Собиратель историй

@littlehistories · news · Russian · active

Авторский канал Андрея Кирпичникова. Любопытные истории, рассказанные старинными вещами из частных собраний, забытые имена и затерянные памятники культуры. #Культпоход #Наследие #Фотографии_с_историй #Из_коллекции #NoPasaran90 #Дата_с_историей

Subscribers 4.4K Subscribers, last 30 days: 3.6K → 4.1K +0 24h · +490 7d
Reach per post (ERR) 24.8%1.1K avg views
Posting 5.7/day last 1 hour ago
Reactions per 1K views 8.0 👍 ❤ 😢
  1. «Праздники прошли неинтересно. Праздновали потому, что не работали. Не дата веселила, а возможность выспаться, погулять, выпить. Праздничный шум глушил людей весь год. И оглушил. К нему не просто привыкли, а стали равнодушными. В праздник было больше, чем раньше, флагов, транспарантов, иллюминаций, но оставалось впечатление, что все это оболочка, внешнее, не затрагивающее душу людей». А.Кондратович, «Новомирский дневник. 1967–1970». #СССР

  2. edited

    Случаются и такие вот загадочные сюжеты. Есть у меня в коллекции снимок - обычная фотография ребят из числа рабочей молодежи. Вот только подписи их на обороте вызывают вопросы. То ли дворовые клички, то ли подпольные... Снимок, судя по всему, был сделан на Дрезненской ткацкой мануфактуре (бывшей Ткацко-прядильной фабрике купца 3-й гильдии Н.С.Зимина) летом 1926 года и отпечатан в нэпманском фотоателье И.Цветкова. Известно, что в 1930-е годы в Фабрично-заводское училище на станцию Дрезна направляли сирот-подростков для обучения профессии. На уголовников ребята не похожи, для революционеров выглядят молодо. С этим сюжетом, признаюсь, пока зашел в тупик: ни по именам, ни по кличкам "пробить" кого-то из присутствующих на фото не удалось. По крайней мере, пока. Быть может, у кто-то из наших читателей возникнут свои догадки?

  3. Коллеги с канала Старая тверь опубликовали любопытный снимок - поперечный разрез центральной части храма Белая Троица с видом на западную стену. У меня в коллекции есть брошюра 1900 года «Церковь Белая Троица в Твери» священника Василия Некрасова, будущего митрополита Василия. Он пишет о строительстве храма в 1564 году и подробно разбирает своды, контрфорсы и тайники над алтарём, так что с этим чертежом её будет интересно перечитать.

  4. 7 ноября 1917 года в дневнике Зинаиды Гиппиус: «Пишу днем, т.е. серыми сумерками. — Одна подушка уже навалилась на другую: город в руках большевиков. Ночью, по дороге из Зимнего Дворца, арестовали Карташева и Гальперна. 4 часа держали в Павловских казармах, потом выпустили, несколько измывшись. Продолжаю при электричестве. Я выходила с Дмитрием. Шли в аспидных сумерках по Сергиевской. Мзглять, тишь, безмолвие, безлюдие, серая кислая подушка. На окраинах листки: объявляется, что «Правительство низложено». Заняли вокзалы, Мариинский Дворец, телеграфы, типографии «Русской Воли» и «Биржевых». Электричество погасло. Теперь 7 ч. 40 минут вечера. Продолжаю с огарком... Между революцией и тем, что сейчас происходит, такая же разница, как между мартом и октябрем, между сияющим тогдашним небом весны и сегодняшними грязными, темно серыми, склизкими тучами. В 10 ч. вечера. Была сильная стрельба из тяжелых орудий, слышная здесь. Звонят, что, будто бы, крейсера, пришедшие из Кронштадта (между ними и «Аврора», команду которой Керенский взял для своей охраны в корниловские дни), обстреливали Зимний Дворец. Дворец, будто бы, уже взят. Арестовано ли сидевшее там Пр-во — в точности пока неизвестно. Город до такой степени в руках большевиков, что уже и «директория», или нечто в роде назначена: Ленин, Троцкий — наверно; Верховский и другие — по слухам. Пока больше ничего не знаю. (Да что знать еще, все ясно)». #Читаем_с_МаленькиеИстории

  5. Однажды А.С.Пушкин, проезжая через Валдай, заметил на одной купеческой лавке вывеску с забавной фамилией Плюшкин и рассказал о ней Н.В.Гоголю, а тот подарил эту фамилию самому знаменитому скряге русской литературы. Правдива эта легенда или нет - неизвестно. Но вот купцы Плюшкины в Валдае действительно были. Мало того, в год смерти Пушкина в этой семье родился мальчик, которого нарекли Фёдором. К моменту, когда он вырос, слово «Плюшкин» уже давно стало нарицательным. И надо же такому случиться, что Федор Михайлович Плюшкин, подобно своему литературному прототипу, тоже всю жизнь собирал вещи. И насобирал целую музейную коллекцию. К слову, детство Феди Плюшкина было вовсе не купеческим. Караван барок с семейным товаром затонул, мать разорилась, а в 1848 году от холеры умер отец. Одиннадцатилетнего Федю отдали «на побегушки» к дядьям-лавочникам. Его обучение кончилось на первом курсе городского училища. Потом была служба приказчиком в Москве, разрыв с хозяевами и переезд в Псков. Начинал он с того, что разносил по окрестным деревням нитки, мыло и тесёмки. А в день своего 22-летия, 7 февраля 1859 года, Плюшкин открыл собственную галантерейную лавку. Купцом он стал крупным, но прославился другим. За сорок с лишним лет в его псковском доме собралось больше миллиона предметов: монеты, оружие, иконы, рукописи, ювелирные украшения, крестьянские костюмы, восточный фарфор. Современники ставили его собрание на третье место в России. Чёткого научного описания, как в «настоящих музеях», у собрания при этом не было. Продавая коллекцию, он честно предупреждал: «Я не принимаю на себя ответственности ни за подлинность вещей, ни за качество материалов… так как считаю, что вопросы эти подлежат разрешению только специалистов». Главное условие — целостность собрания и его имя в названии. Переговоры с Русским музеем оборвала его внезапная смерть в апреле 1911 года. Наследники запросили, по слухам, 350 тысяч рублей; приехавшая из столицы комиссия знаменитых специалистов отозвалась о собрании сурово. Но в 1913 году коллекцию купил Николай II — за 100 тысяч рублей. В мае 1914-го в Санкт-Петербург ушли 300 ящиков, а собрание разошлось по Эрмитажу, Русскому и Этнографическому музеям, Библиотеке Академии наук и другим хранилищам. Деньги перевели семье в ценные бумаги - и после 1917 года они обесценились. Сын Сергей, главный помощник отца по музею, был расстрелян в 1918 году, дом Плюшкина не пережил Великой Отечественной. По оценке, которую приводит журнал «Родина», сегодня уверенно опознана лишь примерно десятая часть его бывшей коллекции. И вот теперь, к 150-летию Псковского музея, разлетевшееся собрание впервые за многие десятилетия попытались собрать снова. Около 600 предметов приехали из десяти музеев и архивов: костюмы и украшения 22 народов Российской империи, вещи из Китая, Ирана и Турции, монеты, масонские предметы, оружие, иконы и отреставрированный специально к выставке торопецкий сарафан XVIII века. Один только Российский этнографический музей привёз 191 экспонат. А название выставке дала книга «Совсем не тот Плюшкин», в создании которой участвовал правнук коллекционера Сергей Андреевич Плюшкин. Эта во всех смыслах необычная экспозиция проходит в Псковском музее-заповеднике. И надо спешить - закрывается она 26 ноября. Когда еще побываешь в гостях у Плюшкина? #Культпоход #Псков

  6. edited

    И ещё одна карточка из нашей коллекции - и тоже со своей драматической историей. В августе 1938 года профессор Георгий Мирчинк пишет дочери Софье о своей дальней поездке и о том, как орденская книжка помогла ему получить мягкое место на лучший поезд и опередить некоего профессора Степанова, который поехал следом в жёстком вагоне. Георгий Фёдорович Мирчинк, профессор и один из создателей московской школы геологов-четвертичников, заведовал кафедрой в Московском геологоразведочном институте и в 1937 году получил орден Трудового Красного Знамени. Его дочь Софья в мае 1938-го окончила институт, где работал отец, и уехала работать в Ленский золотоносный район, то есть в Бодайбо. Куда ей и пишет отец: «Дорогая дочурка! С большими затруднениями я закончил свое путешествие по Каме и Волге и сейчас из Куйбышева не без затруднений перебираюсь на Салаир. В Челябинске пришлось делать пересадку, где я благодаря орденской книжке получил мягкое место на лучший поезд и обогнал таким образом профессора Степанова…» Дальше планы: «К 10/9 надеюсь быть в Москве и оттуда поехать в Кисловодск. Крепко целую тебя, твой папа». Через два года после этого письма Г.Ф.Мирчинк станет академиком Академии наук Белорусской ССР. А на второй день войны, 23 июня 1941-го года, будет арестован прямо в своём рабочем кабинете по обвинению «в участии в антисоветской монархической организации». Его семья долго не будет знать, где он. Только в мае 1942-го родным скажут, что он умер в апреле в больнице Саратовской тюрьмы, так и не дождавшись суда. А Софья Георгиевна потом много лет искала россыпное золото в Сибири и умерла в 1962 году, так и не дождавшись реабилитации отца, которая случилась лишь в 1990 году. Об этом, а также о том, как сама Софья чудом избежала повальных репрессий в Бодайбо в дни своей командировки, можно почитать здесь. #Из_коллекции #Судьбы

  7. viral

    У этой советской пластинки из нашей коллекции - очень необычная история. Собственно, историй здесь даже две. Первая касается создания песни, музыка, текст и исполнение которой были самым настоящим экспромтом. В военном 1943 году в эвакуации, в Ташкенте, завершалась съемка фильма «Два бойца». У режиссёра Леонида Лукова упорно не получалась сцена: солдат пишет письмо домой. Наконец он понял: нужна песня. Пошёл к композитору Никите Богословскому, пересказал сцену, а тот сел за рояль и тут же, экспромтом, сыграл мелодию целиком. «Это со мной было первый и, очевидно, последний раз в жизни», - позже вспоминал он сам. Поэт Владимир Агатов на готовую музыку написал стихи почти без помарок. Разбудили Марка Бернеса, который песни обычно учил месяцами, но «Тёмную ночь» он выучил буквально за пятнадцать минут. Ночью записали фонограмму, а наутро с первого дубля сняли и саму сцену фильма. И тут начинается вторая история. Леонид Утёсов услышал песню раньше зрителей и, не дожидаясь выхода фильма на экран, организовал запись её на пластинку — так по всему Союзу «Тёмная ночь» запела раньше, чем прозвучала с экрана. Чем были недовольны Марк Бернес и Леонид Луков. И тут случился конфуз: согласно распространенной легенде, весь первый тираж пластинок отправили в брак — якобы в фонограмме оказался посторонний шум. Долго искали причину. И оказалось, что женщина-техник, записывая песню, не сдержалась и заплакала — и её слёзы попали прямо на восковую матрицу, которая и привела к созданию «шума». Так это или нет - уже почти неважно. Ведь эта легенда отражает главное - как близко к сердцу восприняли эту песню советские люди. #Из_коллекции

  8. edited

    В октябре 1898 года Петербург хоронил поэта Якова Полонского. В траурной процессии шла и молодая художница Анна Остроумова со своей сестрой Соней. Ее внимание было приковано к одному человеку, шедшему далеко впереди неё - ей не хотелось попасться ему на глаза. Знала: если увидит её, снова начнет уговаривать вернуться к гравюре. Этим человеком был её недавний наставник по училищу барона Штиглица - известный петербургский гравёр Василий Матэ. Он считал её очень одаренной, но опыт её работы с ним заключался в основном в переносе на доску чужих картин и фотографий для печати в книгах журналах. Минимум творчества при большом кропотливом труде - и Анна уже дважды (в первый раз он уговорил её вернуться) сбегала от своего наставника. Он же утверждал, что за всю жизнь встретил лишь двоих по-настоящему одарённых к гравюре людей, и одна из них — она. И искал встречи с ней. А у неё были свои планы: она только что справила заграничный паспорт и готовилась к отъезду в Париж, учиться живописи… Но спрятаться не удалось. В какой-то момент Матэ заметил её сестру, Соню, опытным взглядом разглядел родство - и тут же, шествуя за гробом, сделал ей последнее предложение: позволить ему показать ей одну, только одну гравюру, и честное слово - больше он её не побеспокоит. Она согласилась, и он тут же отвёз её в библиотеку училища Штиглица. Там разложил старинные итальянские гравюры — и Анна замерла. Лист Уго да Карпи: старик с лошадью в волнах. Цветной. Отпечатанный с нескольких досок. Такую гравюру она видела впервые в жизни. — Хотите так работать? - спросил её мэтр. — О да! Так работать я хочу! И тогда он заставил её поклясться прямо на этой гравюре, что она не изменит граверному ремеслу. «Я, держа в руках эту гравюру, поклялась, что буду работать и резать гравюру. И я сдержала слово», — напишет она в своих воспоминаниях. Поклялся и он: позволять ей резать что угодно и как угодно. Через год Матэ выручит Анну после того, как она рассорится со своим преподавателем живописи в Академии художеств - Ильей Репиным. В какой-то момент Анна сблизилась с молодыми художниками «Мира искусства» Сергея Дягилева и Александра Бенуа и стала резать обложку для их журнала. Репин как раз вёл с Дягилевым ожесточённый спор и считал «мирискусников» своими идейными врагами. Увидев у ученицы эскиз обложки, он бросил его на стол со словами «Очень, очень плохо нарисовано» и отвернулся от неё. Анна перешла к Матэ и, как сама писала, «неожиданно для себя окончила Академию художеств по гравюре, а не по живописи». Так появилась художница, которую называют первым в России мастером авторской гравюры на дереве и цветной печати. Её учитель умер весной 1917 года. Получить диплом академика Императорской академии художеств она не успела - документы остались в разгромленной в дни революции канцелярии. Он не уехала из России, осталась работать в родном городе, в 1920-е годы преподавала и много работала как художник: литографии, книжная графика, портреты. В 1934 начала работу преподавателем в Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры. В 1937 - выставлялась на Всемирной выставке в Париже и получила медаль. Пережила блокаду Ленинграда, получила звание заслуженного деятеля искусств РСФСР, народного художника РСФСР, стала кавалером ордена Трудового Красного Знамени. К тому времени гравюры уже не резала - не позволяли руки, но продолжала рисовать. В 1949 году стала действительным членом Академии художеств СССР и первой женщиной-академиком в истории как Императорской, так и Советской академии художеств. Умерла Анна Островская-Лебедева в мае 1955 года. А сегодня учитель и ученица впервые встретятся - в своих работах, представленных вместе на выставке в Третьяковской галерее. Экспозиция приурочена к 170-летию Матэ и 155-летию Остроумовой-Лебедевой. На ней будут выставлены более 200 гравюр на дереве и металле, рисунков и акварелей из собрания Третьяковской галереи и московских частных коллекций. Выставка «Учитель и ученица» откроется 13 ноября 2026 года и будет работать по 11 апреля 2027 года. И да - увидеть такое выпадает не часто. #культпоход #третьяковка

  9. 5 ноября 1936 года заместителя директора музея Прадо Франсиско Хавьера Санчеса Кантона вызвали в Главное управление изящных искусств. Ему сообщили, что ввиду угрозы бомбежки Мадрида войсками Франко правительство решило немедленно вывезти лучшие картины музея в Валенсию. Прадо закрыли для посетителей ещё 30 августа. Санчес Кантон, искусствовед и фактический руководитель музея, уже перенёс главные полотна на нижние этажи, в более защищённые помещения. Теперь их предстояло везти за триста с лишним километров по военным дорогам. Первая партия ушла из Мадрида 10 ноября. Работали в спешке, ящиков и упаковки не хватало, и некоторые полотна пострадали в дороге. А 16 ноября на Прадо упали зажигательные бомбы. Всего с ноября 1936-го по февраль 1938 года из Мадрида в Валенсию ушли 22 экспедиции. Затем собрание перевезли в Каталонию, а в феврале 1939 года — в Женеву, в здание Лиги Наций. В Мадрид они вернулись лишь в сентябре 1939 года. #NoPasaran90

  10. edited

    Нет, это не портрет «Клетчатого» (в исполнении Донатаса Баниониса) из фильма «Приключения принца Флоризеля». Это самый что ни на есть официальный портрет В.И.Ленина, отобранный комиссией по увековечиванию его памяти в 1924 году для траурного издания «Великий вождь». Лицо вождя узнаётся сразу, но его портрет разламывается на грани и плоскости, будто разбитое зеркало. Автором работы стал будущий известный советский художник Александр Могилевский - выпускник Мюнхенской школы живописи, некогда вращавшийся в кругу Кандинского и даже участвовавшего в выставках «Бубнового валета». После революции и гражданской войны «кубизм» в творчестве Могилевского остался в прошлом - теперь он иллюстрировал «Снежную королеву» Андерсена, сказки Пушкина, произведения Гоголя и Чехова. А вот сам сборник «Великий вождь», заложивший основы Ленинианы как отдельного направления советского искусства, оказался под запретом: с 1951 года он был изъят из библиотек, поскольку многие из авторов текстов к тому времени были объявлены «врагами народа» и расстреляны. Стоит ли говорить о том, что «кубический» портрет вождя кисти Александра Могилевского больше никогда не публиковался. Сам Могилевский с 1920-х годов и до самой смерти в 1980-м году прожил в коммуналке на первом этаже дома в Трубниковском переулке. Писатель Владимир Лидин вспоминал, как встретил старика Могилевского среди развалин сносимых арбатских переулков: тот сидел на уцелевшей лестничной клетке и зарисовывал уходящую Москву. Художник, когда-то разбивший на грани лицо вождя, под конец жизни бережно собирал по кусочкам осколки старого города. #Из_коллекции #МаленькиеИстории

  11. viral

    5 ноября 1929 года в Москве открылся первый в стране планетарий — «звёздный дом» под куполом на Садовой-Кудринской. Он стал тринадцатым в мире, причём из двенадцати планетариев, существовавших до него, десять были в Германии. Решение построить планетарий Моссовет принял в 1927 году. Конкурс выиграли молодые архитекторы Михаил Барщ и Михаил Синявский. Они окончили ВХУТЕМАС, главную школу советского авангарда, и разработали проект в духе конструктивизма. Первый камень заложили 23 сентября 1928 года. Вскоре после открытия планетарий посетил Владимир Маяковский и написал стихотворение «Пролетарка, пролетарий, заходите в планетарий», которое заканчивалось словами «Должен каждый пролетарий посмотреть на планетарий».

  12. В воскресенье, 5 ноября 1917 года (по старому стилю) в московском Храме Христа Спасителя бросали жребий - кому быть первым с петровских времён Патриархом Всея Руси. Решение о восстановлении Патриаршества принималось Поместным собором под канонаду октябрьских боёв в Москве. В первом голосовании 31 октября больше всех голосов получили архиепископ Харьковский Антоний (Храповицкий), архиепископ Новгородский Арсений (Стадницкий) и митрополит Московский Тихон (Беллавин). После следующих туров эти трое и стали кандидатами. Окончательный выбор Собор доверил жребию. 5 ноября в храме Христа Спасителя три записки с именами положили в запечатанный ковчежец перед Владимирской иконой Божией Матери. Икону принесли из кремлёвского Успенского собора, повреждённого артиллерийским обстрелом во время недавних боёв. После литургии старец Зосимовой пустыни иеросхимонах Алексий (Соловьёв) вынул один жребий, а старейший иерарх, митрополит Киевский Владимир, огласил имя избранного — митрополита Тихона. Сам Тихон в это время служил на Троицком подворье. Когда делегация Собора принесла ему весть об избрании, он ответил: «Ваша весть об избрании меня в патриархи является для меня тем свитком, на котором было написано: „Плач, и стон, и горе“». Менее чем через три месяца в Киеве убили митрополита Владимира, объявившего его имя. Патриарха Тихона арестовали в 1922 году, освободили лишь летом 1923-го, а в апреле 1925 года он умер. #Дата_с_историей

  13. По семейной легенде, он был праправнуком Екатерины Великой и князя Потёмкина. В табели о рангах он не поднялся выше коллежского асессора, был кавалером ордена святого Станислава 3-й степени, «содержания не имел», поскольку занимал выборные должности, и почти всю жизнь проработал в Корчевской земской управе, где к концу жизни дослужился до председателя. Однако ни отсутствие богатства, ни более чем скромная должность не спасли его зверской расправы: в марте 1917 года он был сожжен заживо крестьянами в собственной усадьбе в сельце Афатово, среди безлюдных лесов и озер на самом краю Корчевского уезда. На его смерть откликнулись большевики: М.И.Калинин написал осуждающую заметку в "Правде", а поэт Демьян Бедный в том же номере газеты - памфлет. Но осуждали бунтовщиков не за зверское убийство земца, имевшего шестерых детей на иждивении, а за поджог усадьбы: к чему жечь то, что скоро станет своим, народным... Ещё одна маленькая история из прошлого Корчевского уезда.

  14. edited

    Так выглядел г.Торжок Тверской губернии в мае 1661 года, когда в него прибыло посольство императора Леопольда во главе с известным дипломатом Августином де Мейерном, позже вошедшим в историю как барон Мейерберг. По ходу путешествия по России он делал собственноручные рисунки, благодаря которым оставил нам уникальные изображения России середины XVII века. Подпись по этим рисунком гласит: «Торжок, город принадлежащий великому князю московскому, окружен деревянными укреплениями, находится в пяти милях от Будово, на реке дверце, по которой проехали мы на трех больших ладьях двенадцать миль до города Твери. До отведенной нам квартиры поставлено было двести человек хорошо одетых солдат или стрельцов, которые в честь нас производили залпы». Уже к началу XX века, как отмечали исследователи, ни одно из изображенных на рисунке зданий не сохранилось. #Фотография_с_историей #Наследие #Торжок

  15. viral

    Немного о российском опыте «временных ограничений». Через два дня после большевистского переворота, 27 октября 1917 года (по старому стилю), был принят знаменитый Декрет «О Печати». Он, в частности, предусматривал закрытие целого ряда «капиталистических» газет. При этом подчёркивался временный характер меры: как только «новый порядок упрочится», административные ограничения снимут, а для прессы установит полную свободу — но с ответственностью перед судом. Но на практике в первые же дни в Петрограде закрыли ряд оппозиционных газет («Речь», «День», «Русское слово» и другие). Разразился скандал, и 4 ноября 1917 года этот вопрос вынесли на обсуждение ВЦИК. Против декрета выступили левые эсеры и часть большевиков. Большевик Юрий Ларин внёс резолюцию об отмене документа; её поддержали левые эсеры. Однако в итоге ВЦИК большинством голосов всё же принял резолюцию большевистской фракции. В принятом документе закрытие газет объясняли необходимостью лишить капиталистов — собственников типографий и бумаги — возможности единолично формировать общественное мнение. В тот же день о выходе из правительства заявили нарком торговли и промышленности Виктор Ногин, нарком внутренних дел Алексей Рыков, нарком земледелия Владимир Милютин и нарком продовольствия Иван Теодорович. В своём заявлении они писали, что считают необходимым образование правительства из всех советских партий. Комиссары предупреждали: если этого не произойдёт, сохранится курс на «чисто большевистское правительство», которое, по их мнению, сможет удерживаться лишь «средствами политического террора». Двадцать лет спустя их всех расстреляют - кроме Виктора Ногина, который умрет от язвы в 1924 году. А «временные ограничения» так и не были сняты все 70 с лишним лет Советской власти.

  16. «Знаете, как я умру? Я приду после спектакля домой, надену пижаму, лягу в кровать, почитаю французский роман — и умру». Так Николай Акимов говорил друзьям, и это предсказание оказалось пророческим: 6 сентября 1968 года, во время московских гастролей Театра Комедии, Акимова нашли в постели в номере гостиницы «Пекин». В руках у него был номер «Иностранной литературы», открытый на романе Жоржа Сименона. Это были самые насыщенные и плодотворные годы его жизни: возвращение в театр, гастроли по СССР и Европе, а также новое хобби - фотоаппарат, с которым Акимов почти не расставался. Но он помнил и другие времена… Его театральная карьера началась в 1935 году, когда молодой художник, сценограф и режиссёр возглавил ленинградский Театр сатиры и комедии, вскоре ставший просто Театром Комедии. Театр был на плохом счету у руководства - «самый плохой театр в Ленинграде», как отрекомендовал его чиновник, пригласивший Акимова на эту должность. В успех особо не верили, но предложили попробовать «хотя бы отсрочить закрытие на сезон». Он сделал чудо - за год превратил загибающийся театр в один из самых ярких и популярных в городе. Для этого театра Евгений Шварц написал «Тень» и «Дракона». Даже затейливую заглавную «К» в слове «Комедия» придумал сам Акимов — она до сих пор красуется на афишах и над входом на Невском. А 15 августа 1949 года грянул гром: Акимова сняли с должности. Драматург Самуил Алёшин вспоминал: Акимова обвиняли «в космополитизме, формализме, преклонении перед иностранщиной». Артисты, ещё недавно обожавшие его, на общем собрании вдруг признавались, что «еле его терпели». Договоры на постановки в других театрах расторгли, статьи сняли, набор книги остановили. Жить стало не на что, и Акимов продал автомобиль и начал распродавать книги. И всё это время работал: рисовал для себя эскизы декораций к спектаклям, которые не удалось поставить, и писал портреты. Но опала длилась не долго. В начале 1950-х его снова вызвали в Ленинград - спасать погибающий Новый театр, будущий Театр имени Ленсовета. А в 1956-м Акимова вернули в Театр Комедии, и первым спектаклем после возвращения стало «Обыкновенное чудо» Шварца. В этот же период Акимов по-настоящему увлекается фотографией: «Обилие впечатлений в сжатый срок можно зафиксировать только при помощи фотоаппарата». Он снимает парижские кафе, гастроли театра в Италии, улицы Братиславы, портреты актеров… После смерти семья передала эти снимки агентству РОСФОТО. К 125-летию Акимова в Санкт-Петербурге откроется выставка «Архив Николая Акимова. Фотография как записная книжка», которая пройдет с 14 ноября по 17 января следующего года. Адрес: Санкт-Петербург, ул. Большая Морская, 35, второй этаж. #Культпоход

  17. Эта история началась в ГУЛАГе. Осенью 1948 года в лагерном пункте Ветлосян под Ухтой фельдшер из числа заключённых взял под опеку истощённого «доходягу» - двадцатиоднолетнего бывшего студента. Тот стал отсыпаться днём, а по ночам рисовать. Так, по воспоминаниям, собранным литератором Евгением Перельмутером, завязалась эта многолетняя дружба, которая двадцать лет спустя превратилась неформальный художественный кружок в Тарусе. А заодно оставила нам одну из наиболее известных серий лагерной графики. Того самого лагерного фельдшера звали Аркадий Штейнберг — бывший майор Красной армии, арестованный в 1944 году военной контрразведкой «Смерш» в Бухаресте и приговоренный к восьми годам лагерей. А доходягой-студентом был Борис Свешников, учившийся в Москве на художника. 9 февраля 1946 года его задержали прямо на улице и обвинили в антисоветской деятельности, после чего отправили на восемь лет в лагеря. Первым вышел на свободу Аркадий Штейнберг - в мае 1952 года. Весной 1954‑го он поселился в Тарусе — в городке на Оке за «сто первым километром», вместе с сыновьями‑подростками Эдуардом и Борисом. Спустя несколько месяцев в тот же дом пришёл освобождённый Борис Свешников. Он отъедался, отогревался и вновь взялся за живопись, по которой тосковал все восемь лет заключения. Какое‑то время Свешников жил в доме Штейнбергов, затем снимал комнату напротив. В 1957 году Штейнберг познакомил Свешникова с Константином Паустовским, и писатель помог художнику получить заказы Гослитиздата на книжные иллюстрации — к Гёте, Гофману, Андерсену. Вокруг этого дома и сложился тарусский круг неофициального искусства. В 1961 году в местном Доме культуры прошла выставка, которую сегодня называют «первой свободной выставкой современного искусства», а Эдуард Штейнберг со временем стал одним из заметных художников‑нонконформистов. Именно этим художникам и посвящена выставка «Территория свободы. Нонконформисты в Тарусе» в Музее AZ. На ней будут представлены более 70 произведений, в том числе Штейнберга и Свешникова. Выставка откроется 19 ноября и будет идти до 25 апреля 2027 года. Адрес: Москва, ул. 2‑я Тверская‑Ямская. #культпоход

  18. 3 ноября 1936 года в республиканский Мадрид, к которому подходили войска генерала Франко, приехал канадский хирург-доброволец Норман Бетьюн. А через полтора месяца он создал одну из первых в мире передвижных служб переливания крови: кровь для раненых стали возить прямо к линии фронта. Бетьюну было 46 лет, он был известным в Монреале торакальным хирургом — специалистом по операциям на грудной клетке, и очень интересовался политикой. Когда в Испании вспыхнула гражданская война, он решил отправиться туда добровольцем; поездку организовал и оплатил Канадский комитет помощи испанской демократии, действовавший в Торонто. Бетьюн оставил место в монреальской больнице Сакре-Кёр и 24 октября отплыл в Европу. В осаждённом Мадриде выяснилось, что хирургов хватает, но раненые умирают от потери крови, не успев доехать до госпиталя. Бетьюн решил, что кровь надо везти к раненым, а не наоборот. Он отправился в Лондон, купил там фургон, холодильник и бутылки для хранения крови и в середине декабря открыл в Мадриде Канадскую службу переливания крови. Добровольцы-доноры сдавали кровь в центре города, а машины с бригадой развозили её по госпиталям и передовым пунктам. В мае 1937 года Бетьюн уехал из Испании, а в начале 1938-го отправился в Китай — хирургом в отряды китайских коммунистов, воевавших с японской армией. Там, в ноябре 1939 года, он умер от заражения крови: порезал палец во время операции. #NoPasaran90

  19. На этой гравюре XIX века из нашей коллекции - самый настоящий былинный богатырь. Правда, не русский, а...испанский. Этот эпический герой освободительной войны испанского народа от владычества мавров, живший за 100 лет до Ильи Муромца, вошел в историю под именем Сид (El Cid Campeador), а его полное имя звучало как Родриго Диас де Вивар - от маленького городка Кинтанилья-Вивар возле Бургоса. Несмотря на образ бескомпромиссного борца за свободу Испании от мавров, в реальности Сид был наёмником и служил то у испанских королей Кастильи, то у эмиров захваченных маврами испанских провинций Севильи и Сарагосы. Тем не менее, Сид всё же стал героем испанской реконкисты (движения по освобождению Испании) благодаря своей борьбе против вторгшихся в Испанию в 1086 году войск альморавидов — религиозного исламского объединения, распространившегося на территории современных Марокко, Сенегала, Алжира и Португалии. Очень быстро альморавиды захватили всю Андалусию, но в 1089-1094 гг в ходе нескольких сражений Сид разгромил войска альморавидов, изгнал их из Андалузии и сам стал правителем Валенсии. Согласно легенде, свою последнюю битву Сид выиграл уже мёртвым: жена облачила погибшего от ран полководца в доспехи и усадила на коня, дабы он по-прежнему скакал впереди войска и воодушевлял солдат на победу. #Из_коллекции

  20. viral

    Существуют такие вещи, от которых невольно сжимается сердце. Эта самодельная открытка - одно из множества писем, отправленных профессором Алексеем Вангенгеймом своей маленькой дочери Элеоноре из Соловецкого лагеря. Организатор и первый руководитель единой гидрометеорологической службы СССР, Вангенгейм был арестован в январе 1934 года по почти невероятному обвинению в шпионаже, вредительстве и составлении «заведомо ложных прогнозов погоды». Приговор — десять лет лагерей. Его дочери Элеоноре тогда ещё не исполнилось и четырёх лет. С Соловков Вангенгейм отправил жене, директору московской школы Варваре Кургузовой, 168 писем. Во многих была отдельная записка для «звёздочки» Эли: нарисованные цветными карандашами птицы и ягоды, загадки, засушенные листья, простые задачки по арифметике. Отец готовил дочь к школе, в которую не мог её отвести. В письмах жене он был откровеннее. «Куда бы я ни посмотрел, о чём бы я ни подумал, всё представляется мне мрачным, тревожным, во многом безнадёжным, и только мой дом с моими любимыми и дорогими представляется мне ясным и радостным, той звездой, которая освещает путь», — писал он 18 февраля 1936 года. Он писал Сталину и в другие инстанции, добиваясь пересмотра дела, но ответа не получал. Напротив: в октябре 1937 года особая тройка Управления НКВД по Ленинградской области вынесла ему новый приговор. Он был расстрелян 3 ноября в Сандармохе среди 1111 заключённых Соловецкой тюрьмы. Семье ничего не сообщили. В 1939 году на запрос жены прокуратура ответила, что он «жив, работает» и переведён «в дальние лагеря без права переписки». В 1957-м Варваре Ивановне выдали документ о смерти мужа от перитонита. Правду о Сандармохе семья узнала только в 1990-е годы. #Судьбы

  21. Older posts