонников чучхе в РК совсем иссякнет. Но на примере Южной Кореи мы таки видим универсальную закономерность деления старого марксизма-ленинизма на два основных течения, каждое из которых претендует на то, чтобы считаться “подлинным” развитием нетленных идей Маркса/Энгельса/Ленина: это а) устрашающий западных консерваторов и симпатичный "новейшим либералам" т.н. “культурный марксизм”, доводящий до гротескного абсурда принципы демократии; б) теплящийся в основном в третьем мире т.н. “антиимпериалистический марксизм”, за ширмой которого скрывается совершенно банальный экономический национализм, видящий освобождение общества прежде всего в строительстве сильного и независимого военно-индустриального государства. Нечто подобное в начале-середине 20 века случилось со старой социал-демократией, которая последовательно раздвоилась на “жесткий и чистый” марксизм-ленинизм, с восторгом принятый антиколониальными националистами Азии, Африки и Латинской Америки, мечтающими о быстрых индустриальных прорывах, и на куда более умеренных и разнообразных “демократических социалистов” первого мира, которые в 50-60-е окончательно сдали в утиль устаревший с их точки зрения принцип “диктатуры пролетариата” (как это ни покажется удивительным, но, например, ныне правящая в Испании Социалистическая Рабочая Партия вплоть до 1976 программно ориентировалась именно на установление д/п), перескочив на рельсы “этического социализма”, с отказом от милитаризма, гонки за величием и беспощадной классовой борьбы. Так что все, что ныне происходит с погибающей марксистско-ленинской доктриной лишь в виде фарса повторяет трагедию диалектического раздвоения с последующим переходом в ничто ныне уже мертвой социал-демократии (мертвой, потому что под видом социал-демократии нам продают социал-либерализм).

(к предыдущему посту) Ещё недавно пришла мысль, что китайские реформы – это программа меньшевистской фракции в РСДРП. Хорошо известно, что за идеал реформ Дэн Сяопин взял советский НЭП. В конце 1970-х китайцев окучивали австрийская школа и чикагская школа неолибералов, но Дэн здраво решил, что нищий и убогий Китай примерно соответствует советской России начала 1920-х, а либерализм возможен только уже в богатой стране. Потому никакого либерализма, пока страна не разбогатеет. Дэн был прав по поводу одинаковости стартовых условий. Например, в Китае в 1978 году доля городского населения была 17% - как в России 1921 года. Доля людей с высшим образованием – менее 1%. Долгая гражданская война (она шла там с 1912 года), внешняя интервенция, долгий военный коммунизм шизофреника Мао – 30 лет вместо 3-х лет, как в советской России. НЭП в России, как известно, разработали меньшевистские экономисты, я писал об этом (а по национальности – немцы и евреи). Кстати, спасибо за это и Дзержинскому, который был куратором меньшевистской команды. Фактически НЭП – это экономическая программа меньшевиков. https://t.me/tolk_tolk/20421 и https://t.me/tolk_tolk/19926 Плюс реформы в Китае в 1980-е делали экономисты из Восточной Европы, все приверженцы рыночного социализма (венгр Янош Корнаи, поляк Оскар Ланге и др.) Также поучаствовал в китайских реформах самый левый из кейнсианцев великий американский экономист Джон Гэлбрайт. https://t.me/proeconomics/17779 Так что современный Китай – это и альтернативная история России, что в ней было, если бы победили меньшевики. PS Справедливости ради, Дэн Сояпин про «социализм – это рынок, капитализм – это монополии» почерпнул у левых кейнсианцев США: «Монополистический капитал: исследование американской экономики и социального порядка» - книга Пола Суизи и Пола Барана, опубликованная в 1966 году. В том числе на её основе у китайских реформаторов возник фундамент их реформ: монополизм – это главный признак капитализма, а рынок – социализма». Эту идею китайские реформаторы почерпнули и у самого левого из кейнсианцев, Дж. Гэлбрейта, который наряду с самим Кейнсом был их иконой (наряду с Бухариным и творцами НЭПа). В частности, Гэлбрайт пишет об этом же в своей книге «Экономические теории и цели общества», вышедшей в 1973 году – капитализм всегда будет стремиться как минимум к олигополии, как максимум – к монополии, т.е. к антирынку. А рыночная стихия – это удел мелкого и среднего бизнеса, да и то в основном в сфере услуг. Тогда как в сфере производства такие компании будут стремиться к кооптации с олигополиями и монополиями или просто скупаться монополиями, чтобы не допускать их роста и конкуренции».

Исторические войны 1970-х Сразу после ухудшения отношений с СССР китайская историческая наука запускает процесс переписывания исторических процессов прошлого. Больше всего досталось джунгарам, численность которых перед цинским завоеванием разные исследователи оценивают от 600 тысяч до 1 млн человек. В результате цинского завоевания, массовых убийств, эпидемий и бегства численность джунгар сократилась примерно на 80–90%. В маоистском Китае независимое и очень опасное Джунгарское ханство , которое устраивало набеги на китайцев и стремилось объединить все монгологоворящие народы от Тибета до Амура, вдруг становится частью китайского государства и поэтому уничтожение джунгар стало борьбой с сепаратизмом. А тема самого геноцида стала табу. У маоистских историков джунгары как-то сами резко сократились: оспа, голод, выезд на ПМЖ в ближнее зарубежье, сами напоролись на копья и мечи случайно проходивших мимо цинских солдат, не вписались в рынок и т. д. Маоистские историки смогли натянуть дракона на глобус и создать собственное джунгарское ханство в вакууме, которое одновременно было не суверенным и подчинялось Китаю, но при этом было российской марионеткой, которое получало из России оружие для войны с Китаем. Ну и поэтому китайские историки оправдывают проведение не очень гуманной зачистки в зоне антитеррористической операции образца 1755-1758 годов. Маоистская историография назвала это "прогрессивным усмирением". В 1970-е годы между СССР и КНР шли кровавые исторические войны в вопросах Джунгарского ханства. Китайские марксистские историки защищали с пеной у рта жестокость китайских феодалов 18 века. Советские марксистские историки же в ответ смогли научно доказать, что Джунгария была самостоятельным государством. Жаль , что тогда никто не догадался пригласить джунгарских историков. Почему их не позвали на эти разборки, история умалчивает. Но что-то подсказывает, что это как-то связанно с последствиями прогрессивного усмирения 1755-1758 годов. Советские историки смогли аргументированно и документально доказать, что Российская империя на государственном уровне никогда не снабжала Джунгарское ханство оружием для войны с Китаем или казахами. Благодаря трудам таких ученых, как Илья Златкин и Борис Гуревич, которые подняли гигантские массивы архивных документов Сибирского приказа и Коллегии иностранных дел, этот маоистский миф был полностью развенчан. Источники: -Б. П. Гуревич, В. А. Моисеев — «Взаимоотношения цинского Китая и России с Джунгарским ханством в XVII–XVIII вв. и китайская историография», журнал «История СССР», 1979, № 3, с. 43–55 -И. Я. Златкин — «История Джунгарского ханства (1635–1758)». М.: Наука, 1964. 482 с — David Brophy. “The Qing Extermination of the Zünghars: An Early Modern Genocide?” // The Cambridge World History of Genocide. Vol. 2. Cambridge University Press, 2023. P. 292–311

🇨🇳 50 лет со дня смерти Мао Цзэдуна 9 сентября 1976 года умер Мао Цзэдун — основатель Китайской Народной Республики, председатель КПК и человек, чье имя навсегда вписано в историю XX века. 📌 Официальная оценка его роли была сформулирована в 1981 г., когда ЦК КПК принял исторический документ: 《关于建国以来党的若干历史问题的决议》 («Резолюция о некоторых вопросах истории партии со дня образования КНР»). 📌 В ней деятельность Мао была оценена так: 功绩是第一位的，错误是第二位的 — «Заслуги — на первом месте, ошибки — на втором». 📌 В народе это закрепилось как устойчивая формула: 七分功，三分过 — «70% заслуг, 30% ошибок»(или «70% хорошего, 30% плохого»). ‼️В августе 1980 г. Дэн Сяопин заявил: «Товарищ Мао Цзэдун на протяжении всей своей жизни совершил бессмертные подвиги во имя нашей партии, государства и народа. Его заслуги стоят на первом месте, а его ошибки — на втором. Замалчивать его ошибки из-за его заслуг — это не материалистический подход. Отрицать его заслуги из-за его ошибок — это точно так же не материалистический подход».

#Про_Китай Сегодня - 100-летние Цзян Цзэминя - предателя нашей социалистической Родины. В Китае проводили торжественное собрание в честь этой сволочи. И документальный фильм показывают. «Великий марксист, великий пролетарский революционер и политик, видающийся лидер великого дела социализма с китайской спецификой», «у него вера к марксизму, коммунизму, к делу социализма с китайской спецификой», бла-бла-бла. Интересно, а проведение приватизации и позволение капиталистам в компартию, это тоже «вера к коммунизму»? Сами переведите целый репортаж, это мне просто отвратительно, читать до конца не хочу: https://mapp.api.weibo.cn/fx/cd7b535f604dde240286368bd4248295.html

Официально эту свинью называют «коммунистическим бойцом» и «пролетарским революционером». https://mapp.api.weibo.cn/fx/6fdd3f78b81e6f21b47d84ef59df8654.html

Сегодня - праздник для рабочих и потомков рабочих, которые потеряли всё во время приватизации с середины 1990-х годов. Все мои товарищи отмечают. Я специально выбрала шашлычную из провинции Цзилиня, и специально заказала куренные кости. Провинция Цзилинь была одним из самых промышленных центров в стране, но с 1990-х годов большинства рабочих потеряли работу из-за приватизации. Что касается куренных костей, то это было связано со страданием рабочих после приватизации: у безработных рабочих не было денег купить мясо, а куренные кости - дешевые, рабочим пришлось есть такие… В России у трудящихся были ужасные 1990-е, в Китае тоже. Буду писать об этом. Но сейчас, давай-ка танцуем у могилы сволочного буржуя, потом продолжаем нашу работу. 【【英国】我会在你坟头跳舞，撒切尔夫人 I'll Dance On Your Grave Mrs Thatcher-哔哩哔哩】 https://b23.tv/uuD83dY

#Про_Китай Хорошая новость для жертв приватизации! Наконец-то, сегодня, 12 августа 2026 года, сдох Чжу Жунцзи - представитель бюрократическо-буржуазии, под которым начали приватизации промышленности во имя «реформ» и полностью уничтожали общенародную собственность в нашей стране!!! В качестве коммуниста и потомка рабочих, родители и родственники которого потеряли работу во время приватизации, я рада за его смерть! Будем бороться до конца и возвращать всё, что мы потеряли!

Компартия Китая и национальный вопрос Изначально молодая КПК ориентировалась в своей национальной политике на директивы Коминтерна. А Коминтерн в начале 20-х, глядя на стремительно разрушающийся Китай, из-под влияния которого фактически вышли Монголия, Синьцзян и Тибет, в отношении своего великого соседа предусматривал широкую федерализацию, которая должна была стать первым шагом на пути создания единой и дружной семьи народов. Кроме того, что принцип Китайской Федеративной Республики укладывался в “диалектическую” интерпретацию развития государственности, он еще и вполне отвечал учению о “союзе пяти наций” Сунь Ят-сена, с которым Москва стремилась поддерживать дружеские отношения и с организацией которого (Гоминьданом) КПК по требованию Кремля образовала единый фронт. После раскола этого единого фронта в 1927 году КПК оказалась в ситуации, когда коммунистам необходимо было противостоять своим бывшим союзникам-националистам, опирающимся на ханьское большинство. Поэтому, - опять же оглядываясь на мудрые инструкции из Москвы, - китайские коммунисты взяли курс на вовлечение в свои ряды неханьских народов, издавна испытывавших ненависть как к самому китайскому государству, так и непосредственно к китайцам, вытеснявшим национальные меньшинства с плодородных земель. Таким образом, проповедуя борьбу с “национальным угнетением”, на юго-западе созданного в 1931 году Советского района коммунистам удалось наладить взаимодействие с чжунами, которые с большим удовольствием совершали налеты и грабили ханьских крестьян и горожан в составе Красной армии. Собственно, национальная линия Китайской Советской Республики (1931-34) тоже базировалась на принципах полного самоопределения нацменьшинств вплоть до возможности отделения. Новый вираж в национальной политике был сделан после нападения Японии, которая активно использовала лозунги о национальном самоопределении для создания марионеточных государств на территории Китая (Мэнцзян в Монголии и Маньчжоу-го в Маньчжурии). И после восстановления Единого Фронта с Гоминьданом в 1937 году, КПК снимает ставшие неактуальными лозунги о национальном самоопределении, сменив их призывами к объединению всех народов Китая для отпора оккупантам. Но к концу Второй Мировой, по мере ухудшения отношений с Гоминьданом и возрождением перспективы гражданской войны, лозунги о самоопределении наций и федеративном устройстве снова возвращаются в партийную риторику. Наконец, VII съезд КПК в апреле-июне 1945 г. подтверждает курс коммунистов на федерацию и национальное самоопределение, что должно было содействовать завоеванию симпатий неханьских народов, составлявших на тот момент не слишком значительную часть населения (около 6%). В последний раз КПК переосмыслила национальную проблему незадолго до основания Китайской Народной Республики в 1949 году, когда произошел отход от идеи федерализации в сторону создания унитарного государства с правом создания национальных автономий. При этом, как и в СССР, основным моментом, препятствующим слиянию народов в одну большую семью был объявлен “великоханьский национализм”, уходящий корнями в традиционный китаецентричный взгляд на мироздание. С этим-то “великоханьским шовинизмом”, увязанным с интересами “сброшенных реакционеров” из Гоминьдана, и боролась КПК в “новодемократический период” истории КНР. Однако, в эпоху “Большого скачка” национальный курс партии значительно полевел, что выразилось, с одной стороны, в смещении акцента на борьбу с местным национализмом среди коммунистических кадров, а с другой - в форсировании политики “слияния национальностей” (она же “коммунистическая ассимиляция”). На практике это вылилось в погром неханьских культур и традиций, еще более усилившийся в эпоху Культурной революции, когда репрессиям подверглись многие кадры нацменов, а из Конституции 1975 года вовсе пропали статьи о развитии языков и письменности меньшинств. Наиболее тяжелая ситуация в области “классовой борьбы” против местных “буржуазных националистов” сложилась в Тибете и Синьцзяне (где даже началась вооруженная борьба уйгуров с опорой на советскую помощь), однако стихийные выступления неханьцев против притеснений фиксировались в Хубэе и Юньнани. Смерть Мао положила конец этому “классовому экстремизму”, сподвигнув новое руководство Хуа Гофэна вернуться к идеалам национальной политики “новодемократического” периода 50-х. В этот же период впервые была озвучена мысль о продолжении существования национальностей даже в период отмирания классового разделения. В дальнейшем ультралевые эксцессы в осуществлении национальной политики в годы Культурной революции были публично осуждены, а процесс социально-экономического развития отсталой неханьской периферии был прямо увязан с итоговым успехом модернизации всего Китая. Приход к власти Си Цзиньпина формально не привел к радикальному переосмыслению политики модернизации национальных автономий, но значительно ускорил её. Однако этот курс, - как обычно и бывает, - привел к росту межнационального напряжения в Синьцзяне, Внутренней Монголии и Тибете, поскольку форсированная модернизация сопровождалась, с одной стороны, целенаправленным перемещением сюда китайской рабочей силы (что интерпретировалось местными как “политика национального замещения” - точно такой же процесс наблюдался, кстати, и в советских Латвии и Эстонии), а с другой стороны - усилением борьбы государства с “реакционными пережитками” в виде традиционной религии и традиционных же секторов производства, являющихся неотъемлемой частью местной идентичности. Определенную роль в повышении напряженности сыграла и политика укрепления бюрократического государственного контроля над населением с помощью новейших технологических средств, что на практике проявилось в строительстве “цифрового концлагеря” в Синьцзяне (а затем в Тибете и Внутренней Монголии), первые кирпичики которого были заложены в 2009 году после прокатившихся по региону межэтнических беспорядков. Все эти мероприятия, вызывающие тревогу у зарубежных радетелей за “угнетенные нации” (хотя система цифрового контроля и цензуры распространилась на всю территорию КНР), направлены на окончательное построение “чжунхуа миньцзу” - единой политической китайской нации, которая включает в себя культуру более 50 различных национальностей, сплоченных единством исторической судьбы вокруг “ханьского ядра”.